Письма к тебе

«Иногда я задумываюсь: может, ты лишь моё воображение? Ведь ты такой нереальный, как будто тебя не существует. Ведь ты слишком прекрасен для этого мира. Когда я вижу, как ты смотришь на других девушек, мне становится интересно: каким бы взглядом ты посмотрел на меня?

Для меня каждая черта твоего лица — звёзды, которые освещают путь. Я люблю смотреть на твои родинки, соединять их между собой и получать разные фигуры и созвездия. Сам ты — целая Вселенная.

Хочу сидеть в твоих тёплых объятиях на крыше и думать о том, как же сильно я люблю тебя. Хочу встречать с тобой рассвет и быть всегда рядом.

Я часто пишу тебе письма в дневнике, прекрасно понимая, что до тебя они не дойдут. Но после написания мне становится чуточку лучше.

Не знаю, для чего я столько пишу, почему сравниваю тебя со всем, чем только можно: с звёздами, вселенной, галактиками; но знаю лишь одно: я ведь для тебя ничего не значу, Чон Чонгук?»

Юци дописала последние слова и пробежалась глазами по письму, думая о том, что вышло красиво. А самое главное — от чистого сердца. Она правда считала Чонгука лучшим из всех парней: мягкий, милый, улыбчивый, всегда готовый прийти на помощь и отлично ладящий со стариками и детьми. Он — наверняка мечта любой девушки. По крайней мере, мечта Юци точно.

Она на секунду задумалась, а потом кинула розовый дневник в сумку, чтобы никто его не увидел, иначе одноклассники точно начали бы подшучивать над ней, что девушке не нужно было.

Когда звонок прозвенел, Юци подорвалась с места, быстро пихнула тетрадки и поднялась с места, желая поскорее скрыться, чтобы не столкнуться с Чон Чонгуком.

Рыжеволосая игнорировала его все три дня. Даже не смотрела в его сторону. И пусть она понимала, что это неправильно, ведь он, по сути, не сделал ничего, но стыдно было безумно, поэтому кареглазая предпочла делать так. Шухуа последовала за подругой без разговоров, понимая, что и как.

Уже выйдя из класса, она смогла спокойно выдохнуть. Девушка кинула рюкзак в шкафчик, потому что сейчас была перемена, и вздохнула с облегчением, размышляя о том, что ей, кажется, повезло.

Господин Чон нахмурился, замечая, что Юци убежала, а потом покачал головой. Вот растяпа. Уронила тетрадку. Мужчина совершенно быстро поднял с пола розовый дневник и улыбнулся. Сон Юци — маленькая невинная девочка. Таких осталось мало. Он, действительно, любил эту ученицу. Иногда даже казалось, что наравне с собственным сыном.

Мужчина повертел в руках дневник, а потом всё-таки открыл, хоть его и терзали мысли о том, что это было личным.

...и удивился.

Дневник был заполнен маленькими письмами, которые были посвящены Чон Чонгуку. Его сыну. Господин Чон улыбнулся мягко и тепло, листая страницы. Стоило подбросить это сыну. Вдруг начнёт действовать. Мужчина не слепой, видел взгляд Чонгука, направленный в сторону девушки.

Сон Юци действительно хороший вариант.

<Первая влюблённость — лучшая пора. В этом мужчина был уверен на сто процентов.

Господин Чон закрыл дневник и положил к себе в портфель. Он подумал, что если Чонгук увидит эти письма, то это станет своеобразным толчком к действиям.

А потом, немного поразмыслив, господин Чон отнёс дневник обратно Юци. Они должны были прийти к симпатии сами. Без помощи. Возможно, Сон в будущем покажет Чонгуку письма, но сейчас всё должно идти своим чередом.

— Спасибо вам, господин Чон, — поклонилась рыжеволосая, разглядывая потерянную вещь. Она представить не могла, что было бы, если бы дневник поднял кто-то другой, а не Чон-сонсенним.

— Будь аккуратнее, Юци, — мягко сказал мужчина и, ещё раз тепло улыбнувшись, ушёл, а девушка вдруг вздохнула и слабо улыбнулась.

Всё хорошо.

