20 глава
31 декабря.Кинич проснулся рано, хотя мог бы поспать дольше. Лежал какое-то время, смотрел в потолок, потому что ему то никуда не нужно. Не нужно бежать за подарками, не нужно что-то срочно готовить, не нужно изображать радость. Он вообще не планировал отмечать Новый год шумно.
Он встал, сделал себе кофе, поставил кружку на подоконник и долго смотрел в окно.Мысли, конечно, быстро свернули туда, куда они и так сворачивали последние недели. Кинич пару раз брал телефон в руки, открывал чат, пролистывая вчерашние сообщения. Год подходил к концу, а у них… у них всё так и не наладилось толком.
Кинич задумался — звать ли кого-то из друзей вечером,и понимал, что даже этого сегодня не особо хочется.
Он знал, что признаться придётся. Эти мысли и чувства не давали ему покоя, и он устал делать вид, что всё под контролем. Не было там никакого контроля.
***
В это же время Муалани крутилась на кухне вместе с родителями. Девушка закатывала рукава домашней кофты, потому что постоянно то мыла руки, то тянулась за чем-то, и чувствовала, как постепенно накатывает приятная усталость.Всё было на своих местах, всё шло по плану, и от этого внутри появлялось чувство удовлетворения. Она правда была рада, что приехала, и что проведёт этот вечер с родителями.
После всех приготовлений Муалани сидела у себя в комнате, прислонившись спиной к кровати, и бездумно крутила телефон в руках. Вроде бы всё хорошо, а всё равно хотелось с кем-то поговорить. Она немного подумала, пролистала список контактов и почти не сомневаясь нажала на имя Качины.
— Алло?
— Привет, — улыбнулась Муалани, и эта улыбка была слышна в голосе. — Ты не занята?
— Да нет, вообще нет, — быстро ответила младшая. — Я как раз без дела. Ты как?
Муалани выдохнула и посмотрела в потолок, словно собираясь с мыслями.
— Я у родителей, — сказала она, хотя Качина и так это знала.
— Ну конечно, — в голосе Качины проскользнула тёплая нотка. — Я так и думала, что ты поедешь.
Муалани тихо усмехнулась.
— А ты как будешь отмечать? Уже придумала что-нибудь?
На том конце повисла короткая пауза.
— Да, скорее всего, как обычно, — наконец сказала Качина. — С родителями. Поедим, посмотрим телевизор, посидим до двенадцати. Ничего особенного.А у тебя там… Часка же придёт, да?
— Да, вечером, — оживилась Муалани. — Мы договорились заранее. Она уже писала, что почти всё готово. Думаю, будет весело.
— Это хорошо, — искренне ответила Качина. — Ты в последнее время какая-то… напряжённая была. Тебе не помешает отвлечься.
Муалани на секунду замолчала, сжав губы. Она знала, что Качина не просто так это сказала. Та чувствовала её состояние, даже если не задавала прямых вопросов.
— Наверное, — тихо сказала она. —Ладно,спасибо, что поговорила со мной.
— Всегда пожалуйста, — почти сразу сказала Качина. — Если что, звони.
— Хорошего тебе праздника.
— И тебе тоже, — ответила младшая подруга. — Передавай привет родителям.
Они попрощались, и Муалани задумчиво посмотрела в окно.
***
Вечером Муалани как раз поправляла волосы перед зеркалом в прихожей, когда раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Часка с пакетом в руках и слегка виноватой улыбкой.
— Я не опоздала? — сразу спросила она, снимая ботинки. — Я вроде вовремя вышла, но потом автобус…
— Ты вообще идеально пришла, — перебила её Муалани, смеясь.
Ужин прошёл как-то удивительно спокойно и тепло. Когда с основным было покончено и мама начала убирать со стола, Муалани наклонилась к Часке и тихо сказала:
— Пойдём ко мне? Там спокойнее.
— Конечно, — сразу кивнула подруга.
Они прошли по коридору, и Муалани открыла дверь в свою комнату. Часка огляделась и чуть присвистнула.
— У тебя тут вообще ничего не изменилось, — заметила она.
— Слушай, я только сейчас подумала… — начала Муалани и посмотрела на Часку. — Я же в своей квартире ёлку поставила. Украшала, выбирала гирлянду, радовалась. И зачем?
— В смысле? — не поняла Часка, усаживаясь рядом.
— Ну вот смотри, — развела руками девушка. — Новый год я встречаю здесь, у родителей, в другом городе.
Часка сначала пару секунд молчала, а потом рассмеялась.
