Глава 27
Под одной крышей.
Первые недели в новой квартире напоминали сон. Солнечный свет, падающий в гостиную на паркет, которого Маршалл раньше видел только в магазинах. Тишина, которую не нарушали крики соседей или грохот машин под окном. Их собственная крепость.
Эмма превратила одну из комнат в кабинет, заваленный брошюрами местного ВУЗ-а и учебниками для подготовки к экзаменам. Она решила поступать на журналистику. «Если я не могу разобраться в своей жизни, может, хоть чужие смогу», - шутила она.
Маршалл же обживал гостиную. Он не записывал треки так как на хорошее оборудование кроме его наушников у них пока не хватало денег, но он часами писал, заполняя текстами десятки страниц.
Квартира стала его студией, его убежищем для творчества без оглядки на холод и сырость заброшки.
Но рай долго не продержался.
Их первая серьезная ссора случилась из-за денег. Вернее, из-за их отсутствия. За коммунальные услуги пришел первый счет. Эмма, привыкшая к бедности, но теперь отвечающая за собственный дом, аккуратно разложила квитанции на столе.
– Маршалл, нам нужно обсудить бюджет. Твоя зарплата с завода, мои накопления... Их хватит ненадолго.
Он сидел на полу, прислонившись к дивану, и что-то строчил в блокноте.
– А? Да, конечно. Потом.
– Не потом, а сейчас! Я не хочу снова оказаться на мели. Может, тебе поискать другую работу? Или... - она осторожно кашлянула,
– мы могли бы использовать часть денег с наследства, чтобы ты записал свои треки? Это же тоже инвестиция в твое будущее?
Он резко поднял на нее взгляд. Фраза «твое будущее» прозвучала для него как приговор.
– Какое еще будущее? - его голос стал грубым.
– Ты думаешь, я смогу зарабатывать этим? Это хобби, Эмма! Развлечение! Мои текста только в шелтере и слушают. А ты говоришь про "будущее"!
– Я говорю, как человек, который пытается построить с тобой жизнь! - вспылила она.
– А не просто сидеть и ждать, когда придет чудо!
– Ага, «строить жизнь»! - он с силой швырнул блокнот на пол.
– По твоему плану! Учеба, работа, ипотека! Это то, чего ты хотела? Стать клоном своей матери?
Это было ударом ниже пояса. Эмма побледнела.
– Выйди. - холодным и прямым голосом сказала она.
– Что? - Маршалл сделал непонимающее лицо.
– Я сказала, выйди из комнаты! Пока не остынешь!
Он смотрел на нее, его грудь вздымалась от гнева. Рука непроизвольно сжалась в кулак. Но он лишь с силой пнул ногой ножку дивана, развернулся и вышел но уже из квартиры, хлопнув входной дверью так, что задрожали стены.
Он пришел к Пруфу. Тот жил в своем гараже, который давно превратил в нечто среднее между мастерской и студией. Увидев Маршалла с мрачным лицом, он молча достал две банки дешевого пива.
– Опять поссорились с твоей чикагской? - спросил Пруф, протягивая ему банку.
Маршалл мрачно кивнул, отхлебнув пива.
– Она... она хочет все планировать. Расписывать по пунктам. Бюджет, карьера, будущее. А я... - он с силой сжал банку,
– я не знаю, как это делать. У меня в голове не укладывается. Я чувствую, будто меня втискивают в рамки.
– А она-то тут при чем? - хмыкнул Пруф.
– Она же тебя не ломает, она пытается тебя... я не знаю, стабилизировать что ли. Построить что-то нормальное.
– А я не знаю, что такое «нормальное»! - выкрикнул Маршалл.
– Для меня «нормальное» - это драки, долги, и батлы в шелтере! А не паркет и квитанции за электричество!
Пруф внимательно посмотрел на него.
– И что ты будешь делать? Сбежишь обратно в это «нормальное» и бросишь ее?
Маршалл резко встал и прошелся по тесному гаражу.
– Нет. Черт возьми, нет. Она... - он замялся, подбирая слова,
– она единственная, кто не боится мне ответить. Кто может послать меня куда подальше, когда я несу чушь. И... остаться. После всего. Даже когда я веду себя как последний урод.
В его голосе прозвучало нечто большее, чем злость. Почти благодарность.
– Ну, братан, - Пруф тяжело вздохнул.
– Похоже, ты сам себе противоречишь. Ты хочешь стабильности, но боишься ее. А она еще и твой якорь. Без нее тебя просто унесет в шторм, может, э.. стоит перестать с ней бороться и начать учиться у нее?
Маршалл ничего не ответил. Он допил пиво и посмотрел на заляпанное маслом окно гаража. Он ненавидел эти разговоры. Ненавидел, когда вскрывали его раны. Но где-то в глубине души он понимал, что Пруф прав. Эмма была его якорем. И иногда якорь больно впивается в дно, но только он не дает кораблю разбиться о скалы.
Он посмотрел на телефон. Ни одного сообщения. Она давала ему остыть. Как всегда. С мрачным решинием он встал.
- Ладно. Я пошел.
- Куда? - удивился Пруф.
- Домой, - буркнул Маршалл.
- Разгребать свое это дерьмо.
Возвращаясь в тихую, освещенную квартиру, он чувствовал себя не побежденным, а... вызванным на бой. Самый трудный бой в его жизни был боем с самим собой, и его главным тренером в этом бою была хрупкая девушка с карими глазами, которая не боялась сказать ему правду.