Lifeguard Bondi Beach

––Мог бы ещё лучше, я совсем расслабился и сдал позиции. Чонгук с ума сводит меня, - трёт лицо ладонями, с силой убирая длинные пряди волос назад.

- На тренировки, конечно, ты забил, но всё равно показал хороший результат. Вот на греблю ты тратишь много энергии. Просто представь, что ты лезешь в гору, вытягиваешь руку вверх, цепляешься за выступ и подтягиваешь тело. Гребля - это то же самое, только в горизонтальном положении. И ещё, когда ты ловишь волну теряешь бдительность, смотри по сторонам, а то столкновения не избежать, - твёрдым голосом говорит Хосок другу.

- Ого, чего ещё я не знаю о тебе? - округляет глаза Тэхён и благодарно улыбается. - Откуда столько подробностей знаешь? Я ни разу не видел тебя с доской!

- Лучше бы я не знал ничего... - тяжело вздыхает и прощается.

- Подожди, я хотел сказать...

- Потом, Тэ! - кричит убегая, - до обеда буду на другой части пляжа, а ты отдыхай, финал всё-таки. Удачи!

- ... что Юнги тоже приедет! - растворяется голос Тэхёна в общем шуме, а Хосок, что запрыгнул в открытый миникар ядовито-оранжевого цвета и вовсе не услышал его.

Каково же было удивление Тэхёна, когда рядом с Чонгуком замаячил широкоплечий Джин. Чонгук, под воздействием неконтролируемых эмоций, тут же виснет на Тэхёне и дарит сладкий поцелуй.

- Кхм, - и как по щелчку пальца, парочка разрывает объятия. - Поздравляю, Тэхён. Я слышал ты вышел в финал?

- Да, сэр, - не веря в своё счастье пожимает сухую ладонь альфы. - Спасибо.

Стоило только Джину отвлечься на минуту, как их и след простыл. Отдыхать Тэхён и не думает, слишком соскучился по Чонгуку и подготовленная комната с огромной кроватью, давно ждёт их.

- Вот аферист, нет, ты видел Юнги? Юнги? - оглядывается по сторонам, а детей нигде нет. - Мои дети уже не дети. Как же я привыкну к такому? - Впрочем, скучать на Мэнли ни у кого не получится, и через десять минут Джин с интересом разглядывает винтажные фигурки в крытом магазинчике.

Узнав о том, что Хосок не вернётся до обеда, Юнги бесцельно бродит по пляжу, временами останавливаясь перед музыкантами, репетирующих к фестивалю. Ближе к обеду участники были готовы, разминаясь и проверяя крепление к доске. Опираясь на плечо отца и приподнимаясь на цыпочки, Юнги таки разглядел рядом с Тэхёном Хосока, который умелыми руками массирует плечи друга и безостановочно что-то говорит.

Толпа людей в ожидании зрелища галдит, потому что волны поднялись огромные и разбиваясь на миллионы алмазных частиц, превращаются в белоснежную пенку, что катится к пляжу. Чонгук рядом нервно переминается с одной ноги на другую и сжимает предплечье брата, когда сёрферы, лёжа на досках, гребут, поднимаясь выше и переплывая волны. Солнце беспощадно кусает кожу, а надоедливое жужжание десятков дронов действует на и так напряжённые нервные окончания.

«Это самое долгожданное спортивное событие в мире австралийского серфинга и самые крупные соревнования в этом году. В финале принимают участие 20 мужчин из 11 регионов. Кроме звания чемпиона Австралии, победитель получит место в сборной страны и возможность представлять страну на соревнованиях международного уровня - первенствах мира и Европы» - чётким голосом говорит спикер, продолжая комментировать движение каждого участника.

Один за другим сёрферы показывают отличные результаты, некоторые падают и получают травмы, под общие вздохи болельщиков. Хосок находится на судне, что покачивается у бухточки и через маленький бинокль следит за Тэхёном, что гребёт, пытаясь набрать нужную скорость и поймать волну, что закручиваясь, образует нишу, в которую хочет поместиться каждый сёрфер.

«Ким Тэхён, выполняет очень сложный и опасный манёвр - тьюб райдинг!!!»

Чонгук с Юнги не моргая смотрят на Тэхёна, что вывели на большой экран оборудованный на пляже.

«Очень рискованно, направление ветра уже поменялось и... ооооохххх!»

Вместе с толпой звучит голос спикера.

«Вэйп-аут, вэйп-аут!» - кричит спикер, и судно спасателей тут же плывёт к сёрферу. Волна разбилась и Тэхён, предварительно получив доской по голове, скрылся в огромной волне и оказался в замесе.