Они включили музыку потише, чтобы не мешать родителям. Времени до полуночи было ещё много.
Но в какой то момент телефон Часки зазвонил.Часка посмотрела на экран и сразу чуть улыбнулась.
— Ифа, — коротко сказала она, будто извиняясь, и кивнула на телефон. — Я отвечу, ладно?
— Конечно, — Муалани тут же кивнула.
Часка отошла ближе к окну.
— Привет… да, я уже у Муалани… угу… всё хорошо, правда… да… мне тоже приятно тебя слышать.
Муалани сидела на кровати, подтянув колени к себе, и сначала просто смотрела в одну точку. И почему-то именно сейчас стало тяжело.
— Конечно, — продолжала Часка, — я позже напишу… хорошо… давай, не скучай… и ты тоже.
Муалани поймала себя на том, что сжимает пальцы так сильно, что ногти впиваются в кожу. Она вдруг остро почувствовала одиночество, даже здесь, рядом с подругой, в родной комнате. Под конец года всё будто навалилось сразу — все недосказанности, все ожидания.
Часка закончила разговор, убрала телефон и сразу заметила выражение лица Муалани. Она просто подошла ближе и села рядом.
— Эй… — тихо сказала она. — Ты чего?
Муалани пару секунд молчала. Потом резко наклонилась вперёд и прижалась к Часке, уткнувшись лбом ей в плечо.
— Я так по нему скучаю, — выдохнула она наконец. — Это глупо, да?
Часка осторожно обняла её, не перебивая, давая договорить.
— Мне тяжело, — продолжила Муалани, голос стал тише. — Я держу это в себе уже… я даже не знаю сколько. Но я так боюсь признаться. А вдруг он вообще не чувствует ничего подобного?
— Я не хочу его терять, — добавила она. — Даже если мы просто друзья. Но и вот так дальше… я не могу.
Часка вздохнула, чуть сжала её руку.
— Слушай, — начала она. — Бояться — это нормально.
— Да, только от этого не легче.
— Я знаю,но ты должна быть готова во время признания. Понять, что ты выдержишь любой ответ.
— А если не выдержу? — тихо спросила девушка.
— Выдержишь, — уверенно ответила подруга. — Ты сильнее, чем думаешь. Просто сейчас ты устала. Конец года, куча эмоций, всё сразу.
Они замолчали. Муалани снова прижалась к подруге.Время шло к полуночи, к концу года, и Муалани чувствовала, что что-то внутри неё тоже подходит к своему пределу.
***
Прошло ещё несколько часов. Кинич в это время сидел у себя дома за компьютером, на столе давно остыл чай, который он так и не допил. Он пытался отвлечься, но ловил себя на том, что просто смотрит в одну точку и почти не понимает, что происходит перед глазами.
Он так никого и не позвал. Вместо этого он просто созвонился с несколькими друзьями по видеосвязи.
Кинич откинулся на спинку стула и уставился в потолок. В голове больше не было хаоса — наоборот, появилось решение от которого стало немного страшно.
Он понял одно: он не хочет начинать новый год с тем же самым грузом внутри, с тем же вечным «а вдруг», «потом», «не сейчас». Он слишком долго пытался разобраться в себе, слишком долго откладывал, делал шаг назад, убеждал себя, что так будет проще. Но проще не стало. Стало только тяжелее.Да, он влюбился. Это слово больше не пугало так сильно, как раньше. Он ничего не мог с этим сделать. Он понимал, что чувства могут быть невзаимны. Понимал, что есть риск сделать больно — и себе, и ей. Но ещё он понимал другое: неопределённость выматывает хуже любого отказа.Кинич вдруг решил, что бегать больше нельзя. Каждый раз, откладывая признание он только делал хуже себе.Писать прямо сейчас он не стал — нет, ему нужно было ещё немного времени. Но решение уже было принято. Он напишет Муалани.Он не хотел терять её как подругу,но и продолжать делать вид, что ничего не происходит он больше не мог. Новый год должен был начаться иначе. И от этой мысли ему стало одновременно тревожно и чуть легче. Как будто он наконец перестал сопротивляться тому, что давно было очевидно.
***
Муалани,глядя на время глубоко вдохнула, выдохнула, а потом резко подняла взгляд на Часку.Подруга сидела на кровати, скрестив ноги, листала что-то в телефоне и выглядела спокойно.
— Часка— голос у девушки получился тише, чем она ожидала. — Я… я, кажется, решила.
Часка подняла голову не сразу, ещё пару секунд смотрела в экран, потом отложила телефон и нахмурилась, внимательно всматриваясь в лицо подруги.
