Реакция Отель Хазбин на Т/И

Реакция на то, что Т/И морально плохо. Аластор осознаёт чувство любовь или автор уехал на поезде «Дурдом» в погоне за активом.
Предыстория:

«Я никогда не оставлю тебя, Аластор».Эти слова неделями преследовали Аластора. Простые фразы, которые заставили его наконец, наконец осознать, что это было за странное чувство в груди. Что заставило его так долго думать о Т/И и только о ней. Что вызвало его желание не делать ничего, кроме как смотреть только на неё. Это простое, но мучительное и такое надоедливое чувство, которое застряло в его груди и отказывалось отпускать.
Любовь.Что-то, чего он… действительно никогда не чувствовал. По крайней мере, не так.Конечно же, он и раньше влюблялся! Была любовь к своему делу, к прежней работе наверху, к старым добрым временам с Хаском… к его дорогой матери…
Но такая любовь? Из тех, когда кто-то постоянно у тебя в мыслях. Такого рода, когда он желал, чтобы её рука была в его руке, была связана с ней. Такая, когда они более… близки друг другу. Такая любовь? Ему было больно признавать, что он… ну, совершенно невежественен в отношении такого типа любви.  Любовные романы никогда не были тем, что Аластору нравилось читать, он предпочитал тайны убийств, ужасы, детективы и так далее и тому подобное.Ах, что делать, что делать…Это глубокое желание всё ещё жило в нём. Желание иметь эту Т/И полностью в своём распоряжении, иметь её рядом, чтобы она смотрела на него и только на него. Желание разорвать на части любого демона, который посмеет тронуть пальцем его Т/И, кем бы тот ни был. Желание услышать её голос, её смех, увидеть этот огонёк в её глазах, когда у неё появлялась улыбка, полная зубов и озорства. И всё же…Единственные образы, которые вспыхивали в его сознании, когда он думал о ней, - слёзы, заливающие щёки. Никогда раньше он не заботился о плаче человека или кого-либо ещё, кроме своей дражайшей матери и других очень немногих избранных..
Он помнил слова Хаска, « Я перестал испытывать чувства после любви, будь аккуратен... »
Он совершил долгую-долгую прогулку по южной части города, проделав путь к пригородной зоне, напоминающей старый добрый Новый Орлеан. Радио-демон бросил монетку уличному артисту, высоко оценивая великолепное выступление старика. Он продолжил свой путь, всё время что-то напевая, думая, думая.
Аластор вытащил карманные часы, чтобы проверить время, и цокнул языком, когда понял, что их нужно перевести. Он так и сделал, продолжив прогулку размышляя. Т/И отказывалась от любых прикосновений от кого бы то ни было. Её вздрагивания стали более жёсткими телесными реакциями. Она двигалась, говорила, вела себя так, как будто одна оплошность могла стоить ей жизни. Она стала оболочкой той, в кого превратилась после долгих лет пребывания в аду.. Аластор замечал стеклянность взгляда в те времена, когда она вновь переживала воспоминания, которые хотела бы скорее забыть. Раньше она почти не разговаривала, только хмыкала, когда к ней обращались, или отвечала одним-двумя словами, редко больше. Сейчас она ещё почти не разговаривала, но всё равно уже больше, чем раньше. Не несколько слов, а предложение или два, и Аластор воспринимал это как маленькую победу.
Без сомнения, он должен был благодарить Ниффти. Он заметил, как изменилось её отношение после того, как она провели с демоницей день. Ему стоило придумать подарок для дражайшей Ниффти, как благодарность за помощь в реабилитации Т/И. Возможно, новая швейная машинка взамен старой, изношенной.  Он подумает об этом потом. Его желание пришло вместе с мыслями. Желание оставить Т/И себе. Но он просто покачал головой с лёгким вздохом.Нет… как бы он ни хотел… просто не годится украсть её и оставить только для себя. Теперь он понимал — слишком поздно, слишком поздно — это только усугубит ситуацию. Вместо того, чтобы приблизить её к себе, он оттолкнёт. Нет. Он не сделал бы этого. Он знал, какую ошибку совершил. И планировал исправить её. Однако заниматься подобными вещами… это совсем другая история.
***
Аластор сидел за столом с тарелкой, ел, думал всё больше и больше. Он действительно не знал, как примириться с этой ошибкой. Простая, грубая правда такова: он просто не привык к такой ситуации. Забота о чувствах другого человека… это не то, чем он часто занимался — если вообще когда-либо занимался. Он всегда дёргал за струны людей, чтобы услышать, как они пели мелодию, которая ему нравилась. Если они не пели, он щипал сильнее, мягче, сколько угодно, не заботясь о том, узнают ли они, что он их использует.Но эта ситуация другая, настолько другая… В отличие от почти любой другой ситуации, ему не всё равно. Какое редкое, странное чувство.Должен ли он что-то сказать? Поговорить с Т/И и сделать этот смелый шаг, чтобы открыться ей? Хм… нет, так не пойдёт. Как и он, она ценила поступки больше, чем слова. Слова можно искажать, трансформировать, легко забирать назад или присыпать ложью. Нет, показать, что он работает над исправлением своих ошибок, окажется более эффективным, чем просто сказать об этом.Он напевал, откусывая кусочек от еды. Теперь, когда это решено, следующий вопрос в очереди: что ему делать? Пока он просто соблюдал это уважительное расстояние, игнорируя собственное желание, чтобы она была у его ноги, и держался от неё на расстоянии вытянутой руки. Но что ещё он мог сделать? Хотя он так любил играть в долгую игру со многими, здесь же не совсем то, с чем он смог проявить терпение. Его рвение, его желание, чтобы она снова была рядом с ним, улыбалась, смеялась, смотрела на него с этим озорным огоньком в глазах…Аластор издал звук, смесь смеха и насмешки. Его мать наверняка отругала бы его за то, что он так нетерпеливо вёл себя, особенно с такой прекрасной девушкой, как Т/И. Он сделал ещё один укус, опустив глаза на еду. Если бы только его дорогая мать могла встретить Т/И. Она обожала бы её. Но, увы, этого не может случиться. Аластор точно не знал, сколько времени просидел на кухне, медленно поглощая пищу, размышляя, планируя. Он оживился, когда башня с часами пробила семь вечера, встал и взмахом руки убирал беспорядок. Обычно он предпочитал мыть посуду вручную, но, кажется, его мысли так сильно блуждали, что он почти забыл о времени!