- Нееет!!! - Юнги слышит крик ужаса и бежит вслед Чонгуку, который, кажется, собрался броситься в океан. - Тэ!

- Гуки, его спасут, малыш! Иди сюда! - удерживает сына, который всячески пытается вырваться, истерически мотая головой и размазывая слёзы по лицу.

Юнги неотрывно смотрит на экран и узнаёт Хосока, который бросился на помощь другу. Виски скоро взорвутся от потока крови, отправляемого бешеным ритмом сердца, и омега безжалостно давит на них, хватаясь за волосы, когда говорят, что трос, который был страховкой для спасателя, оторвался.

- Господи, только не это! Нет... только не это... - шепчет беззвучно и безвольной тушкой падает на колени.

- Почему они бездействуют, отправьте ещё спасателей! - кричит Чонгук, сдерживаемый сильными руками Джина.

- Юнги? Смотри на меня! Всё будет хорошо, понял? - как будто сквозь воду слышит взволнованный голос отца.

Ни Хосока, ни Тэхёна не видно, хоть за ними прыгнула ещё пара спасателей. Глаза Юнги уже ничего не разбирают на экране из-за мутной пелены слез, что жжёт глазницы. От страха руки вспотели и заледенели, и только когда до него доходят слова спикера о том, что Тэхёна в бессознательном состоянии вытащили, а Хосок выплыл сам, он делает глубокий вздох.

Почему, чтобы понять насколько человек дорог, он должен оказаться на грани жизни и смерти? Юнги тут же встаёт, вытирает дрожащими руками слёзы и бежит к судну.

Едва успевают ноги Хосока наступить на мокрый песок, как его шею окольцовывают руки Юнги, вставая на кончики пальцев и разрывая глубоким частым дыханием шаткий мир альфы. Хосок не медля ни секунды обнимает в ответ, окончательно отрывая ноги Юнги от песка.

- Я так испугался! - обдаёт горячим дыханием и уткнувшись кончиком носа в изгиб шеи, невесомо касается губами шоколадной кожи, прижимается всем телом к Хосоку, впитывая влагу с его экипировки и позволяя другой влаге литься из глаз.

- Всё хорошо, Юнги! - устало улыбается Хосок. Если омега будет его так обнимать, он готов подвергать себя опасности каждый раз, как только выпадет шанс.

Бригада скорой помощи тут же окружает Тэхёна и в сопровождении друзей, забирает в ближайшую больницу.

- Рану мы зашили на голове, наложили пару швов. Черепно-мозговая травма, так что, молодой человек, никаких нагрузок и уж тем более, никаких волн ближайшие четыре-пять недель, - говорит врач, проверяя температуру Тэхёна. В палате неподвижной «лесенкой дураков» стоят Джин, Хосок, Чонгук и Юнги, и альфа одаривает их слабой благодарной улыбкой.

- Тэээ, - делает шаг вперёд Чонгук, который выплакал все глаза.

- Иди ко мне, Гуки, - зовёт Тэхён.

- Так, молодежь! Не толпимся, выходим, выходим! - выводит врач зевак под удивлённый взгляд Джина.

- Молодежь? - переспрашивает Джин и бросает фирменный строгий взгляд на Хосока и Юнги, что беззвучно смеются. - Я останусь тут, а вы езжайте обратно. Решу все формальности.

Уже порядком стемнело, когда ярко-жёлтое такси высадило парочку прямо у пляжа Мэнли-бич. Юнги потряхивает от сырой одежды, а губы чуть посинели.

- Где вы остановились? Я хочу тебе кое-что показать, так что переоденься во что-нибудь удобное и встречаемся тут же, хорошо?

- Что показать? - нетерпеливо глядит на альфу Юнги.

- Будешь сегодня моим тренером, Мин Юнги? - загадочно улыбается, - встречаемся тут.

- Тренером? Что это значит? - ещё больше удивляется омега, - Ты не можешь каждый раз игнорировать мои вопросы! Это моя фишка! - кричит вслед Хосоку, что убежал в другую сторону и пропал среди многочисленной толпы.

Все варианты, куда мог отвести его альфа, оказались ничтожны перед тем, где они оказались. Большой крытый каток обдавал холодом и удивительным образом грел сердце Юнги. Он проводил в подобном зале все юношеские годы, тренируясь до потери сознания, пока травма не перечеркнула все мечты. С тех пор Юнги не мог пересилить себя и зайти на гладкую поверхность льда. Проводит шершавой перчаткой по льду и уверенно скользит в центр, отмечая, что все негативные воспоминания остались в прошлом. Под ногами мутный лёд, рядом Хосок, а в сердце покой.