— В смысле «решила»? — осторожно спросила она. — Что-то серьёзное?
— Я признаюсь ему сегодня, — сказала она.
Часка сначала просто моргнула. В её взгляде мелькнуло удивление, а следом — тревога.
— Подожди… сегодня? — переспросила она. — Прямо сегодня?.. Муалани, ты уверена?
Девушка нервно усмехнулась, отвела взгляд, уставившись в пол.
— Нет, — честно сказала она. — Я не уверена. Мне страшно, если честно. Но я больше так не могу.
— Слушай, я понимаю, правда, — мягко начала Часка. — Но, может, лучше подождать? Ты же через несколько дней вернёшься домой. Вы сможете поговорить не по телефону. Это же важный разговор.
— А если не будет этого «потом»? — тихо спросила она. — Если я снова испугаюсь? Если он окончательно отдалится? Я и так уже почти его потеряла, Часка.
Она подняла глаза, и в них было столько накопившейся усталости, что Часка на мгновение замолчала.
— Я каждый день думаю о нём, — продолжила Муалани, голос чуть дрогнул, но она не остановилась. — Я просыпаюсь с этой мыслью, засыпаю с ней. Мне больно, мне страшно, мне хочется просто… чтобы это закончилось. Я больше не выдерживаю этой неопределённости.
Часка вздохнула, провела рукой по волосам.
— Я просто боюсь за тебя, — призналась она. — Ты сейчас не дома, ты с родителями, праздник… Если вдруг он ответит не так, как ты надеешься, тебе будет очень тяжело.
Муалани слабо улыбнулась.
— Мне и так тяжело, — сказала она. — Хуже уже, кажется, некуда. Зато если я не скажу — я точно буду жалеть.Я не хочу встречать Новый год, притворяясь, что со мной всё нормально.
Часка внимательно смотрела на неё, потом протянула руку и сжала её ладонь.
— Ты правда решила? — ещё раз уточнила она.
Муалани кивнула.
— Да. Я позвоню ему сегодня до Нового года.
— Тогда — Часка чуть сжала её руку. — Я рядом. Что бы ни случилось.
Муалани глубоко вдохнула. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно.
***
До полуночи оставалось десять минут.Часка сидела рядом, молчала, только изредка поглядывала на подругу. Она ничего не говорила.Муалани взяла телефон,ища номер Кинича в контактах.
— Алло? — голос парня был спокойным, немного удивлённым. — Муалани?
— Да — она сглотнула. — Привет.
— Привет, — он тут же стал внимательнее. — Всё в порядке?
Она на секунду закрыла глаза.
— Кинич… мне нужно тебе кое-что сказать.
Он замолчал, и по этой короткой паузе она поняла — он тоже напрягся.
— Хорошо, — медленно ответил парень. — Я слушаю.
Он уже собирался добавить что-то ещё, она это почувствовала, но поспешила, почти испуганно:
— Подожди, пожалуйста. Дай мне договорить. Просто… выслушай меня, ладно?
Её голос предательски дрогнул, и Кинич сразу понял — это не обычный разговор.
— Хорошо, — серьёзно сказал он. — Я слушаю тебя.
— Я... Я давно хотела это сказать, но всё время боялась. Боялась всё испортить, боялась потерять тебя, боялась, что ты подумаешь что-то не то… Я вообще много чего боялась.
Она говорила быстро, сбивчиво, словно если остановится, то больше не сможет продолжить.
— Ты для меня очень важен. Гораздо важнее, чем просто друг. Я постоянно думаю о тебе, переживаю, скучаю, даже когда делаю вид, что всё нормально. Мне больно, когда мы почти не видимся, и я больше не могу держать это в себе.Я влюбилась в тебя, Кинич.И если это невзаимно, я… я правда пойму. Мне будет больно, да, но я справлюсь. Я просто прошу… пожалуйста, если можно, давай останемся друзьями. Ты для меня слишком дорог.
Она говорила,не давая ему вставить ни слова.И вдруг он сказал:
— Муалани. Твои чувства взаимны.
Она замерла.
— Что? — выдохнула она едва слышно.
— Я сказал, что твои чувства взаимны, — повторил Кинич, уже увереннее. — Я тоже люблю тебя.
— Подожди… — она нервно усмехнулась. — Это… это сейчас шутка такая? Очень странная шутка, если честно.
— Я давно понял, что ты мне не безразлична, и меня это пугало. Я боялся всё испортить, боялся, что ты не чувствуешь того же. Поэтому и отдалялся. Это было глупо, я знаю.
