Lifeguard Bondi Beach

Он морально был убит, когда увидел в каком состоянии Юнги приехал в Корею четыре года назад. Спрашивать сына было равносильно ковырянию в его открытой ране, а Чонгук и вовсе хранитель той крупицы переживаний, что Юнги с ним делится, не скажет и слова. Поэтому он не спросил ни того, ни другого: наступит время и он сам расскажет. Но Юнги молчал, а Джин не настаивал. Он любитель молчать и прятать свои глаза под белоснежной чёлкой, что висла незамысловатой шторкой уже четвертый год.

Теперь же каштановые волосы уложены назад, открывая лоб идеально контрастирующий с цветом волос. Джину очень нравятся изменения в сыне, нравится, что он наконец-то чувствует себя комфортно в своём теле, нравится, что не прячет глаза как раньше, что охотно идёт на контакт. Кто бы не влиял на него так, Джин готов благодарить его вечно и пожать руку человеку, которому удалось за четыре месяца сотворить это чудо. Он хочет познакомиться с ним.

— А ты знаешь, я полечу с тобой. Слишком долго я засиделся тут, посмотрю на ваши успехи с отелем и заодно с вашими альфами познакомлюсь, — вытягивается и хрустит позвонками.

— С Тэхёном, пап, — усмехается Юнги, представляя реакцию Чонгука на проверку отца. То-то он удивится неожиданному сюрпризу.

Кто ж знал то, что пиздецки большой сюрприз ожидает их.

***

Вечеринка в самом разгаре, Чон сидит у открытого паба и допивает пиво. Отъезд Юнги стал куда большим потрясением, чем он готов был признать и уж тем более показать. Он всячески старается вести себя как обычно, поддерживает совершенно неинтересные разговоры и смеётся над шутками, сути которых он и не пытается понять.

Работа перестала приносить то удовольствие, коим он так наслаждался. Все краски мира будто исчезли, всё стало серым и скучным. И лишь временами загружаемые на странице у Юнги фотографии из Айсберга были признаком того, что он реален. Хосок не выдумал его, он на самом деле держал его руку и наслаждался его обществом пока тот, ничего не сказав, исчез. Исчез забрав с собою самую светлую часть души альфы. В миллионный раз заходит на страничку Юнги и смотрит на фотографии снятые в бассейне, они греют ему душу подобно тому, как греют руки чашка горячего чая с мятой.

— Кто ж на пляжной вечеринке пьёт чай, тем более с мятой! — морщит нос и с грохотом садится на деревянный стул Вильям, местный врач и терапевт. Хосок молчит, пытаясь обуздать волны раздражения, которые поднимаются рядом с этим мужчиной в самое небо, будто самолёт по взлётной полосе. — Что-то Юнги не видно, — трёт затылок врач, а чашка Хосока чуть ли не взрывается от сильного захвата, тут же отдаёт обратно лишь бы Вильям не дышал запахом мяты, запахом, что предназначен только Хосоку.

— А тебе зачем он? — пристально смотрит, пытается по лицу, глазам, жестам понять что их связывает.

— Есть нерешённое дело, — тянет губы в ухмылке и затягивает сигаретой.

— На счёт травмы?

— Травмы? У Юнги? — удивляется, сводит густые брови к переносице и выпускает клубы дыма в сторону.

— Не важно, — раз Вильяму не известно о травме, их связывает что-то очень личное, и Хосок готов убить альфу если тот причинил Юнги боль.

— Два Хэннеси, пожалуйста, — стучит по барной стойке. — Юнги любит этот коньяк.

— Один, — качает головой бармену, — Юнги пьёт Мохито, классический. Или пьёт мятный чай после пробежки, иногда может выпить бокал вина и сразу же пьянеет. Так что, коньяк Юнги не любит, тем более с такими градусами! — хлопает по своим коленям и спрыгивает со стульчика, оставив в одиночестве Вильяма, у которого челюсть отвисла.

Когда любишь, мелкие детали поведения и тонкости вкуса становятся не такими уж мелкими. Каждая незначительная вещь становится значимым, каждая эмоция становится важной. Да. Хосок любит его, любит до боли в сердце, любит до безумия. Любит, но безответно. Кто знает, чем занят Юнги сейчас, может он не вернётся никогда?! Вспоминает ли омега о нём или забыл также быстро, как забываются сны? Каждый день на протяжении мучительно длинного месяца завершался именно с такими мыслями. Это давно вошло в привычку, мучать себя перед сном: смотрит на фотографию с Чимином, а затем на доску. Одолевают мысли выбросить и то, и другое, а потом останавливает себя. Возможно это его наказание, причём заслуженное.