Она его не потеряла.

***

Юци действительно любила свою маленькую пятилетнюю сестру, поэтому сейчас сидела в парке, наблюдая за тем, как девочка играла и резвилась со своими друзьями. Её задорный смех доходил до ушей и ласкал приятно слух, а Юци держала в руках розовый дневник.

— Привет, — она вздрогнула от этого голоса так, будто на неё пролили ведро холодной воды.

Рыжеволосая прикусила нижнюю губу и сглотнула, натянув вежливую улыбку, хотя делать этого вовсе не хотелось. Чонгук её поймал. Они сейчас сидели, разговаривали. Прямо как в клубе.

— Привет, — ответила она, пытаясь увернуться от пристального взгляда брюнета.

— Ты тут с кем? — весело спросил он и перевёл взгляд на детскую площадку, где маленькая девочка. Юци знала его младшую сестру. Та была довольно милой и сообразительной девочкой, которая старше сестры Юци всего лишь на год.

Сон любила наблюдать за Чонгуком, когда он игрался с маленькой девочкой, целовал её щёки и улыбался ярко. На душе даже становилось легче. Девушка потёрла ладони о своё платье и покраснела в очередной раз от такой близости.

Чон Чонгук действительно был ещё ближе, чем в клубе. И сейчас собой он затмевал солнце.

— С сестрой, — она поправила свои волосы, двигая ногами, потому что успокоиться не могла никак, а Чонгук вдруг прищурился.

— Сюин? — удивлённо спросил черноволосый, и Сон кивнула, вдруг заулыбавшись совершенно искренне.

Не натянув улыбку, не растянув губы. Она улыбнулась именно глазами. Так ярко. Они даже заблестели. И Чонгуку вдруг показалось, что он влюбился ещё сильнее. За Юци хотелось красиво ухаживать, дарить всевозможное внимание и любить, до подкашивающихся коленей, головокружительных поцелуев и мягких, словно полёт бабочки, касаний. Мимолётных, но столь волнующих.

— Чеён милая, — сказала Юци Чонгуку, и тот согласился с ней, потому что его сестра не могла оставить никого равнодушным. Она была умна не по годам, а её язычок, кажется, не переставал говорить, но Чону нравилось слушать младшую сестру, а ещё нравилось, когда она заставляла его играть на гитаре и петь.

Девочка забиралась тогда на постель, ложилась и с удовольствием слушала красивый голос своего горячо любимого брата.

— Мой отец от тебя в восторге, — Чонгук перевёл взгляд обратно на Юци, сидящую рядом, а она вдруг разулыбалась ещё сильнее и повернулась к нему лицом, пальцами дотрагиваясь до руки, из-за чего у брюнета пробежались мурашки по коже.

— А я в восторге от него, — так же весело ответила рыжеволосая, всё ещё не убирая руки.

Ей сейчас совершенно не было неловко, потому что Чон Чонгук располагал к себе. И говорил совершенно искренне и тепло. Говорил то, о чём думал. Юци любила открытые разговоры: она начинала чувствовать человека.

— Не хочешь сходить вместе с девочками в парк аттракционов? — предложил Чонгук, заглядывая в карие глаза девушки.

— Почему бы и нет, — согласилась Юци, потому что считала это достаточно хорошей идеей. Сюин и Чеён провели бы время вместе, а она... Провела бы время с ним.

Это пугало совсем чуть-чуть, но внутри раздался трепет, и Юци подумала, что она вполне могла сойти с ума. Он заставлял её сердце сходить с ума, разум затуманиться. А ещё Юци не раз ловила себя на мысли, что не могла смотреть на других парней. Они все казались... Чужими. Девушка сама не могла объяснить это чувство до конца, но была абсолютно уверена, что, кроме Чон Чонгука, ей никто не нужен был.

— Запиши мой телефон, — сказал парень, протягивая ей написанный в мобильном номер, и Юци быстро переписала его. — Тогда... До завтра? — неловко спросил Чонгук. Сон кивнула ему, вставая со своего места и хватая рюкзак.

— До завтра, — кивнула девушка. — Сюин! Пора домой! — позвала свою сестру девушка и, ещё раз улыбнувшись, ушла.