Дверь в кухню отеля скрипнула. Увидев Т/И тот  выкрикнул.
- Добрый вечер дорогая!
Рука Аластора сделала жест, словно он приподнял невидимую шляпу. Т/И слегка махнула рукой, её рот дёрнулся, на лице появился призрак улыбки, но слишком быстро исчез.
— Что… ты вообще делал?  Аластору потребовалось мгновение, чтобы понять, что девушка говорила именно с ним.Учитывая молчаливое отношение к нему в течение последних нескольких недель, это, конечно, было небольшим шоком. Её голос был по-прежнему тихим, слегка хриплым, даже немного неловким, как будто она не была уверена, стоило ли говорить с ним.
Его ушки дёрнулись, голова повернулась, чтобы взглянуть на неё. Она не смотрела на него, вместо этого считая гораздо более интересным ряд витрин вдоль дороги. Тени вокруг неё беспокойно мерцали. На них обоих обрушился тихий хор шепотков, в основном адресованный его человеку. Шепот тихий, воркующий, мурлыкающий, ослабляющий напряжение в её плечах.
- Дела как всегда, дорогая!  Выражение её лица достаточно ясно говорило о том, что она не удовлетворена его ответом и не верила ему. Он добавил
-  Было несколько сотрудников, с которыми я должен был встретиться.
- Понятно.
И это было всё. По крайней мере, Аластор думал, что это так, но он услышал, как она сказала тише.
Ещё один беглый взгляд на неё. Она по-прежнему не смотрела на него, по крайней мере, ни на секунду, прежде чем её глаза медленно, медленно посмотрели в его сторону. Это заставило его грудь сжаться до почти болезненной степени. Ах, как приятно, что она посмотрела на него, но как он ненавидел этот взгляд её глаз. Недоверие, колебание, настороженность.
Аластор просто улыбнулся, как всегда делал и всегда будет. Т/И посмотрела на него, её взгляд блуждал по его лицу.. Аластор колебался ещё мгновение, наблюдая, как она шла к двери, прежде чем последовать за ней. Её слова эхом отдавались в его голове, заставляя стеснение в груди ослабевать с каждым шагом.
- Я не ненавижу тебя.
Не идеально, но… это только начало. Что-то в ней сломалось после Аластора, и она просто… Перезагрузилась. Какое-то время Т/И просто существовала. Она ела, когда это было нужно, спала, когда это было нужно, и продолжала выполнять обязаности по отелю от Шарлотты Т/И существова. Она была жива. Но Т/И была не собой. Демонесса знала, что это плохо. Знала, что это беспокоило демонов, которые заботились о ней, и она ненавидела это. Знала, что они хотели снова услышать, как она говорит, как смеëтся, увидеть, как улыбается. Девушка хотела того же, что и они. Хотела иметь возможность говорить, смеяться, улыбаться, снова что-то чувствовать вместо этой ужасной пустоты. Но Т/И не могла.
Каждый раз, когда пыталась испытать какую-либо эмоцию, даже грусть, что-то в сознании говорило оттолкнуть её. Быть спокойной. Быть хорошей. Что так будет лучше. Что больше ничего не причинит боль, если ты просто позволишь пустоте забрать себя. И поэтому девушка позволяла этой пустоте обернуться вокруг себя удушающим одеялом, чего бы она ни хотела. Это было настолько рефлекторно, что Т/И не смогла бы сопротивляться этому, даже если бы попыталась, а она пыталась..
Эти две недели абсолютной пустоты были для неё не более чем размытым пятном. Она не помнила бóльшую часть того, что произошло, кроме обычных прогулок с Аластором. Но она помнила, что было потом.
После пустоты пришла паранойя. Всякий раз, когда кто-то подходил слишком близко, дотрагивался до неё, касался волос, она чувствовала, как нарастала паника, её мысли кричали, чтобы она боролась, бежала. Т/И оказывалась быстрее, чтобы отступить или даже оттолкнуть руку. Еë мышцы оставались напряжёнными, как резиновая лента, натянутая до предела и готовая лопнуть в любой момент.
Т/И искала пути отхода, рефлекторно вздрагивала от любой протянувшейся к ней руки, никогда никого не трогала и отказывалась позволять им прикасаться к себе. Она вернулась к своим старым привычкам. Т/И ходила как кошка по незнакомой территории. Осторожная, наблюдающая и прислушивающаяся ко всему.  Оценивала каждую мелочь и всех, с кем вступала в контакт.
Осколки тёрлись друг о друга, проделывая новые дыры. Некоторые части практически стали пылью в этот момент. Тогда она пыталась собрать себя по кусочкам, исправить, склеить их вместе. Тем не менее, после того инцидента она не видела смысла снова пытаться собрать осколки. Не тогда, когда их забрали у неё, бросили на землю и растоптали.
Т/И не была уверена, как долго это продолжалось, время всё ещё двигалось для неё как размытое пятно. Она помнила, что всё ещё видела Ниффти, Хаска, Шарлотту, Энджела, но не чувствовала себя рядом с ними. Было больше похоже на то, что она парила позади своего тела, наблюдая, как оно тихо ходит, двигается, кивает, качает головой, редко говоря без необходимости. Неизвестно, как, неизвестно, когда это произошло, но ей удалось протиснуться обратно в собственное тело. Медленно, но верно она смогла говорить больше. Медленно, но верно  смогла почувствовать что-то кроме пустоты, кроме паранойи.