Человек никогда не узнает в чём заключается его наказание, а в чем награда. Когда нам кажется, что дальше уже никак, судьба подкидывает неожиданный подарок.

***

— Сюрпри… — Юнги застыл у открытой двери Чонгука. — Какого хуя? Это что? — громко хлопает дверью и размашисто подходит к опешевшему Чонгуку, который мажет какой-то пахучей дрянью огромную отметину на шее, — Охренел, Тэхён?

Огорошенный Тэхён стоит и смотрит виноватыми глазами, понимает, что влип. Дверь снова открывается и с минуту Джин стоит в дверях, взгляд блуждает то по Чонгуку, то по Тэхёну, останавливается на метке и сумка с грохотом падает на пол.

— Папа? — голос даёт петуха и Чонгук немедленно очищает горло.

— Это что? — бросает на пол другую сумку, которая кубарем катится по полу. — Тэхён, я полагаю? — губы сжаты в плотную линию, а глаза метают молнии.

— Сэр, простите я могу всё объяснить… — мямлит Тэхён, но осанку держит вполне уверенно.

— Должен будешь объяснить! Ты его жрать собирался что ли? — метнулся альфа в сторону ухажёра сына, который юркнул за Юнги.

— Папа, не надо! — вклинивается омега выше и выше натягивая рубашку.

— А ты молчи! Молчи! — делает ещё попытку поймать и вновь оказывается перед сыном. — Это вам не игры, ты можешь подцепить заразу! — тянет ворот рубашки и громко ругается. — Да я тебя уничтожу, извращенец!

— Беги, Тэ! — выкрикивает Чонгук и окольцовывает отца глядя своими щенячьими глазками, этот взгляд работает безотказно, но сегодня ситуация критическая.

— Беги-беги, не дай бог поймаю все зубы до единого выбью! — яростно кричит и пытается вырваться из цепких рук Чонгука. — Не смотри на меня так. Я очень зол, как ты мог допустить такое? Думаешь это шутки?

— Пап, мы любим друг друга.

— Да любите сколько угодно, Гуки! Но метка? Да это не метка даже, это укус голодного зверя! Ну, попадётся мне этот дегенерат! — машет кулаком вслед Тэхёну, которого и след простыл. — Болит?

— Да, — честно признаётся Чонгук.

— Едем в больницу, надо швы наложить тебе на рану, а ему на губы, будь он неладен! — скалится и сжимает кулаки вспоминая Тэхёна.

— Ну, не до такой же степени, паааа. Мы были там, всё в порядке. Просто, она свежая поэтому и так ужасно выглядит.

— Хоть на что-то его мозги годны! Точно всё в порядке? — глубокие глаза смотрят с прищуром, показывая недовольство.

— Да, — твёрдым голосом отвечает Чонгук и льнёт к отцу. — Я так скучал.

— Я тоже скучал, малыш, — обнимает в ответ и дарит тёплый поцелуй в лоб.

— Почему вы не предупредили? Я бы подготовил всё к приезду, — бормочет омега.

— Ага, и замёл бы все следы да? Да это безобразие никакой грим не скроет. Ты должен был задержать его, Юнги. Юнги? — Джин растерянно озирается по сторонам. — Младший ранен, старший пропал. Я не зря приехал. Интересно, какой экземпляр альфы представит мне Юнги?

— Папа, погоди! — Чонгук останавливает отца и выжидательно смотрит. — Ты не смог? — тот отрицательно качает головой. — Как долго это будет продолжаться, папа? Он должен всё знать!

— Он только-только приходит в себя, ты не видишь как он изменился? Будто расцвёл. А сейчас исчез сразу после приезда. Он влюблён, Чонгук. — Альфа в миг теряет свой пыл и с громким вздохом садится на диван. — Мы ничего не расскажем.

***

Сидней встретил Юнги душной и дождливой погодой. Но это не останавливает сёрфингистов, а наоборот подогревает интерес, ловко седлают большие волны и маячат на горизонте. Мягкий песок приятно щекочет пятки и даже этому ощущению Юнги безмерно рад. Еле уловимый запах лимона становится всё сильнее и заставляет от удовольствия мурлыкать, ни один запах на свете так на него не действует. Юнги игнорирует знакомую тупую боль в теле и спешит увидеть альфу перед течкой, которая накроет его скоро. Медленно поднимается по ступенькам на спасательную вышку и свежий лимон становится всё гуще и гуще, наполняя легкие и проникая в каждую клеточку ослабленного тела.

— Ничего себе сюрприз! — шепчет Джеффри и пафосно поднимает руки к небу. — Господи, ты услышал мои молитвы. Спасибо! — пританцовывая бесшумно подходит к спящему Хосоку и победно машет руками перед ним, — Спасибо, — шепчет опять же и исчезает.