- Юнги, осторожно только, хорошо? Не надо аксели всякие эти штуки делать, хорошо? Без... резких движений, - на выдохе произносит альфа, заворожённый плавными движениями Юнги. Тот скользит, оставляя за собой ёлочные узоры, поднимает ногу и в позе ласточки несётся по всему кругу, делает резкий поворот в центре и выгибаясь в спине вращается, загибая ногу назад и свободной рукой захватывая лезвие конька.

Хосок может поклясться всем святым, что есть в этом мире, что ничего более прекрасного он в жизни не видел. Юнги возвращается в исходное положение и вскидывает руки.

- Ты великолепен! - хлопает Хосок широко улыбаясь Юнги, который демонстративно кланяется единственному зрителю и ярому фанату в этом зале.

- Это было... это было каааак... - глубоко дышит скользя к альфе, что стоит у бортика.

- Как возвращение домой после долгой отлучки?

- Дааа!!! - глаза горят от адреналина и счастья, в самом чистом его виде, без всяких примесей. - Заходи, я научу тебя. Немного согни колени. Я сказал немного, ты что, на корточки хочешь сесть? - смеётся Юнги, глядя как ноги Хосока трясутся. - Продвинь одну ногу вперёд и не отрывай ото льда.

Хосок не может шевелиться, всё внимание сконцентрировано на Юнги, что смеётся открыто и беззаботно. Можно ли влюбиться ещё сильнее? Падать ещё глубже в омуте любимых глаз, можно ли? Оказывается можно. Хосок знает это.

- Тренер из тебя никакой, Юнги, - пытается шевельнуть ногой и тут же падает на колени, смех омеги ещё громче становится и заполняет не только пустое помещение, но и сердце альфы, - только смеяться и умеешь! - сам же в голос смеётся и перекатывается на спину.

- А почему тут нет людей? - присаживается на одно колено возле альфы.

- Я забронировал зал, - смотрит снизу на прекрасное создание, которое готово верить во всё, что ему скажут.

- Серьезно? - тут же садится опуская второе колено.

- Нет конечно! - щёлкает по носу Юнги и ощущения дежавю накатывают волной.

- Опять ты за своё. Я тебе больше ни за что не поверю! - встаёт и набирая скорость, мотает круги вокруг альфы.

- Прости, хотел тебя впечатлить, - складывает руки под затылком.

- Я думал мы прошли этот уровень.

- Так мы прошли? - приподнимается на локти и удивленно смотрит на Юнги, что притворился будто не услышал вопроса. Он превращается в совсем другого человека на льду. Этот вид спорта явно был создан для Юнги.

- Вставай, пол не с подогревом, если ты не заметил! - скользит на скорости и боковиной лезвия царапая поверхность, окатывает альфу мелкими частицами льда, что тут же тают на тёплой коже лица.

- Ты сам напросился, Юнги! - еле как встаёт и падает в сотый раз, в попытке поймать омегу. - Не так уж... это... и сложнооо, - падает на спину и беззвучно смеётся. Он уже порядком выдохся, усталость дня сказывается на нём и даже неприятный холод не может заставить его встать. Ему кажется, или на самом деле стало тихо? Поворачивает голову и видит тельце, что сжимается в другом конце ледяного покрытия. - Юнги? Что с тобой? Ты упал? - на четвереньках ползёт переворачивая Юнги, что схватился за ногу. - Ты упал? Где болит? - смотрит в лицо, что исказила гримаса боли.

- Нога... - жалобно стонет, - поясница, - сильнее смыкает веки, пытаясь скрыть подступившие слёзы.

- Блять, это я виноват. Какого хуя я тебя притащил сюда зная о травме?! Прости, Юнги, - не зная что делать, поворачивает голову, будто надеется в пустом зале найти кого-то.

- Я не упал... судороги...

- Какого чёрта?! Ты до сих пор не пошёл к врачу! Сейчас мы это исправим! - пиликает кнопками смартфона. - Джефф, срочно отправь бригаду скорой помощи по адресу, который я отправил... не спрашивай даже! - ещё больше злится альфа и демонстративно выключает телефон. Оттаскивает Юнги к выходу из ледяного царства и тут же забирает туда, где теплее. - Потерпи, малыш, - главное сделать вид, что ничего не сказано и игнорировать омегу, что наконец-то открыл глаза. - Ложись на бок и потяни колено, помнишь как я учил? - массирует всю ногу, пытаясь хоть как-то облегчить боль, и часто поглядывает на часы. - Наконец-то, я сейчас! - несётся к дверям.