Аластор ➷‧͙☾
Реакция:
Аластор… что ж… никогда не было уверенности, что он мог чувствовать хоть какие-то чувствства. Но может быть  этот случай исключение..?
- Ха-ха! Даже не понимаю о чем вы. Любовь? Любовь для слабаков.
Он врал, врал сам себе он слабак. Аластор не может сознаться сам себе.

Хаск ༺
Реакция о плохом состоянии Т/И:
Хаску пришлось тяжелее. Как и у Т/И, эмоции не были его сильной стороной. Однако его сильной стороной было терпение. Он был терпелив всё время, пока демонесса изо всех сил пыталась заговорить. Он по-своему заверил, что она могла не спешить, остановиться, когда захочет, что  не обязана сейчас работать в отеле.Он держал крыло вокруг Т/И чтобы не давать захлёбываться в слезах, чтобы э чувствовала себя в тепле и безопасности. Однако он не был так искусен в скрывании своего гнева. Его шерсть взъерошиная, делая его больше. Хвост дёргается и ударял по дивану. Его лицо было искажено смесью боли и ярости. Его крыло вокруг Т/И прижималм её к себе, словно пытаясь спрятать.
- У нас всё будет хорошо..

Ниффти »»-❀♡
Реакция о плохом состоянии Т/И :
Ниффти потратила день, чтобы посидеть с Т/И в её номере, чтобы та рассказала ей о своих переживаниях. Просто маленький кусочек.. Т/И по-прежнему чувствовала эмоциональное истощение, говоря об этом, всё ещё изо всех сил пыталась говорить об этом - образы до сих пор были такими чёткими в её голове, - но с каждым разом становилось всё легче.
Ниффти была нехарактерно молчалива, когда Т/Ивзяла паузу в рассказе. Когда закончила, в воздухе повисла ужасная тишина, которая заставляла Т/И чувствовать себя немного неуютно. Когда демонесса собралась сказать что-то, чтобы заполнить тишину, Ниффти обняла её.
- Это не твоя вина. Неважно, как сильно это ощущается, неважно. Понимаешь?
Т/Т не знала, что эти слова были чем-то, что она хотела услышать, что она должна была услышать. Т/И даже не знала, что плакала, пока не моргнула и не почувствовала, как слёзы катятся по щекам. Девушка сидела так с Ниффти какое-то время, нерешительно потянувшись, чтобы удержать её, пока она обнимала Т/И, позволяя  не торопиться, чтобы собраться. Остаток дня ты провела, учась у неё готовить, чувствуя себя немного легче, чем раньше.

Автор: Какая-то лютая фигня, ну и ладно. Хах, старалась писать о чувствах Ала более знаете, канноно, если бы его перемкнуло и его кто-то заинтересовал, он же мальчик не маленький, но кроме матери явно никто из девушек его не интересовал. Ведь Аластор- маминкин сыночек. Логично, что он нифига не понимает в своих чувствах и решила ещё сверху долбануть депрессуху о моральном истощении Т/И { не принимайте близко к своему хрупкому сердечку просто решила зафигачить комбо}. Это можно сказать мини драббл с лёгкой загадкой о прошлом Т/И и Ала, было влом всё расписыаать, надеюсь вы любите обрывки фантазий. Ну и тип Ал полный гавноед я всё сказала можете прибить меня, разрешаю.