Несколько секунд они просто молчали, оба пытаясь переварить сказанное.
И вдруг Муалани услышала за окном шум.
— Кажется, Новый год, — сказала она мягко. — С Новым годом тебя, Кинич.
Он тихо усмехнулся.
— С Новым годом, Муалани.
Девушка резко вскочила с кровати с громким криком, чуть не уронив телефон, и буквально налетела на Часку, которая всё это время сидела рядом, сначала настороженная, а потом всё более ошарашенная происходящим.
— Он… он сказал… он тоже — слова путались, сбивались, Муалани смеялась,утыкаясь лицом в плечо Часки. — Ты понимаешь? Он тоже! Он любит меня!
Часка несколько секунд молчала, а потом до неё наконец дошло, и она тоже рассмеялась, широко, искренне, прижимая подругу к себе.
— Я так рада за тебя. Я правда переживала, но… видишь, как всё вышло.
Муалани кивала, не переставая улыбаться, и вдруг снова вскрикнула.
— Я не верю. Я реально не верю, — она остановилась и посмотрела на подругу. — Это что, вот так начинается новый год?
В этот момент дверь в комнату приоткрылась, и на пороге появилась мама.
— Так, — протянула она с лёгким смешком. — У вас тут всё в порядке? А то я из кухни услышала какой-то очень радостный крик. И, кстати, с Новым годом вас. Вы идёте фейерверки смотреть?
Муалани резко повернулась к ней, всё ещё сияя, и почти на бегу подошла, крепко обняв маму.
— С Новым годом, мам! — быстро сказала она, по-настоящему счастливо. — Всё хорошо, правда. Я потом всё расскажу, честно.
— Я так и поняла, — мама улыбнулась. — Ладно, бегите тогда. Только одевайтесь нормально, холодно.
Муалани почти подпрыгнула обратно к кровати, на ходу натягивая тёплый свитер, потом схватила куртку. Часка тем временем тоже начала одеваться, поглядывая на подругу с лёгкой улыбкой.
***
Они вышли на улицу. Где-то уже гремели фейерверки, и Муалани подняла голову вверх, улыбаясь так широко, как давно уже не улыбалась.
— Слушай — вдруг сказала Часка, не отрывая взгляда от неба, будто мысль пришла к ней внезапно. — Я же бенгальские огни купила. Представляешь? И чуть не забыла про них.
Часка полезла в карман куртки, долго что-то там искала, на секунду нахмурилась, потом победно вытащила упаковку.
Они неловко возились с зажигалкой, прежде чем наконец получилось.
— Красиво, — тихо сказала Муалани, наблюдая, как искры осыпаются вниз и тут же гаснут на снегу.
Муалани сразу шагнула ближе и обняла подругу.Часка сначала удивилась, а потом тоже обняла её в ответ, одной рукой всё ещё держа почти догоревший огонёк.Они так и стояли ещё несколько минут, почти не разговаривая. Фейерверков стало меньше, но отдельные вспышки всё ещё появлялись, кто-то смеялся неподалёку, хлопали двери подъездов. Муалани не хотелось никуда идти, хотелось просто стоять здесь. Но тут Часке позвонили.
— Ифа, — сказала она и тут же приняла вызов. — Да… да, мы ещё на улице… у подъезда. Угу. Хорошо, давай, жду.
Она убрала телефон и посмотрела на Муалани.
— Он идёт домой и может забрать меня по дороге, — сказала она немного виновато. — Я, наверное, пойду. Хочу остаток вечера с семьёй провести.
— Конечно. Иди, — сказала Муалани.
— Ты точно в порядке? — Часка всё же уточнила, прищурившись.
— Абсолютно, — Муалани усмехнулась.
Часка рассмеялась.
— Я за тебя безумно рада.
Они постояли ещё немного, пока из-за угла не появился Ифа. Он помахал им рукой, улыбаясь, и Муалани вежливо кивнула ему в ответ.
— Ладно, — Часка выдохнула. — Я побежала. Напишем друг другу завтра, хорошо?
— Обязательно, — ответила Муалани. — И с Новым годом ещё раз.
— С Новым годом, — повторила Часка.
Муалани постояла ещё пару секунд, глядя им вслед, потом развернулась и направилась обратно к подъезду. Этот Новый год уже стал для неё особенным, и она это точно знала.
Мама позвала её из гостиной.Муалани как раз снимала сапоги, возилась с шарфом, и на секунду даже подумала сделать вид, что не услышала. Но это было бы глупо. Она выдохнула, аккуратно поставила обувь и пошла в гостиную.