- Малыш? Он сказал малыш, - улыбается сквозь боль.

- И так, молодой человек, рассказывайте, что случилось? - звонкий голос заставляет открыть глаза и Юнги видит перед собой докторов в белых халатах и сразу же закрывает: лёд, травма, доктор - слишком много совпадений.

- Он разве в силах что-то сказать? - вклинивается Хосок. - Осмотрите его ногу, что с ней не так? Вы же терапевт? Какие лекарства помогут и...

- Хосок! - поднимается омега и не решается спустить брюки перед ним. Хосок недовольно качает головой и всё-таки отворачивается. Раздеться в бассейне пожалуйста, а тут видите ли застеснялся, негодует альфа и нервно дёргает ногой.

- Обезболивающее я вам вколол, скоро отпустит. А на счёт травмы, думаю, что не в этом дело, на ощупь всё отлично срослось, но не помешало бы снимок сделать для уверенности, записать вас на приём?

- Да, - незамедлительно говорит Хосок.

- Хорошо. А теперь, скажите, когда у вас был последний цикл и половой акт? - дежурным голосом спрашивает мужчина в возрасте, поправляя очки на переносице. Хосок застыл, а Юнги и вовсе покрылся пятнами краски. Повисла напряженная пауза.

- Я это... подожду там? То есть... я пойду? - неловко произносит Хосок, не зная как себя вести и что сказать. И только плюхнувшись на скамейку у раздевалки облегченно вздыхает. Это определённо, не тот разговор, который он должен слышать. Взгляд цепляется за фотоаппарат Юнги, которую, видимо, он оставил тут. Листает фотографии: пейзажи, закаты, всякие котики и птички, Сеульские высотки с видом на реку Хан, океан, бассейн Айсберг и... господи боже мой, он! Хосок ещё больше удивляется листая дальше, где крупным планом запечатлён его профиль. Оборачивается и вопросительно смотрит на дверь, которую он недавно плотно закрыл, будто она даст ему ответ. Если и были сомнения, теперь их не осталось вовсе.

- Ну что? - поднимается навстречу доктору, - Что вы скажете?

- Вот список лекарств, пусть принимает с завтрашнего дня.

- А диагноз? - переворачивает листок.

- Вымирающий вид омег, - демонстративно показывает кавычки, от чего Хосок хлопает глазами пару раз. - Это просто насилие над своим организмом! Уму непостижимо! Столько лет без единого полового акта. А ведь это не прихоть, а физиологическая потребность организма. Вот он и мучает его своим способом. Идти против природы дело гиблое. Судороги и дальше будут, если он продолжит издеваться над своим телом и игнорировать инстинкты, хотя бы в период цикла. А если никогда не встретит истинного? Всю жизнь будет мучаться?

- Он сказал что ждёт истинного? - Хосок стоит поражённый подробностями интимной жизни Юнги и не может ничего понять.

- А иначе как объяснить это воздержание? Мазохист? Тогда ему прямиком к психотерапевту! - разводит руками. - Пусть трахается до смерти, вот что ему поможет.

- Вы и ему так сказали?

- А мне не стоило? Конечно сказал! Немало таких случаев видел, так что я знаю о чём говорю. - трогает в который раз дужку очков. - Кстати, вместе с обезболивающим я вколол и успокоительное, так что он скоро уснёт.

- А вы едете обратно на пляж?

- Разумеется. Если нам в одну сторону прошу поторопиться.

Машина скорой помощи казалась забитой напряжёнными частицами, что хаотично снуют туда сюда, протяни руку и обдаст разрядом тока. Хосок глядит на Юнги, что сидит напротив и наконец встречает недовольный взгляд.

- Чего уставился? - бросает раздраженно.

- Пытаюсь понять...

- Что?

- Зачем ты снимал меня? - качает камерой в подтверждении своих слов. Его забавляет реакция Юнги: делает глубокий вздох и не может найти слов, чтобы нескончаемым и малоприятным потоком обрушить на него.

- Ты?! - разъяренно кричит. - Никаких манер, тебе известно что такое личное пространство? Зачем ты лезешь туда, куда тебя не просят? Отдай сюда! - обходит каталку и идёт к нему, шатаясь на неустойчивых ногах, пытается отнять камеру и ойкает, когда машина делает резкий поворот и пристраивает его прямо на коленях Хосока.

- Ой! - альфа копирует голос Юнги и обольстительно улыбается, фиксируя руками талию и не позволяя встать. - Так зачем, Юнги? Зачем ты сфотографировал меня?

