32
Илья собрал всех в зале и, скрестив руки, посмотрел на меня с серьезным видом.
— Так, Алиса, слушай внимательно, — начал он. — Завтра твоё выступление должно быть не просто танцем, а целой историей. Ты выходишь из-за кулис, спокойно, уверенно, элегантно. Двигаешься прямо к Егору. Не торопишься, держишь зрителей взглядом. Когда подходишь ближе, начинаешь танцевать возле него — плавно, чувственно, но не вульгарно.
Я просто кивнула, стараясь запомнить каждое слово, хотя внутри у меня уже всё перемешалось — от волнения до странного предвкушения.
— И ещё, — добавил Илья, будто вспомнив что-то важное. — Чуть не забыл. Под конец песни ты должна будешь подойти к Егору совсем близко. Он тебя поднимет на руки, ты обнимешь его ногами, а руками проведёшь по его волосам. И вы… поцелуетесь.
Я застыла.
— В смысле… поцелуемся? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.
Но Илья только кивнул.
— Да. Это кульминация. Эмоция, финал номера. Всё должно выглядеть естественно, как будто между вами — настоящая страсть.
Я почувствовала, как внутри всё перевернулось. Егор молчал, просто стоял рядом, чуть нахмурив брови, но потом спокойно произнёс:
— Хорошо, я понял.
Я стояла, не зная, куда деться. Мне хотелось что-то сказать, но все слова будто застряли в горле. В итоге я просто коротко кивнула.
— Ладно, — сказал Егор, глянув на часы. — Тогда по домам. Нужно собираться. Сегодня вечером вылетаем в Сочи. Завтра утром — саундчек, потом генеральная репетиция и концерт.
Я только снова кивнула, чувствуя, как голова гудит.
— Хорошо.
— Не переживай, — добавил он чуть мягче. — Всё будет круто.
И я впервые за день позволила себе лёгкую улыбку.
Но когда вышла из зала, сердце всё равно билось слишком быстро.
Я не знала, что волновало меня больше — сам концерт…
…или тот самый поцелуй, который завтра увидят тысячи зрителей.