Чонгук тоже позвал Чеён и уже собирался уйти, как его внимание зацепил валявшийся на асфальте розовый дневник. Парень, на секунду замешкавшись, всё-таки поднял его, покрутил в руках и закусил губу. Почему-то он был уверен, что этот дневник — китаянки. И сердце забилось вдруг чаще.

— Ну так мы идём? — недовольно нахмурилась Чеён, пытаясь вызвать внимание брата.

Тот незамедлительно кивнул и подхватил на руки сестру, держа в одной руке дневник.

— Это дневник Юци-онни? — заинтересованно спросила младшая Чон. Брюнет сказал правду, потому что смысла скрывать это от Чеён не было. Она сразу догадалась. Это было видно по глазам. — А ты не отдашь? — полюбопытствовала младшая Чон, выпятив свою нижнюю губу и внимательно разглядывая брата.

— Конечно отдам, — мягко ответил парень, потрепав её за щёки и улыбаясь. — Завтра, когда будем гулять, я верну ей дневник, — пообещал Чонгук, и девчушка резво закивала головой, удобно устроившись на руках любимого брата.

Он ещё раз задумчиво посмотрел на дневник и вздохнул. Желание открыть его было слишком велико.

***

Чонгук глубоко вздохнул, ещё раз посмотрев на дневник, лежавший на столе, и протолкнул язык в щёку, борясь с соблазном.

Конечно, читать личное без позволения владельца — неправильно, но ему и вправду хотелось. Хотя бы для того, чтобы быть к Юци чуть ближе. И... Узнать, есть ли у него хоть мизерный шанс, чтобы быть рядом. Чонгуку правда хотелось этого. Он чувствовал, что расцветал, когда Сон была рядом. Чон отчётливо мог слышать стук своего сердца и чувство счастья, которое медленно расползалось по всему телу. Чонгук влюблялся. Но это было так давно. Ещё в начальной школе. Поэтому не смог до конца понять свои чувства. Но сейчас брюнет уверен на все сто процентов: влюбился. Бесповоротно.

Чонгук раздражённо выдохнул, поднялся со своего места и подошёл к столу, после чего, зажмурившись, всё-таки открыл его. Вмиг вздрогнул, потому что взгляд его сразу же зацепился за знакомое имя.

Его имя.

Чон Чонгук.

Идеальным почерком.

Брюнет был удивлён. Безумно. Ещё больше захотелось узнать, что же она писала про него, поэтому, борясь с совестью, парень взял в руки ценную вещь и лёг на постель в своей маленькой комнате.

С каждым прочитанным письмом сердце трепыхало всё больше. Она... Действительно писала ему письма. Те, в которых говорилось о её любви и желаниях. Те, в которые она вкладывала всю душу. И все они написаны в его адрес.

Чон Чонгук не мог поверить в то, что рыжеволосая правда влюблена в него. И, когда он дочитал, на лице появилась улыбка. Невероятно. Он ведь волновался. Думал о том, как же ей понравиться. А всё оказалось так просто.

Чонгуку показалось, что у него на спине выросли крылья, и он вот-вот взлетит ввысь от счастья и радости, что переполняли его. Теперь он точно начнёт действовать.

***

Юци открыла дверь и пропустила Сюин первой, счастливо улыбаясь. Сердце в груди до сих пор трепыхало, а щёки горели огнём. Ей было крайне трудно поверить, что они вместе идут гулять. Это казалось таким странным. Сон никогда бы не подумала, что они вот так вместе будут гулять. И всё равно, что вместе с младшими сёстрами.

Она отправилась сразу в комнату и села на постель, закрывая лицо руками и улыбаясь, как самая настоящая дурочка, а потом потянулась к рюкзаку и открыла его.

Застыла.

Дневника не было.

Она снова его потеряла.

И теперь нервничала ещё больше, потому что он, наверняка, выпал в парке. Юци раздосадованно застонала, ударив себя по лбу и упала на постель, думая о том, что в очередной раз облажалась.