- Не смотри на меня так! - опирается руками на плечи альфы, сил кажется нет даже на то, чтобы моргнуть и он смотрит в любимые глаза, что заставляют гореть всё тело внутри ярким пламенем.

- Как так?

- Вот так!!! - горячие руки обжигают кожу сквозь ткань и приятная дрожь заставляет Юнги прикрыть глаза и без сил опустить голову на хосоково плечо, тело размякает то ли под воздействием успокоительного, то ли под воздействием непозволительной близости альфы. По телу прокатываются волны электрических разрядов, покалывая под ладонью Хосока, что поднимаясь по пояснице выше, надавливает и прижимает к себе расслабленное тело. Юнги совсем не против и льнёт ещё больше, зарываясь кончиком носа в ворот рубашки. От невинных прикосновений омеги, воспитываемый, вот уже несколько месяцев, контроль альфы трещит по швам, собираясь в тяжелый сгусток чувств внизу.

Смесь лимона и мяты кружит голову, и сквозь пелену дремы Юнги еле слышит ласковое «малыш».

- Юнги-я? Спишь что ли? - размеренное дыхание говорит само за себя и Хосок перекидывает другую ногу омеги сбоку, удобно устраивая их на своих коленях и меняя положение тела омеги в полоборота. - Какой восхитительный...

Машина останавливается и Хосок, свободной рукой накидывает сумку на плечо, и с омегой на руках, что сладко посапывает, направляется к отелю, где он живёт последние две недели. В душе ликует, что не знает отеля, где остановился Юнги; будет весомая причина чтобы объяснить, почему он в его номере.

Он ещё долго любуется по-детски невинным и умиротворенным личиком Юнги, думает мучительно долго о том, почему тот столько лет один? Кто разбил его сердце или он в самом деле ждёт истинного? Но в курсе ли Юнги, что Хосок и есть, тот самый истинный?

Юнги просыпается и лежит неподвижно, прижатый руками к широкой груди альфы. Медленно вытягивает правую ногу из захвата и наклоняет голову назад. Хосок спит, плотно сомкнув веки. Вырваться из захвата крепких рук кажется непосильной задачей, но Юнги справляется с ней, и выходит из номера отеля, не забыв накрыть одеялом Хосока. События вчерашнего дня огромными волнами, похлеще вчерашних, накрывают его, и он краснея всё больше хаотично собирает свои вещи.

Мысли разлетаются в разные стороны, будто листья подхваченные резвым ветром. Хосок не переставая думает о том, что это была первая ночь за четыре года, когда он спал до утра. Юнги о том, что это было самое необычное и неловкое утро в его жизни. Мысли Тэхёна кружатся вокруг Чонгука, что спит под боком, тот, в свою очередь дал обещание небесам, никогда не отпускать на волны своего альфу.

Мысли Джина занесли в далёкие времена, когда он за отцом Чонгука бегал, упорно добиваясь внимания.

- Ты бы гордился ими... - шепчет и вытирает слёзы. Чонгуку уже двадцать три, ему столько же было когда на свет родился его сын, а любимый навечно закрыл глаза. Удивительным был факт, что Чонгук не был похож ни на одного из родителей, больше Юнги напоминал ему Ёнсу. Такой же замкнутый и холодный. Прошло двадцать три года, как Ёнсу умер, оставив ему новорожденного омегу, покинул, оставив их наедине со всем миром. Только сын давал ему силы стоять на ногах, а появление запуганного Юнги, которого не пощадили собственные родители, изменило его жизнь перевернув в то русло, в котором он находился сейчас. Забрать Юнги было самым правильным решением, которое он принял, за последние двадцать лет.

- Категорически запрещены физические нагрузки, нервничать тоже. Лекарства купим дома, вещи собраны, рецепт у меня, документы в сумке, что ещё... я что-то забыл... - трёт виски Чонгук, суетливо вышагивая в палате.

- Гуки, в рецепте нет пункта «регулярное занятие любовью»?

- Тэээ, твои мысли плывут только в одном направлении, - улыбается уголком губ, пристраиваясь рядом. - Меня это так пугает, - огорчённо говорит, поглаживая тёмные отметины вокруг шеи от троса доски, что в замесе волн обвила его шею словно змея, - если бы не Хосок, я не знаю...

- Всё позади, не плачь, - Тэ гладит волосы Чонгука, пропуская пряди сквозь пальцы.

- Обещай мне, что больше не будешь участвовать в соревнованиях! - жалобно смотрит. - А что если что-то случится и наш ребёнок...

- Что значит ребёнок? - вскидывает удивленно брови, омега же сжимается от поспешных слов, жалея о сказанном. - У нас будет много детей, что значит один ребёнок?

