Бенгальский огонь

Стылая полуночная пурга будто становилась злее, выла в кронах деревьев, по крупицам забирая у нас оставшееся тепло.

– Да что с вами такое?! – отчаянно прокричал ученик чародея, перекрывая ветры разгулявшейся метели. – Вы же всегда учили меня, что мы должны защищать людей, а не убивать их!

Тот что-то злое ответил ему, негромко, было не разобрать. Пока Серёга отвлекал своего наставника болтовнёй, я обернулась к Кириллу, заключила его лицо в ладони, касаясь мокрых от снега щёк.

– Давай сбежим.

– Я не могу, – тот помотал головой. – У него сестра.

– Но ведь драться с ним ты тоже не можешь! Или погоди...Помнишь, как Яся ставила тебя на ноги, и мне тогда пришлось ограничивать её силу? Я могу попробовать так сделать с твоим проклятьем. Чтобы оно не дало побочку. И тогда ты сможешь нормально драться.

На какую-то секунду в его глазах промелькнуло сомнение, почти сразу сменившееся решимостью.

– Давай попытаемся.

Кирилл протянул руку, словно пытаясь нашарить что-то в сугробе среди недавних следов борьбы, но тщетно.

– Ты случайно не это ищешь? – с едкой усмешкой осведомился Баир.

По воздуху, будто из другого мира, не из этой колючей ледяной мглы, разлился мелодичный звон бубенчиков. Когтистый ворон вспорхнул на плечо Баира, из своего клюва опуская ему на ладонь то самое зеркало.

– Это шаманское зеркало, – коротко пояснил Кирилл, не отрывая от него глаз. – С его помощью можно душу поймать и запереть там.

Мне не нужны были уточнения, чтобы понять, о чьей душе речь.

– Давай, – хрипло выдохнула я, – не уверена, что долго продержусь.

Я отползла чуть в сторону и скатилась по сугробам вниз, к деревьям, туда, где стоял Серёга. Мне нужно было дать Будаеву сосредоточиться, позволить ему не думать ещё и о моей безопасности. То обжигающее едкое чувство, когда едва сдерживаемая энергия наполняет воздух собой, словно трескается в нём электрическими разрядами, было живо в памяти. Тогда я пыталась справиться с силой Яси, сила проклятия была куда страшнее, она будто смолой оседала на руках, вязкая и тяжёлая – от одного прикосновения грудную клетку сводит, и не вздохнуть. Стряхнуть её, увести в землю было куда сложнее. Но если я не справлюсь, удар на себя примет Кирилл, а мы не можем этого допустить.

Лисьи духи-помощники явились на зов заклинателя, хорошо заметные даже в ночной мгле, заметаемой снегом.

– Шаманы редко дерутся сами, они обычно предоставляют это своим онгонам, – взволнованно пояснил Серёжа, следя за происходящим, словно заворожённый.

Он был захвачен предстоящим зрелищем, и одновременно напуган поведением наставника. И вместе с тем, ему страшно хотелось поделиться тем, что он знал, чтобы как-то сбросить это немыслимое напряжение.

В каком-то смысле иметь такого собеседника мне повезло.

– А зеркало? – растущая сила проклятья давила всё больше, поэтому мне пришлось сесть, опустив руки в снег.

Дышалось всё ещё тяжело.

– Обычно боо отбирают души по ту сторону, ну, у духов, – неловко пояснил Серёга, – и возвращают людям. Но Баир Жаргалыч сегодня какой-то... не в себе.

Я цокнула языком. Вот так вот, дед забудет таблетки выпить, а страдают от этого окружающие. Затаив дыхание, мы оба снова сконцентрировались на поединке. Обстановка там, на холме, переменилась. Лисьи духи-онгоны были проворными, и Баир с трудом справлялся с их натиском, его преимущество было утрачено.

Один из духов подобрался к нему совсем близко, уже почти ухватил зубами одну из ленточек, обвивавших зеркало. Ворон только в последний момент смог его удержать. Видя, что ему не выстоять в этой схватке, он стиснул зеркало в ладони и вытянул руку в сторону. Вкрадчиво проговорил:

– Ещё шаг – и я разобью его.

За отзвуком бубенчиков последовала тишина. Паром из груди вырвалось в воздух неслышимое дыхание.

– Чего ты хочешь? – хмурясь, спросил Кирилл.

– Чтобы тебя не стало.

– Хорошо. Только верни Ясю.