Хосок спит подперев щеку на тыльную сторону ладони, в уголке губ собралась слюна, веки плотно прикрыты, весь скукоженный сладко спит на неудобном пуфике. Только глубокое дыхание альфы заполняет пространство, убаюкивая биение омежьего сердца. Таким Хосока он еще не видел и от этой картины щемит сердце. Убирает прядь тёмных волос назад и подушечками пальцев, почти невесомо, проводит по острым скулам и останавливается на маленькой родинке, что расположилась на уголке верхней губы, к которой неминуемо тянутся губы Юнги. Ресницы альфы задрожали и бормотание Хосока останавливает омегу в сантиметре от губ.

— Чимини… — выдыхает альфа в губы Юнги, возвращая разум омеги с глухим стуком на землю. Не в силах шевелиться он смотрит на болезненную гримасу Хосока, по которой понятно, что ему снятся не розовые единороги, но от этого не легче. Он должен был узнать его запах, должен был почувствовать и плевать, что он спит. Заперев злость, обиду, ярость Юнги ясно видит, как надежда обтянутая в тонкий слой мнимого счастья дала трещину и рассыпалась под ноги тысячами важных воспоминаний. Он к себе даже не зашёл, настолько сильно хотел увидеть его, а он думает о Чимине. Еле разлепив веки Хосок вытирает слюну и фокусирует взгляд на омеге, что застыл возле него. — Юнги?

— Ага, я не Чимин, — тянет губы в ухмылке и смотрит с вызовом острых глаз, будто пытается разрезать альфу на части. Хосок не может понять спит он или это воображение разыгралось. Приподнимается и шумно вдыхает обожаемый запах. Каштановые волосы зачесаны назад, голова наклонена на бок, взгляд напряженный, будто пытается ледяным лезвием проникнуть во все внутренности Хосока. Альфа прикладывает все усилия, чтобы поток мыслей не превратился в тягучую вязкую смесь, что надрывно ломает все грани между воображением и реальностью.

— Когда ты приехал?

— Недавно, — отвечает и сразу же жалеет об этом, теперь он подумает что Юнги сразу после аэропорта прибежал к нему, хотя по сути, так оно и есть. Но Хосоку то не обязательно об этом знать. — Неважно. Ведь ждал то ты другого. — Смотрит вдаль лишь размазываясь и теряясь где-то за горизонтом. Юнги всё глубже уходит в себя и несокрушимыми цепями сковывает свои чувства, чтоб никто не мог достать до них.

— Никого я не ждал. Ты что… — альфа смотрит пару секунд и пытается разобраться в эмоциях, что отображаются на лице Юнги, и до него доходит. — Ты ревнуешь! — скорее утверждает, чем спрашивает и усмехается, заметив раскрасневшиеся щёки.

— Пффф, с чего ты взял? — взглядом в пол упирается и прикусывает нижнюю губу. Как быстро меняется его настроение: буквально минуту назад он готов был превратить Хосока в ледяную статую, теперь же он смущен и тщетно пытается это скрыть. Хосок не хочет давить и ещё больше смущать Юнги, ему достаточно просто смотреть на него.

— Я ждал только тебя.

— Ага, видно как ждал, — саркастично тянет Юнги, — мне пора, — спешит уйти подальше от этого места и альфы, что нечаянным именем разбил его надежды. Подсознательно он был уверен, что эта встреча изменит многое в их непонятных отношениях, но никак не мог предположить, что спящий человек может сделать настолько больно. Удивительно, как одно только имя может причинить боль. Зачем только он потянулся его поцеловать? Во всём виновата проклятая течка, раз маленькая родинка возымела такой эффект на него.

Номер отеля обволакивает любимым и чуть горьковатым запахом Хосока. Он так соскучился, вот только когда он успел так привязаться к нему? Завязывает ярко-красную бандану и спешит на пляж, пробежка ему наверное поможет. Должна помочь.

Хосок сидит на пляже и глаз не сводит с Юнги, который уже переоделся и разминает мышцы перед пробежкой. Красная бандана завязана на затылке, короткие шорты задираются, непозволительно обтягивая аппетитную попу, а чёрная майка контрастирует с бледной кожей. Каково же было его удивление когда он утром увидел Юнги, с новым цветом волос, прекрасный, свежий и такой родной. Альфа сразу и не понял, почему тот злится пока его ответ не расставил всё по местам. Надо же было кошмару приснится именно в этот момент. С другой стороны, эта ситуация показала, что Юнги ревнует и злится именно из-за этого. Хосок понял, что у него есть шанс, уж теперь то он не будет медлить. Хватит наблюдений, хватит молчаний. Юнги его омега и пусть весь мир знает об этом.

