Киран.
Ресницы тяжелели с каждой секундой, пытаясь прикрыть раскрасневшиеся от слёз глаза, но спать совсем не хотелось. К мокрым щекам прилипли пряди растрёпанных волос, предательски попадая в нос, рот или в те же самые глаза, куда угодно, лишь бы мешать и заставлять злится ещё больше. Сердце, теперь больше похожее на кусок стекла, с каждым ударом выплёскивало яд по венам, после билось о рёбра и обезвоживалось от потери, медленно сходя на нет. Почему близкие люди, как единственные лучи света в кромешной тьме, покидают эту жизнь так быстро? Без прощальных слов, крепких объятий и лучезарной улыбки? Уходят болезненно, незаметно, ужасно и совершенно неожиданно.
Почему жизнь так жестока?
Что я сделала не так?
Ряд банальных вопросов гуляет по опустошённой голове, занимая всё пространство собой. Амала обвиняет себя в смерти любимого младшего брата, находя самые простые оправдания: не уследила, упустила, позволила. Она рыдала, не пытаясь успокоить себя, давала слезам литься из глаз, а щекам становиться всё более мокрыми.
Киран погиб сегодня. Ритуальное убийство.
Басу убила бы, если б знала, кто это сделал. Конечно, можно было всё скинуть на Амрита, который всю жизнь практиковался в этом, а сейчас находится первым в ряду подозреваемых. Но только она думала, что тот мог быть виновен, как сердце начинало протестовать. Оно чувствовало, что это был не он, что не посмел бы огорчить и так беспощадно расправится с одним из великой семьи Басу, что не заставил бы сохнуть её глазные яблоки от столь обильной потери жидкости. Но вопрос тогда остаётся открытым, совершенно не находя ответа.
Она готова убить существо, сумевшее коснуться её брата. Всадит чёртов кинжал так глубоко, что тот пройдёт на сквозь, перережет глотку или ампутирует конечности, заставив подохнуть от потери крови. Образует мучительные раны, чтобы передать всю боль, которую сейчас испытывает её душа. Пусть из-за семейного наследства будет смотреть на растерзанное тело в кошмарах и бороться с ним наяву. Плевать, лишь бы страдал до бесконечности долго.
Но всё это Амала сделает завтра. Сейчас нужно осмыслить, понять, смирится. Попытается усмирить клокочущую ярость, чтобы не разорвать к чертям простынь, плотно сжатую между пальцев. Пережить тоску, пока не вскрылась, кухонным ножом вырезав себя вместо виновника.
Она убежала из переулка при виде трупа младшего брата. Лайтвуд пытался остановить, за что получил сломанный нос, Лима - разодранное плечо от цепких коготков. А Дубей смиренно стоял, оттащил бушующих англичан, а потом позволил Басу убежать куда глаза глядят, лишь бы она не показала слёз и своей слабости. Хотя своим поступком она, скорее всего, дала понять всем, что испытывает такие эмоции, которые при превращении в погодные условия преобразовались в убийственный ураган и похоронный ливень, своим союзом уничтожающие всё вокруг. Но в тот момент мир для Амалы рухнул в глубокую бездну небытия, так что было неважно, кто и что подумает. Не хотелось выслушивать бессмысленные слова о глубочайшем соболезновании, ведь легче не станет, как бы это не пытались доказывать.
Она перевернулась на бок, обнимая набитую пухом подушку. Та прижалась к груди, вместо трепетного, нужного тепла давая холод наволочки, что заставило вспомнить о теперешнем одиночестве, провоцируя новый поток слёз. Солёные капли теперь затекали в нос, заставляя щипать кожу изнутри. Басу провела запястьем по основанию ноздрей, намереваясь убрать неприятные противные ощущения.
Только есть ли способ убрать эти ощущения из души и сердца?
Раздался шелест штор от лёгкого сквозняка, а вода побежала по трубам. Видимо, кто-то из соседей сверху сходил в туалет. С улицы слышались звуки проходящих людей, шуршание обуви об асфальт и приглушённые голоса, беседующие о неизвестной теме.
Пустая квартира.
Сердце растрескалось на части, словно большой кусок льда. Со временем оно замедлялось, и биение поддерживалось только для того, чтобы ещё немного помучится, упиваясь собственным горем. На шеи стремительно завязывался узел, похоже, из своих же волос. Он уменьшался в размере, заставляя судорожно глотать капли кислорода и доживать секунды.
Пустая душа. Пустая она.
Не хотелось ничего. Лишь прижать к себе стройное мальчишеское тело, потрепать по кучерявой голове или заглянуть в зелёные глаза. Да вот только такого больше не случится. Отругать за какую-то шалость, поговорить по душам на диване, уминая сладости, или заливисто хохотать, наблюдая, как дурачится, не обращая внимание на косые взгляды.
Но некого.
Больше не будет колких шуток, капризных претензий, успокаивающих слов или восхищённых рассказов о девочке, что прошла мимо, элегантно и эффектно махнув копной густых волос. Никто ничего не спросит и не скажет, как бы она вновь не хотела этого слышать.
Его больше нет.
Молчаливое рыдание с тихими всхлипами и безмолвным терзанием переросло в истерику. Громкие всхлипы, ведь нос уже был полон противной слизи. Тихий шёпот, потому что держать мысли в голове становилось невозможно. Винить себя в случившемся не имеет смысла, потому что её причастности нет. Но кто способен здраво соображать после подобного?