У меня в груди ёкнуло от того, как спокойно и быстро он согласился. И я уже выдохнула, чтобы окликнуть его, но в этот момент давление проклятья стало совсем большим, в ушах зашумело, и давление подскочило ещё сильнее. Ещё немного, и мне понадобится скоряк. Ворон усмехнулся. Медленно протянул Кириллу руку с зажатым в ладони зеркалом, тот едва только податься к ней успел, как во второй руке у Баира мелькнула рукоять маленького ножа. Он занёс её над неровной блестящей поверхностью – и я на секунду отпустила контроль над проклятьем от ужаса, который в момент завладел всем моим телом, свернулся в животе, вызывая тошноту, сжал горло, не давая дышать. И в тот самый миг, когда казалось, что всё кончено, ученик шамана ловким движением выхватил зеркало у своего наставника. Как он подобрался к тому, никто и заметить толком не успел в пылу сражения, но назад Серёжа отскочил, не мешкая.

– Вернись назад! – подбросил зеркало вверх, а поймал уже Ясю, подхватил на руки и умудрился удержать равновесие.

Сестра шамана выглядела ровно так, как когда мы виделись в последний раз: в пуховике прямо поверх пижамы, с лисьей шапкой, натянутой набекрень.

– Возмутительно! – незамедлительно заявила она. – Сейчас же поставь меня на землю!

Серёга аккуратно выполнил эту просьбу.

Сиблинги даже обняться толком не успели. Видя, что всё пошло не так, как он планировал, Баир пришёл в ярость. Одной мощной атакой, взметающей в воздух клубы снега, он отбросил Будаева назад, прижал к дереву, так что тому и отступить было некуда.

– Я никогда не оставлю тебя в покое! Ни здесь, ни в верхнем мире, ни в нижнем. Я буду являться к тебе во снах, буду мучать кошмарами наяву. Я убью тебя, – всё это походило на совсем уж больной бред окончательно обезумевшего колдуна, фразы произносимые медленно и отчётливо, с садистским наслаждением, пока пальцы Ворона сжимались на чужой шее.

От последней из них я не выдержала.

– Кирилл!

Сорвалась к нему с того места, где была, без планов и даже особо без надежд. Только на одном наитии, что должна.

– Так рвёшься помогать ему? А он, между прочим, имеет в отношении тебя совсем не такие благородные намерения. Дай угадаю, во сне к тебе приходил? – я остановилась, скорее, от удивления. Но Ворон продолжил почти сразу же, не давая опомниться. – Ну чего ты молчишь, признайся ей, ты же только из-за проклятия своего с ней в любовь играть начал?

Я в смятении взглянула на Будаева: найти в его взгляде опровержение этим словам. Не знаю, чего я от него ожидала. Наверное, не того, что я там увидела. Не вот эту странную больную смесь ужаса и вины, от которой подкашиваются колени. Я перевела растерянный взгляд на Ясю. И стало только хуже.

Баир продолжил неумолимо.

– Только об одной детали он умолчал. Тот, кто будет это проклятье снимать, неминуемо лишится жизни. Такова цена за обряд, – пока он говорил, это самое проклятье ширилась в воздухе, липло к коже, набирая силу с каждой секундой, потому что я вдруг перестала понимать, как его контролировать. – Кирилл Будаев не герой, а подонок и трус. И он получит своё заслуженно, – жёстко закончил Ворон.

Я стояла на ветру бессильно опустив руки, не понимая, почему мне вдруг так больно, что аж слёзы текут. Потому что этот дурацкий шаман оказался в точности таким же, как мудак-Черноусов? Или от осознания того, что я не могу его бросить даже с учётом этого?

– Ну и чёрт с тобой! – выплюнула злобно, вытирая рукавом щёки. – Я все равно... тебе помогу!

Он должен победить Ворона сейчас. Чтобы раз и навсегда прекратить ненужную бессмысленную вражду.

Чтобы эта ночь наконец закончилась.

Ветер, обжигающий щёки, помог немного прийти в себя, сосредоточиться на том, что имело сейчас значение. Я поймала тяжёлую смолистую силу проклятья, уводя её вниз, в землю, чтобы Кирилл мог свободно вздохнуть. Это, кажется, помогло, потому что он вывернулся из хватки своего противника, и расстояние между ними увеличилось до безопасного.

Судя по тяжёлому взгляду, Будаев понимал, что отступить сейчас не может. Бой должен быть доведён до конца. Он выглядел совсем иначе теперь, серьёзным и сосредоточенным. Сильным. Прямо как тогда, в подземелье «Безумного кабачка».

Ворон тоже это почувствовал. Он весь подобрался, не собираясь ни сдаваться, ни отступать. И начался бой. В мятущихся снежных вихрях, шуме крыльев и рыжих всполохах пламени сложно было разобрать, что происходит. Казалось, соперники равны, и никто не может получить решающего преимущества, чтобы закончить бой. Плохо, время играло против Кирилла, потому что уже к началу схватки я едва стояла на ногах. И чем более ожесточённой она становилась, тем тяжелее приходилось мне.

Но первым всё-таки ослаб Ворон. Он осел в снег, хватаясь рукой за сердце. И сразу ясно стало, что продолжать как раньше, он не сможет.