— Иди сюда, — сказала мама, чуть улыбаясь, но в голосе всё равно чувствовалось любопытство. — Мы тут с папой поняли, что что-то явно пропустили.
Отец хмыкнул и добавил:
— Да. Не каждый год у нас в квартире такие крики. Мы уже подумали, что ты так оригинально Новый год встречаешь.
Муалани замерла посреди комнаты, почесала ладонью затылок и неловко улыбнулась.
— Ну — она сделала паузу, подбирая слова. — В каком-то смысле да. Просто… это было неожиданно.
— Настолько неожиданно, что ты кричала так, будто тебе кто-то миллион подарил, — мама чуть приподняла брови. — Садись и рассказывай.
Муалани послушно села на край дивана, сцепив пальцы. Сердце вдруг снова забилось быстрее, хотя казалось, что всё самое страшное уже позади.
— Помните Кинича? — начала она осторожно, глядя в пол.
Мама кивнула:
— Да,вы хорошие друзья. Ты о нём часто говорила.
Муалани подняла взгляд на родителей, и решилась.
— Я давно в него влюблена. Просто… не говорила вам.
В комнате на секунду стало очень тихо. Мама первой нарушила паузу.
— Подожди, — медленно сказала она. — То есть ты хочешь сказать, что все эти месяцы ты держала это в себе?
Муалани кивнула.
— Да. Я боялась, что если скажу, а это не взаимно, то мы перестанем общаться. А он для меня очень важен.
Муалани вдохнула поглубже.
— Сегодня я ему призналась. Прямо перед Новым годом. Я просто поняла, что больше не могу тянуть. И… И он сказал, что чувствует то же самое.
Мама тут же пересела ближе и обняла Муалани, прижав к себе.
— Я так за тебя рада, — сказала она тихо. — Правда. Я видела, что с тобой что-то происходит, но не лезла. Думала, ты сама расскажешь, когда будешь готова.
— Прости, что не сказала раньше, — пробормотала Муалани. — Я сама не сразу поняла, что чувствую.
Отец улыбнулся и добавил:
— Главное, что ты счастлива.
— Я просто не ожидала, — призналась девушка .— Я до последнего думала, что он скажет что-то вроде «ты мне очень дорога, но как друг».
Они ещё долго сидели вместе, обсуждали, каким оказался этот Новый год, и Муалани ловила себя на мысли, что внутри наконец спокойно. Ничего не нужно скрывать, ничего не нужно держать в себе.
***
Решение уехать раньше пришло не сразу. Не потому, что она не уважала моменты с родителями,нет. Просто к сожалению вышло так,что ей надо было раньше вернуться из-за работы.
Следующий день она провела с родителями. Они вместе готовили, выходили прогуляться.
Вечером она всё же сказала об этом.
— Я, наверное, уеду сегодня ночью, — осторожно произнесла Муалани, когда они сидели в гостиной.
Мама удивлённо посмотрела на неё.
— Сегодня? Ты же хотела ещё пару дней побыть.
—К сожалению у меня возникли проблемы на работе,надо вернуться пораньше, чтобы ещё хотя бы один день дома побыть до выхода на работу.
Отец понимающе кивнул, даже не задавая лишних вопросов.
— Понятно, — сказал он спокойно. — Значит, так надо.
Мама вздохнула, но тут же улыбнулась.
— Ладно. Только пообещай, что приедешь ещё. И не через полгода.
— Обещаю, — Муалани улыбнулась в ответ. — Обязательно.
***
Через несколько часов Муалани шла рядом с родителями к вокзалу, держа сумку в руке, и всё происходящее казалось нереальным.
И тут она увидела Часку.
— Ты что, правда пришла? — Муалани даже остановилась, когда заметила подругу у входа.
Часка махнула рукой и улыбнулась.
Родители переглянулись и тактично отошли чуть в сторону, давая им пару минут.
— Ты точно уверена? — спросила Часка, глядя Муалани прямо в глаза. — Не жалеешь?
Муалани покачала головой.
— Нет. Мне сейчас важно быть там. Рядом с ним.
Часка мягко улыбнулась.
— Я так
и знала. Ты вся светишься, честно.
К объявлению поезда родители снова подошли ближе. Мама обняла Муалани первой.
— Приезжай почаще, — сказала она тихо. — И в следующий раз уже со своим парнем .Мы будем рады.
Муалани смущённо рассмеялась и кивнула.
— Обязательно.
Отец обнял её следом.
— Береги себя, — сказал он.
Часка обняла её напоследок и прошептала:
—Напишешь, как доедешь