- Тэхён... - всхлипывает.

- Зайчонок, от волн я не откажусь, но в соревнованиях участвовать не буду, хорошо? - Чонгук, как ласковый котёнок льнёт к нему.

- Ты думал... о детях? - прячет глаза, по-детски вытирая рукавом влагу с щёк.

- А ты удивлён? Конечно же думал. У нас будет целая футбольная команда! - тянет ещё больше на себя, любуясь на своё творение под воротом рубашки, что зажило недавно. - Ты мой, Гуки, и даже твой отец не сможет помешать мне. Тебе от меня никуда не деться!

- Ну и самомнение! - фыркает Джин у приоткрытой двери, - Как будто я собирался, наглец!

Случайно подслушанный разговор окончательно успокаивает отцовское сердце и он не бросает привычные косые взгляды в сторону альфы сына. Чонгук счастлив, а это самое главное. А вот что означает глупая улыбка Юнги, что не сходит с лица вплоть до отеля Резорт, будет сложно узнать. Когда же Джин замечает подобную улыбку на лице Хосока, который пришёл проведать друга, то вопросы отпадают.

- А где Юнги? - спрашивает Хосок, в надежде увидеть того, кто слинял от него рано утром.

- Завтра Новый Год. Юнги украшает комнату, он просто обожает этот праздник. Как маленький ребёнок ждёт фейерверк, - улыбается Джин, а Хосок делает важную пометку в списке того, что любит Мин Юнги.

- Когда улетаешь? - интересуется Тэхён.

«Общее собрание! Всем спасателям собраться в основной базе!» - раздаётся по рации басом голос Джеффри. А зашедший Юнги в свободной футболке, что вот-вот спадет с плеча, останавливает альфу на полуслове.

- Сейчас подойду, - отвечает по рации наблюдая, как бледные щёчки Юнги порозовели. - Выздоравливай, Тэ.

Взгляд возвращается к омеге, что подтягивает край футболки, которая тут же виснет с другой стороны, обнажая молочную кожу, где к месту была бы его метка.

- Будешь моим снеговиком? - полушёпотом говорит Хосок, подойдя к Юнги и пропуская сквозь свои пальцы тонкие пальчики Юнги.

- Что? - дрожащим голосом шепчет омега, взволнованный тёплым прикосновением.

- Обычно у Санты есть Снегурочка, а ты будешь моим снеговиком, - улыбается Чон, чуть сжимая холодные пальчики и демонстрируя свой красный наряд, болтая колпачком Санты. - Скоро увидимся, Юнги-я, - и исчезает за дверью.

- Что значит когда улетаешь? Куда? - спрашивает Чонгук, не обращая внимания на застывшую статую брата с счастливой улыбкой.

- В Сеул. То ли к Темину, то ли к Чимину, не помню точно, - морщится Тэхён, запивая горькое содержимое в стакане.

Юнги отмирает и смотрит нечитаемым взглядом на альфу брата. Хосок улетает? К Чимину? Омега чувствует себя маленьким ребёнком, к которому дали долгожданную игрушку и тут же отобрали. Кусает до крови нижнюю губу и сдерживает злость, обиду, ярость, что накапливается с каждой секундой всё больше и больше. Пусть летит к своей Снегурочке, он не позволит Хосоку играть с его чувствами.

- Чёртов спасатель! - рычит, силой захлопывая деревянную дверь своего номера. Украшенная комната больше не радует глаз, - вот и Новогодний сюрприз!

Юнги ломает голову, думая и перематывая назад насыщенные события последних дней и тоскливо смотрит через окно на пляж.

Бонди-бич стал ещё краше: ряды магазинчиков, отели, многочисленные бары и пабы украшены новогодними гирляндами, везде стоят наряженные ёлочки и доносятся рождественские песни. В Австралии разгар лета; вместо снега - песок на пляже, серфинг заменяет сноуборд, а кенгуру - оленей. Завтра Новый Год и пляж, на котором народ находится в ожидании грандиозного праздника, пестрит красным цветом колпаков и плавок.

- Ну уж нет! - сжимает кулаки омега, вдруг осмелев. - Не собираюсь я отсиживать свой зад в номере и смотреть как другие веселятся. Думаешь, я буду страдать по тебе, Хосок? Как бы не так!

Тщательно подбирает одежду, критично бросая всё на кровать, останавливается на коротких чёрных шортах и полупрозрачной рубашке того же цвета, крепит чокер на шее и наносит легкий макияж. Волосы в легком беспорядке и Юнги завершает образ солнцезащитными очками. Шаркая тапками заходит к Чонгуку и обнаруживает его на балконе, где прислонив голову на плечо Тэхёна, выпивает неизвестно какую рюмку коньяка.

