закат
Следующий день тянулся как вату — вроде бы и дел было немного, но воздух будто сгустился, и всё происходило чуть медленнее, чем обычно. К пяти вечера солнце уже начало сдавать позиции, плавно сползая по крышам. Свет стал мягким, золотистым. Таким, который фотографы называют "медовым", потому что он делает кожу тёплой, глаза — светлыми, а людей — будто ближе друг к другу.
Алиса стояла у окна. На ней были обычные джинсы — слегка свободные, с низкой посадкой, с заломами на коленях. И кофточка. Облегающая, с длинными рукавами, с глубоким вырезом. Она не собиралась никого впечатлять — просто надела то, в чём было удобно и… красиво. Сумка на плечо, волосы распущены, макияж минимальный — акцент на глаза.
Телефон завибрировал.
Даня:
"Я у подъезда. Вылетай."
Она взяла сумку, надела кроссовки и спустилась вниз.
Чёрный Maybach стоял точно в том же месте, что и вчера. Окно со стороны пассажира было приоткрыто — изнутри шёл лёгкий аромат табака, вперемешку с чем-то древесным, дорогим. Она открыла дверь и села, не глядя на него сразу.
— А ну-ка, — сказал Даня, взглянув на неё и приподняв бровь и очки. — Ты чё, специально сегодня решила выглядеть вот так?
— Вот так — это как? — спросила она, не оборачиваясь, доставая из сумки карандаш для губ.
Он чуть наклонился, медленно проведя взглядом от её выреза до лица.
— Ну… без вот этого своего привычного балахона. Я аж испугался. Ты же настоящая девочка, оказывается, — с усмешкой протянул он.
— Ты, блядь, долбаёб, — хмыкнула Алиса, слегка толкнув его плечом. — Иди фоткай обложку, умник.
Он рассмеялся, заводя машину.
— Я серьёзно. Приятно удивлён. Модельное агентство "Рейнджер и скамщица" открыто?
— Только по предоплате, — отозвалась она, намекая, а может, и нет.
Майбах плавно вырулил со двора. За окнами медленно проплывали улицы — деревья, остановки, люди в коротких шортах, летняя Москва, будто чуть выцветшая, но живая. В салоне играл бит — не громко, фоном.
— Завтра трек уже зальют, — сказал он. — Фотка с обложки будет на всех площадках. Это не просто “типа красиво”, а уже как бы... официально.
— Ты волнуешься? — спросила она.
— Не. Просто хочется, чтоб картинка сработала. Мы ж с тобой, типа, дуэт — значит, надо показать, что вайб есть. Не просто «рэпер и фон». Надо чтоб чувствовалось: мы.
Она кивнула.
— Ну, вайб есть. Вроде бы.
— Вроде бы? — переспросил он с ухмылкой.
Она скосила глаза в его сторону.
— Ашкудишку давай, философ, — сказала она и вытянула у него сигаретку из пальцев, пока он держал её одной рукой.
— Эй, ты чё, — Даня чуть замедлился, — я её только раскурил.
— Твоя проблема, — она сделала глубокую тягу, — не успел — проебал.
Он смотрел, как она курит. Сидит рядом, в обтягивающей кофте, держит его ашкудишку, затягивается, прищуривается, выпускает дым медленно, с паузой. На губах у неё блеск, и от света заката он чуть переливается.
— Чисто, как будто ты родилась для рекламы табака, — пробормотал он. — Только так нельзя говорить. Щас бы прилетело.
— От кого? — она сделала ещё одну тягу, — От Вселенной?
— От всех. От лейбла, от мамы, от комментаторов в тиктоке. Там уже пишут, что я в тебя влюбился.
— А ты?
Она повернулась, вернув ему сигарету, медленно, держа её двумя пальцами.
Он взял обратно, чуть задержался у её руки — не коснулся, но близко.
— Я в обложку влюблён. Надеюсь, получится такой кадр, чтоб все подумали, что я в тебя влюблён. Маркетинг, ты чё.
— Лицемер, — фыркнула она.
— Бизнес, детка, — ответил он и снова выдохнул дым.
---
Фотостудия встретила их мягким шумом: щелчки затвора, приглушённые разговоры, расставленные световые приборы. Фотограф — молодой парень в чёрной рубашке — уже что-то проверял в камере.
— Даня, Алиса, привет, — кивнул он. — Всё готово. Свет падает шикарно, давайте сразу — пока не ушло.
Они переодеваться не стали — всё и так выглядело слишком в точку. Джинсы, кофточка, майка, цепи. Естественно, без позёрства.
Сначала их снимали раздельно. Потом — вместе.
Он стоял за её спиной, чуть боком, смотрел вниз, а она — вверх, прямо в камеру. На другом кадре она держала его за плечо, будто случайно. На третьем он говорил ей что-то на ухо, а она засмеялась. Эти кадры получались не постановочными, а живыми — будто между ними действительно было что-то… своё.