Первой мыслью было срочно бежать в парк, чтобы найти блокнот, но потом она задумалась. А вдруг кто-то нашёл его? А вдруг Чонгук?

Юци запаниковала и в спешке схватила телефон, набирая номер лучшей подруги, которая ответила сразу же, произнеся вялое «Привет».

— Шухуа, ты дома? — спросила рыжеволосая, нервно постукивая пальцами по своей ноге, а Шухуа встрепенулась.

— Да, — моментально ответила черноволосая. — Что-то случилось? — спросила она, заранее предчувствуя неладное, потому что тон подруги ей не очень понравился.

— Мой дневник потерялся, — сразу же приступила к делу рыжеволосая, пальцами стуча по своей ноге. — А в последний раз я была в парке с Сюин, — проинформировала она подругу, упустив то, что рядом был ещё Чонгук, потому что не до него сейчас было.

Чонгук в кои-то веки вдруг отошёл на второй план. Мысли Юци были заняты только дневником, потому что ей не хотелось, чтобы кто-то видел письма, предназначенные для Чона.

— Что? — Шухуа удивилась: это было слышно по её интонации, и Юци уверена, что черноволосая слегка приоткрыла рот.

— Ты сможешь выйти? — Сон нервничала безумно, поэтому игралась с ногтями на руках, успокаиваясь, хотя ни черта это не помогало.

Сейчас она надеялась лишь на то, что её дневник не нашёл кто-то знакомый. Или же сам Чон Чонгук.

Их отношения только начали завязываться, а тут письма совсем не вовремя. Вдруг он видел в ней лишь друга? Тогда было бы неимоверно стыдно.

— Я подойду к парку через, — последовала небольшая пауза, а потом Шухуа дополнила: — полчаса.

Юци тихо пробормотала что-то по типу «хорошо» и отключилась.

***

Сон закусила губу, в очередной раз посмотрев на часы, висевшие на руке, и спокойно выдохнула, когда увидела приближающуюся подругу. Юци, честно говоря, была немного взвинчена. Ладно, не «немного», а сильно. И её прекрасно можно было понять. По крайней мере, Шухуа понимала прекрасно.

Наспех поздоровавшись с черноволосой, Сон подхватила Е под руку и подтолкнула к входу парка. Шухуа не сопротивлялась, направляясь туда, куда велела подруга.

Юци не хотелось слишком надолго оставлять сестричку одной, но Сюин послушная девочка, немного продержится. Сон ещё думала, что родители наверняка убьют её, если узнают, что рыжеволосая оставила сестру одной.

— Пройдём по всему парку?

Юци задумалась. Она собиралась только к той лавочке, где они сидели вместе с Чонгуком, но сейчас подумала, что дневник мог выпасть где угодно, поэтому Сон сразу же согласилась с подругой.

Походив почти полчаса по парку, они не нашли то, что нужно было, поэтому, расстроенные, сидели на лавочке. Юци запустила пальцы в волосы и тяжело задышала, а Шухуа успокаивающе погладила подругу по спине.

— Вдруг его нашёл кто-то знакомый? — просипела Юци, шмыгнула носом и уткнулась головой в колени. Именно это и было самым большим страхом. Она не хотела насмешек и издевательств в школе. А учитывая одноклассников, такое точно началось бы. Ещё Юци нервничала из-за того, что дневник мог подобрать Чонгук. Тогда она точно сгорит со стыда.

— Не думаю, — покачала головой Е.

В мыслях было лишь успокоить Сон, но Шухуа думала, что дневник мог найти любой: как знакомый, так и не знакомый. И лучше бы был второй вариант. А ещё не факт, что дневник вернут. И это досадно. Потому что Юци там изливала душу. Эти письма будто её частичка, без которой рыжеволосая не сможет существовать.

— Ладно, — Сон вдруг встала с лавочки. — Сюин уже долго одна, — Юци старалась говорить спокойно, но слегка дрожащий голос выдавал её.

Е поднялась вслед за подругой, взяла её под руку и чмокнула в щёку.

— Не грусти, — попросила черноволосая у Сон. — Заведёшь новый дневник, — ободряющее сказала Шухуа, и рыжеволосая грустно кивнула.