Будаев, шагнул вперёд, но тут сквозь метель прорезался голос Яси.

– Погоди, Кирилл! Злой дух! Там злой дух!

Шаман замер на секунду, внимательно глядя на своего противника. Потом выдохнул:

– Точно...

Услышав это, Баир рванулся было вперёд, но всё случилось раньше, чем он успел среагировать. Одна из лисиц-онгонов в прыжке поймала ворона и вжала лапами в снег. Чёрные перья распластались на белом, взметая вверх бриллиантовую крошку, но даже так, видно было, что этот дух не такой, как остальные Баировы вороны: три жутких сверкающих жёлтым глаза светились во тьме, как фонари. Он ещё успел издать леденящий душу крик, прежде чем лис свернул ему шею. И отзвук ещё отдавался эхом в ушах, когда ледяной порывистый ветер стих, оставляя снежинки медленно оседать в морозном воздухе. Было ясно, что всё закончилось.

Кажется, суть произошедшего дошла до нас с Серёгой одновременно, потому что мы переглянулись так, будто нам только что открылось сокровенное. Одержимость злым духом объясняла в поведении Серёжиного наставника очень многое: и то, что он был так захвачен преследованием Кирилла, что почти забыл себя, и то, что в схватке с ним готов был поступиться принципами, которым учил своего подопечного, и все эти странные слова, произнесённые им. И может, одержимость действительно не случается просто так, и у Баира правда были свои счёты к молодому шаману. Но это были не его слова.

И даже несмотря на весомый повод мстить, судя по Серёжиному лицу, наставник бы не стал заводить это так далеко.

А вот за что мстил злой дух, нам только предстояло выяснить.

Будаев протянул руку своему недавнему сопернику, помогая тому подняться. Баир, поколебавшись немного, принял помощь.

– Ты хороший боо, Кирилл. И сражался храбро, победа честная, – признал спокойным и ровным голосом, пожимая Будаеву руку. – Вызывать тебя на неравный бой – это был не по чести поступок. Прости меня. Буду должен тебе.

– Да ты что, Баир, я уже простил тебе всё, – улыбнулся Кирилл очень открыто, утирая с лица кровь из рассечённой брови. – Кроме того, что ты пытался убить мою сестру. И ещё, о моём проклятии... Не говори об этом дома, хорошо?

– Угу, – согласился шаман, коротко и мрачно, опуская руки в карманы пальто, чтобы достать оттуда сигареты. Он собрался уходить. – Иванов, – бросил через плечо, прикуривая на ветру.

– Что, Баир Жаргалович? – Серёга вытянулся.

– Я не разочарован.

И это, судя по тому, как просиял ученик чародея, стоило воспринимать, как весьма серьёзную похвалу.

Порывисто глотая морозный воздух с запрокинутой головой, я вдруг заметила, что небо над нашими головами серое.

Ночь наконец закончилась. Наступал рассвет.

К горлу вдруг снова подступил спазм. Пока Будаевы обнимались, я спешно отряхнула снег с колен и куртки и собралась уходить, пока опять слёзы не потекли. Но Кирилл окликнул меня.

– Василиса! – догнал и поймал за руку, разворачивая к тебе. – Я бы никогда не причинил тебе вред! – он вдруг так пылко это сказал, что что-то в его голосе заставило меня остановиться. Остановиться и послушать. – Я правда в начале думал, что ты сможешь помочь тут, но как узнал, что проклятье невозможно снять никак иначе, я вообще не собирался тебя об этом просить! Я не хотел, чтобы ты думала, что я... – дыхание его на этом моменте сбилось, и поэтому он просто прижал меня к груди, продолжив только через несколько секунд, уже значительно тише. – Ты для меня очень важный человек и без всяких, как ты выражаешься, цыганских фокусов. Спасибо, что не бросила меня, даже хотя я этого не заслуживаю. Прости.

И в этот момент мне подумалось, что то чувство шального ухающего счастья, возникающее, когда он рядом,

может быть чем-то большим, чем мне казалось вначале.

– Да целуйтесь уже наконец, че вы кота за хвост тянете? Невыносимо! – возмутилась откуда-то сбоку Ясса, и мы, опомнившись, отскочили друг от друга.

Я чуть прикусила губу, едва сдерживая блуждающую дурацкую улыбочку. Если б ты знала, что пропустила, Яся, если б ты только знала.

– Имеет смысл идти отсыпаться? – Кирилл мельком взглянул на часы и заключил обречённо. – Через два часа зачёт.

– Ага, – я солидаризировалась с его покорностью судьбе, всё ещё пытаясь отряхнуть джинсы от снега. – Можно тебя попросить, захвати кофе и на меня тоже, мне нужно заглянуть в деканат.