Они услышали:
— Один кадр остался, — фотограф уже начинал сворачивать технику, но вдруг замер, посмотрел поверх камеры и прищурился. — Ребят… Погнали на крышу. Закат там просто бомба сейчас. Если успеем — будет магия.
— Магия так магия, — ухмыльнулся Даня, вставая с табурета и стряхивая с коленей пыль. — Алиска, пойдём, покажем им, как выглядит эстетика.
— Надеюсь, ты не про себя, — с усмешкой кинула она, подтягивая сумку на плечо.
Они вышли на крышу старого здания — и правда, момент застыл где-то между дневным светом и наступающей ночью. Оранжевые лучи ложились на кирпичи, окрашивали стекло, прятались в складках одежды. Ветер чуть трепал волосы, и даже город внизу будто притих, чтобы не мешать.
— Стань вот сюда, — попросил фотограф. — Ты чуть позади неё, но ближе, руки можно на её плечи, подбородок чуть к уху — не бойтесь, кадр интимный, но эстетика на первом месте.
Алиса чуть смутилась, но шагнула вперёд, доверяя. Даня подошёл, обнял будто небрежно — но его руки легли уверенно. Он опустил голову чуть ближе к ней, и между ними повисла тишина. Камера щёлкнула раз, другой.
— Вот. Вот это было оно, — сказал фотограф, не отрываясь от экрана. — Спасибо, ребята. Это будет обложка. Без вариантов.
Они переглянулись.
— Пойдём отсюда, пока нас тут на ещё какую-нибудь "магическую фотосессию" не заманили, — усмехнулся Даня, разворачиваясь к выходу.
— Погнали. Я с самого утра не ела, — протянула Алиса, бросая последний взгляд на закат.
— Как и я, кстати. Ща поедем куда-нибудь похавать.
— Поехали тогда в "Мак", — вдруг говорит она, оборачиваясь к нему, как будто решилась на что-то важное.
Даня, уже начавший набирать адрес в навигаторе, кивнул:
— Без проблем. Чикенбургер, газировка, как по нотам.
Но тут же она дернулась вперёд, будто передумала.
— Нет, подожди. Зачем? Поехали лучше ко мне. Доставку закажем — мака, чего-нибудь попить. У меня уютно. И плед есть.
Он усмехнулся. И не потому что это было забавно. А потому что ей просто захотелось — а он хотел так же.
— Как скажешь, хозяйка, — ответил он легко, глядя на неё поверх тёмных очков, которые сдвинул чуть ниже. — Сейчас вызову тачку.
И, конечно, снова — Майбах. Уже не было ни капли иронии. Просто… привычка. Привычка к мягким сиденьям, затемнённым окнам и тишине, в которой удобно слышать чужое дыхание. И рядом — она, снова пахнущая чем-то сладким и дорогим, снова в этой обтягивающей кофте, которая, кажется, уже врезалась ему в память как часть этого вечера.
— Ты долбаёб, Дань, — сказала она, услышав характерный звук подтверждения поездки. — Это бессмысленная трата денег.
Он наклонился к ней, чуть ближе, чем нужно, и, не убирая улыбку:
— Не ругайся, милая. Мне с тобой только на Майбахе и кататься.
Она фыркнула, повернулась в окно, но уголки её губ всё равно выдали всё.
По дороге они почти не включали музыку. Не нужно было. Между ними и так было что-то, что звучало громче любого бита. Даня в какой-то момент достал телефон, залез в черновики тикток и, не глядя на неё, протянул ей:
— Помнишь этот? Мы его не выложили.
На экране был черновик тиктока — тот, что сняли в машине под новый трек. Голос Дани перетекал в её, как будто они и правда были одной нотой, одним куплетом, одной строчкой, прожитой вдвоём.
Она взяла телефон. И её пальцы легли прямо поверх его руки.
И сначала она как будто замерла. Пальцы тонкие, холодные. А его — горячие, сильные. Контраст был резкий, как ток. Потом она чуть поправила хват, продолжая держать телефон, но уже… не отдернула руку. Как будто ей там нормально. Как будто даже очень.
Даня мельком глянул на неё. И не убрал свою. Его большой палец случайно — или не очень — слегка сдвинулся к её запястью, коснулся тонкой кожи. Она почувствовала. Но не отпрянула.
Он снова посмотрел в окно. А за ним — август. Липы. Дворы. Плитка. Лужи. Всё, что не имело значения, когда она рядом, вот так.
— Выложим? — спросил он, всё ещё не убирая ладони.
— Давай, — прошептала она, будто это был не просто тикток, а какая-то история, которую они оба готовы были наконец рассказать.
Она нажала "опубликовать", и экран мигнул подтверждением. И только тогда их пальцы медленно разъехались, как будто кто-то выключил свет.
Но будто бы что-то включилось внутри.
Они доехали до её дома. Майбах плавно остановился, и водитель как всегда даже не посмотрел в зеркало. Просто знал — у этих двоих своя история. Туда, где нет камер, нет лайков, нет зрителей.
Просто вечер.
Просто доставка мака.
Просто кто-то с кем-то рядом — чуть ближе, чем вчера.