- Мне было пять, когда папа привел Юнги: я его невзлюбил сначала, но он был таким несчастным, что я не смог долго дуться. Я решил ему стать тем, кого возможно, у него никогда не было - другом и братом, - говорит Чонгук, водя пальцем по стакану. Как всегда, алкоголь развязывает ему язык. Юнги не удивлен и решает не мешать откровениям брата, тихонько возвращаясь к двери.

- Потом я узнал, каким образом он к нам попал. Я до сих пор не могу понять, как можно было отказаться от части себя? Как мог помешать пятилетний ребёнок?

Юнги застыл: что значит отказаться? Что значит мешать? Его родители погибли в автомобильной аварии, разве нет?

- Отец Юнги нашёл истинного после рождения ребёнка и свалил, мерзавец, а папаша и того хуже, сдал ребёнка в детдом. Не узнай мой отец об этом, что было бы? Что бы стало с Юнги, если бы папа его не забрал? Мне так больно от этого, - допивает содержимое стакана и со звоном ставит обратно. - Знаешь, что самое ужасное, Тэхён? Они оба тут, в Австралии. Неужели им не интересно хотя бы увидеть его?

Глухие удары сердца отдаются в виски, разрывая на части сознание от правды, которую скрывали от него так долго. Стоит пораженный словами, которые вызывают смешанные чувства: с одной стороны, его родители живы, а с другой стороны ... Да тут миллион других сторон, одна больнее другой: он не сирота, а обуза, брошенка, изгой, отказник, убогий, нежеланный ребёнок, который, кроме лжи, ничего не достоин. Слёзы душат, но не наполняют глаза, они тонким слоем льда застыли на сердце, а слова заледенели на кончике языка.

- Юнги, боже мой! Как долго ... - Чонгук подходит медленно, будто боится, что тот растворится в воздухе. - Как долго ты тут? - щеки и нос красные от алкоголя, но взгляд ясный и тревожный.

Юнги смотрит и не может понять, как у людей получается лгать так долго? Как Чонгук, тот, в ком он души не чаял, мог скрывать такое столько лет? Как мог спокойно слушать обрывки воспоминаний из детства Юнги, как мог спокойно реагировать на то, как Юнги оплакивает их? Каков предел человеческой боли? Юнги уже видимо достиг его и хочет прекратить эту боль. Наступает такой момент в жизни, когда сил не хватает на вопросы и оправдания, прямой удар по темени заставляет тело застыть в вечном молчании. Юнги стряхивает цепкие руки с себя, не смотрит на брата, не говорит ни слова и уж тем более, не реагирует на рыдания за спиной. Что ему делать дальше?

Вся его жизнь - ложь: родители, первая любовь, Джин, Чонгук, Хосок... Хосок и тот решил свалить от него. И если отъезд альфы он считал своим предновогодним подарком, то подслушанный разговор по праву стал предновогодней бомбой. Бомбой не замедленного, а мгновенного действия. Юнги пробирается сквозь толпу веселых туристов, детей, местных жителей, спасателей: его взгляд не различает ни единого лица, бесцельно двигаясь туда, куда глаза глядят.

Ветер пробирается сквозь тонкую ткань рубашки и холодит кожу: приближаются черные грозовые тучи, нависая над океаном. Свежий запах лимона проводил его вплоть до самого выступа.

- Уходи, - измучено выдаёт омега и тишина разлетается на тысячи частиц воспоминаний, которые безжалостно атакуют одна за другой. - Уходи, Хосок! - повторяет, останавливаясь на краю обрыва на северной части пляжа, там, где волны с грохотом разбиваются о скалы. Омега давит ладонями на глазницы, пытаясь загнать обратно подступающие слёзы.

- Юнги, что ты делаешь? Отойди назад, пожалуйста, - умоляюще звучит голос Хосока. - Отойди назад, давай просто поговорим?

- Знаешь, как переводится «Бондай»? - звучит отрешенно.

- Лучше бы ты это не знал. Юнги, отойди я сказал! - Хосок дёргается, когда омега делает ещё шаг и смотрит вниз, где шумит океан подобно сердцам на краю пропасти.

- «Волна, разбивающаяся о скалы», - измученно улыбается, - каково это, разбиться о скалы? Думаешь я слабак? - безразлично смотрит на альфу, что стоит вытянув руку к нему.

- Нет. Все люди сильные, слабыми их делают только мысли. Давай поговорим, я хочу помочь тебе...

