Глава 10.
— Я же сказала, что иду! — крикнула я в третий раз и аккуратно слезла с рабочего стола на табуретку.
Курьера с новыми шторами я встретила в порванной футболке, которую не было возможности натянуть до какого-либо приличного места, и максимально неровным пучком, из которого уже успело выбиться большее количество прядей.
Моя квартира сейчас походила на место преступления после ограбления, с учетом, что грабители так и не нашли того, что усердно искали.
Единственное, что я не стала трогать были полы, обои и кухонный гарнитур. Все остальное (включая огромную кровать и два больших дивана) было сдвинуто и плотно обтянуто пленкой. Паркет был застелен старыми газетами, и даже зеркала я завесила ненужной тканью, чтобы избежать еще большего распространения грязи.
Каждый раз, возвращаясь домой, я видела все то, что наблюдала еще с момента моего переезда, и в один день поймала себя на мысли, что квартира в которой я живу - это первое место из которого мне хочется сбежать. И с этим абсолютно точно надо было что-то делать.
Я не хотела дизайнеров, ремонтных бригад и советчиков с умными лицами, якобы знающих как будет лучше.
Если уж я решила пережить всё произошедшее за последние несколько лет, и начать всё с чистого листа, то весь негатив, нужно было, в первую очередь, удалить из места, в котором я проводила большую часть своего времени.
Стыдно признаться, но у меня был хлам привезенный из моих бывших квартир. От первого, и даже второго мужа.
Кое где на полках стояли подаренные книги, фигурки из фарфора, которые Роман привозил мне из своих командировок. А на кухне, все ещё, имелся сервиз, который я заказывала на свою первую свадьбу.
Это было смешно.
Как я не додумалась поставить старые фотографии, нужно было спросить меня несколько месяцев назад, когда я видимо окончательно потеряла рассудок.
Стоя в окружении всего этого бардака, я только сейчас открыла глаза и поняла, что продолжаю жить в той реальности, которая была в моей жизни несколько лет назад.
Я так же обставила гостиную, на кухне постелила те же скатерти, и даже повесила очень плотные шторы, потому что Шахов ненавидел, когда в квартиру попадал лишний свет.
Проснувшись этим утром и оглянувшись вокруг, я стала вытаскивать все из шкафов, срывать шторы и постельное белье, двигать мебель, лишь бы увидеть, что я смогла выбраться и больше не являюсь заложницей тех обстоятельств, которые не отпускали меня столько времени.
Я так и не поняла, хотела я вычистить квартиру или все мысли, которые огромной кучей скопились у меня в голове.
И мне кажется, что в этой ситуации оба варианта являлись верными.
С того сеанса прошло 6 дней.
Закончив рассказ, я быстро посмотрела на своего психолога, потом схватила сумку и, не сказав ни слова, выбежала из кабинета, забыв там свою кожаную куртку.
Я снова убегала. От обстоятельств, воспоминаний и главное возможности с достоинством посмотреть своему прошлому в лицо.
Мне снова хотелось оправдаться, крикнуть, что я ни в чем не виновата, осудить всех мужиков мира, а потом разрыдаться на ближайшем бордюре.
Сейчас мое поведение в тот день казалось смешным.
Я стояла по середине разбомбленной квартиры, натягивая спадающую футболку на правое плечо и хохотала как сумасшедшая, не понимая что именно вызвало во мне такие эмоции.
На одном из сеансов Аркадий Константинович сказал мне, что в какой-то момент (возможно самый неподходящий) у меня может случится истерика. Любой фактор может открыть дверь к моим эмоциям, которые я слишком долго держала взаперти. Как человек, которому диагностировали амнезию, но в один момент заходя в уже привычную кондитерскую за пирожными, он неожиданно все вспомнил.
Я ждала поток слез, крики, панические атаки и даже желание сбросится с самой высокой крыши, но только не то, что получила в итоге.
Я смеялась над собой. Над всеми поступками, которые совершила до этого, над моментами, которые терпела, и словами, которые слушала каждый день.
Мне было смешно от жизни в которую я сама себя заточила, а самое главное от абсурдности всех ситуаций, которые я всегда воспринимала абсолютно серьезно.
— Идиотка! — я откинула несколько мешающихся прядей с лица и снова запрыгнула на рабочий стол, продолжая доставать всё скопившееся на верхних полках кухонного шкафа.
Я ненавидела цвет потолка, который, мне казалось, не чистили с момента постройки этого дома. Кастрюли, хранившиеся на самой верхней полке, когда ответственная хозяйка всегда должна была держать их под рукой.
Рассыпанные специи, на которые у меня была аллергия, и вообще всю грязь, которую я почему-то так и не отмыла с того времени как переехала.
В очередной раз чихнув и в последний момент предотвратив падение, ухватившись за дверцу шкафа, я скинула резиновые перчатки и уперлось лбом в стену.
— Здесь грязи больше, чем во всех желтых статьях, которые когда-либо про меня писали, — я продиктовала Соне голосовое сообщение и положила телефон на одну из полок.
— Не можешь справится с квартирой, и еще что-то хочешь от себя? — ее голос из динамика прозвучал достаточно угрожающе, и мне ничего не оставалось, как открыть новую упаковку с тряпками и заменить воду в пластиковом ведре.
— И никаких клининговых служб. Если надо я лично займусь тем, чтобы твой адрес попал во все возможные черные списки, — это сообщение сразу последовало за предыдущим.
— Могла бы приехать помочь.
— Ты сама сказала не мешать твоему лечению.
— Это помощь.
— Не обманывай хотя бы себя. Не отвечу ни на одно сообщение, пока не увижу на экране: «Я со всем закончила. Вот теперь можешь приезжать». И ради Бога, выкинь ту убогую вазу, которая стоит на полу в большой комнате.
Я бросила очередной гневный взгляд в сторону телефона и перевернула его экраном вниз.
Мне правда хотелось верить, что сейчас тот самый момент, когда я по-настоящему отпускала и приходила в себя.
И я с нетерпением ждала того дня, когда смогла бы посмотреть на свое отражение в зеркале и задержать взгляд дольше, чем на привычные 5 секунд.
Я точно знаю, что этот день обязательно настанет, и я наконец-то смогу сказать, что в своей же собственной войне я одержала победу.