Упрекать себя - самый логичный исход, который преподносит людская психика, чтобы сильнее загнать человека и привести к страшным последствиям. Многие совершают самоубийство именно из-за утверждений о неспособности защитить любимого человека и предотвратить случившуюся трагедию, не осознавая, что были бессильны и непричастны. Или же неудавшиеся попытки суицида объяснялись тягой воссоединиться со своим афродизиаком, ведь человек порой является зависимость похуже наркотиков.
Пальцы впились в подушку, чуть ли не протыкая ткань ногтями, будто это помогло бы унять боль. Через миг та полетела в сторону, с силой врезаясь в стену и сбивая недавно повешенную фотографию счастливой пары брата и сестры, что улыбались, шуточно борясь. Сейчас Амала и не вспомнит, за что именно и кто тогда одержал победу. Но сколько счастья и радости было в том моменте, который больше не повторится вновь. Она сжалась комочком, обнимая холодными руками горячие плечи, и закричала в попытке выплеснуть накопившиеся эмоции. Похоже, у Басу лихорадка. Ревела истошно, жалобно, болезненно, но не моля. Она не просила утешать себя, жалеть или пытаться помочь ей. Сейчас доминировали только два желания: изувечить всеми возможными способами тело, душу и жизнь порочного убийцы или разбежаться и влететь головой в стену, чтобы забыть о ужасе и страданиях на веки.
- Почему!? Почему так!? Он же ничего не сделал! - кричала обезумевшая, морально искалеченная Амала, задавая самые обыденные вопросы судьбе. Ей бы никто не ответил, и она это осознавала. - Он ни в чём не виноват, - добавила шёпотом, ведь голос сел в ноль. Говорила так, будто молила о возвращении.
Вскрики вновь разнеслись по пустой квартире, окутывая пространство болью и отчаянием. Пока истерика накрывала с новой силой, слезы, текущие по ее щекам, быстро превращались в крупные капли. Под ее лицом уже образовалось мокрое пятно.
Матрас за спиной прогнулся, принимая на себя явно плотного по телосложению человека. Басу вздрогнула, замерла и замолкла, но не сдвинулась с места. Тепло, проникающее под кожу пылкими импульсами, до боли знакомая чёртова нежность. Она приблизилась, а сильная мужская рука с дорогими кольцами на пальцах обняла её за талию, прижимая к себе. Амала почувствовала спиной крепкую грудь, движущеюся в равномерном дыхании, шеей ощутила горячие потоки воздуха, выходящие из чужого рта.
Она судорожно начала вытирать щёки запястьями и тереть красные от слёз глаза. Пыталась не показывать слабость и ужасное состояние, но тёплая ладонь перехватила аккуратные ручки, не давая содрать кожу. Амрит приподнялся, упираясь на локоть, наклонился над лицом Амалы и нежно поцеловал в костяшки, после поглаживая это место большим пальцем.
- Не надо скрывать своих эмоций и чувства, - тихий полушёпот разнёсся над ухом, невольно заставляя успокоится и почувствовать себя в безопасности. - Не от меня.
Последовал поцелуй за мочкой уха, а потом крепкие объятия и возможность вновь насладится трепетным теплом мужского тела.
- Зачем ты приехал? - дрожащим голосом спрашивает она, сглатывая в конце. Пытается быть сильной, независимой и непоколебимой, но не получается, ведь охрипшие связки выдают всё состояние.
- Я чувствую, как тебе плохо.
Глаза вновь наполнились слезами. Стало плевать на то, что он может подумать или как отреагировать. Резко развернулась лицом к Дубею, уткнулась лбом в ключицы и сжала пальцами одежду в районе груди. А потом обхватила корпус и воткнула в спину острые когти сквозь одежду. Он же гладил Басу по лопаткам, покорно терпя боль. Слегка скривился, но не смел потревожить и прервать. Лишь бы ей стало легче.
Внутри - тёплый и бережный кокон защиты, скрывающий от жестокого мира. Снаружи - непробиваемая каменная стена, не дающая тронуть сокровенное тоскующее тело. Сейчас Амала была искренне рада, что Амрит пришёл, ведь он поддерживает, просто находясь рядом, гладя тёплой ладонью и позволяя терзать, как мягкую игрушку, выливая нескончаемые слёзы. Была бы в здравом уме, задала множество вопросов. Как вошёл в квартиру, не имея ключа? Почему не предупредил? Но сейчас не было сил, хотелось лишь прижаться поближе и не отпускать до самого рассвета.
А он выполнял её волю. Не сомкнул глаз, пока она не перестала трястись, тихо всхлипывать и сильнее впиваться ногтями в плечи. Трепетно гладил по холодной коже, терпя не приятно липший костюм, пропитанный солёными каплями. Ждал, когда умиротворённо засопит и позволит себе расслабиться.
Лишь на минуту встал, стягивая одежду. Басу сразу заворочалась и вытянула руки вперёд, пытаясь найти необходимое успокаивающее тепло. Дубей тут же лёг рядом, не успев снять штаны, прижал к себе и пытался уснуть, пока тонкие руки, подобно змеям, обвили его предплечье и не собирались отпускать.
Он ещё долго будет её восстанавливать.