- Перестань врать! Прекратите вы! Вы все, прекратите мне врать! - надрывая голосовые связки кричит омега приближаясь вплотную. - Почему люди, которые ничего не носят тут, - тычет пальцем в грудь альфы, - решили собраться вокруг меня? Хочешь поговорить? Помочь? Ведь ты же такой внимательный, да?

- Успокойся, Юнги, - в целях безопасности держит его за локоть. Хосок много кого спас за эти четыре года, но ценнее этой жизни он еще никогда не знал.

- Хочешь знать что произошло? Все эти годы я думал, что мои родители погибли в автокатастрофе, по крайней мере, мне так сказали. Иначе как я мог оказаться в детдоме: это насколько я дорожил собою, что не допустил мысли о том, что меня бросили, отказались. Меня тепло приняли в новую семью, но до этого я прошёл все круги ада. Ты хоть представляешь что такое детдом? - вырывается омега из захвата.

- Юнги ...

- Нет, погоди. Самое интересное впереди. Я полюбил, точнее мне так казалось, идиот! - бьёт себя по лбу, - Знаешь сколько стоит моя девственность? Пятьсот баксов... на меня просто поспорили, а я поверил, идиот! - повторяет он и хватается за пряди волос. - Затем травма разрушила все мои планы и мечты на дальнейшую жизнь, будто разбитого сердца было не достаточно.

- Не надо ...

- Почему же? Ещё как надо! Я уехал и приходил в себя четыре года, чтобы снова разбиться о ложь длинною в целую жизнь. Я не удивлюсь, если сейчас молния в меня ударит. Судьба просто насмехается надо мной, я настолько жалок?

- Нет...

- Не ври мне! - хватает за края рубашки, - ты же врёшь мне? Скажи, какой скелет в твоём шкафу предназначен мне? Скажи и добей меня этим! - просит омега с безумным взглядом, слёзы катятся по щекам и сливаются с первыми каплями дождя, скатываясь к медовым ключицам. Хосок проводит ладонями по лицу Юнги, вытирая щеки от влаги и убирая назад волосы.

- Они все для меня ... ни один из них не предназначен тебе, малыш, - невыносимо больно смотреть на метания человека, которого хочется защитить, беречь, обнять и успокоить.

- Да? - отталкивает альфу и смотрит в упор. - А как же возвращение домой? К Чимину? - добавляет тихо.

- Как ты ...

- Какая блять, разница? Какая, нахуй, разница, ты же всё равно уезжаешь! - отчаянно кричит севшим голосом.- Скажи, зачем ты приручил меня, зачем сделал это? Чтобы проверить насколько мне будет больно? Спасибо, Хосок, так достаточно больно! - дрожит всем телом.

- Я никогда не брошу тебя! - Хосок больше не в силах смотреть на слёзы омеги, в груди щемит от того, насколько яростно он отбивается от каждого сказанного слова. - Хватит Юнги, вся боль мира не собралась в тебе одном!

- Да что ты знаешь о боли?

- Что я знаю о боли? Что может знать о боли человек, по вине которого погиб брат? Что же я могу знать о боли, Юнги? - Хосока трясёт от болезненных воспоминаний, которые столько лет мучают его и днём и ночью. Юнги стоит поражённый словами. - Единственное, что мне было вверено родителями перед смертью, я утопил в океане. Чимин, он же... он же такой слабый, беззащитный. Он тонул рядом со мной пока я наслаждался волнами. Он погибал рядом пока я ... Чимин, он же наверное звал меня, да?! - Хосок уже не контролирует свои эмоции, плачет и хватается за голову, смотрит на свои руки, будто худое безжизненное тело его брата появится и оживёт, одарит своей улыбкой и слабым голосом скажет «Привет, хён». - Он звал меня, он всегда звал меня... - Впервые за четыре года он говорит о нём, и события прошлого прокручиваются перед глазами как лента кинофильма. Вздрагивает, когда ладонь опускается на его плечо.

- Я хорошо знаю что такое боль, - берёт ладонь омеги и кладёт на грудь, где сердце отбивает бешеный ритм, - и тут, я ношу сердце, которое только тебе принадлежит. Ради тебя я готов обойти всю вселенную и вручить тебе в руки то, что ты хочешь. Скажи мне, Юнги, что ты хочешь?

- Я...

Капли дождя беспощадно барабанят по голове, стекают по колючим кончикам волос и разбиваются о холодный каменный выступ. Раскаты грома отдаются глухим эхом в сознании. Мир застыл, вся сущность человеческого существования накопилась в скалах, о которые с грохотом разбиваются несчастные волны.