Решительно настроенный Хоби хрустит шейными позвонками и только замечает широкоплечего альфу, что расположился рядом ещё давно. Всего бы ничего, но тот откровенно любуется омегой, его омегой чёрт возьми.

— Я бы не советовал… — еле сдерживает свой гнев и встречается с проницательными глазами в уголках которых, собрались едва заметные морщинки.

— Не советовал бы чего? — оценивающий взгляд скользит по загорелому альфе в характерной яркой майке.

— Пускать слюни на моего омегу.

— На твоего? — брови летят вверх. — Юнги?

— Именно. Перестань пялиться на него, он в сыновья годится тебе! — негодует Хосок и думает, откуда он знает Мина.

— Неужто я такой старый?

— Я такого не говорил. Просто держитесь подальше от него, — пытаясь унять собственнические чувства говорит спасатель, сжимая песок в ладонях.

— Пожалуй, я откажу тебе в твоей просьбе, — отодвигается и встаёт, глядя в сторону Юнги, который заметил их.

— Я и не просил вовсе! — вскипает Хосок и встает, голова откинута и расположена вполоборота к объекту гнева, глаза сужены и неотрывно смотрят на наглеца.

— Папа, всё хорошо? — подходит Юнги и скользит беспокойным взглядом с одного на другого мужчину.

— Папа? — брови Хосока ползут всё выше и выше, в результате чего, на лбу появляются продольные морщинки, глаза расширяются и округляются, приоткрытый рот принимает овальную форму. В кои то веки решил отпугнуть альфу от Юнги, а тот оказался его отцом. Облажался по полной.

— Более чем, знакомлюсь с твоим альфой, — ситуация Джина забавляет, а виноватый и совершенно смешной вид парня, что готов был секундой назад на него наброситься, заставляет уголки губ подняться в еле заметной ухмылке.

— Что? — подаётся вперёд Юнги, не веря в услышанное и заглядывая в лицо Хосоку.

— Сэр, извините… я… — боже, как стыдно. Ещё и Юнги давит своим осуждающим взглядом, совершенно не помогая сгладить неловкую ситуацию.

— Пап, мы отойдём на минуту? — тянет Хосока за собой параллельно махая рукой отцу, что удивленно смотрит вслед.

— Один тупее другого, — произносит Джин получив за день второе извинение, уже от ухажёра Юнги. — Что не так с альфами этого пляжа? — разводит руками.

— Мой альфа? — изогнутая бровь красноречивее всяких слов. Какого чёрта этот альфа творит? Буквально полтора часа назад бормотал имя Чимина, а теперь говорит, что Юнги его омега. Как понять вообще этого человека?

— А что мне оставалось делать, он так подозрительно смотрел! — уверенно говорит Хосок, указывая пальцем в пустоту, будто там стоит его отец. Ему не хочется ударить лицом в грязь и выглядеть мямлей в глазах омеги.

— На меня много кто смотрит, что же ты будешь делать?

— А ты я вижу в восторге!

— Хосок!

Второй раз, Юнги произнёс его имя, второй раз за все четыре месяца знакомства. Месяц ожидания награждаются такими значимыми моментами.

— Что Хосок? Буду действовать по ситуации, — пожимает плечами и обольстительно улыбается.

— Ты не исправим!

— Уж какой есть, — Хосок ещё шире улыбается и втягивает до безумия приятный аромат.

— Прекрати обнюхивать меня и убери эту дурацкую улыбку, — злится Юнги. Он с ним играет, кто знает что у Хосока в голове.

— Рассвет.

— Чего? — сбитый с толку омега подозрительно оглядывает спасателя с головы до ног.

— Ты обещал мне рассвет, а обещания нужно сдерживать, Мин Юнги.

— Ты помнишь?

— Тебе пора бы уже запомнить, что я ничего не забываю.

— Не запомнишь тут, — бормочет Юнги, — Только на следующей неделе.

— Как пожелаешь, как раз и каток к Новому году накроют возле пляжа.

— Возле пляжа? Как это? — сердце Юнги трепещет всякий раз, когда кто-нибудь произносит слово "каток".

— Да, сказали в честь возвращения Юнги накрыть каток.

— Серьёзно?

— Конечно нет, — щёлкает по носу омеги и откровенно смеётся.

— Эй, — отмахивается Юнги и всё равно не прекращает смеяться над своей глупостью.

— Какой же ты доверчивый и наивный, таким легко разбить сердце. Нельзя всем верить, Юнги.

— А тебе? — омега смотрит внимательно на Хосока.

— Сам как думаешь?

— Это моя фишка, не отвечать на вопросы, — по детски выпячивает нижнюю губу и альфа изнывает желанием попробовать её на вкус.

— И я перенял её у тебя, — не в силах отвести взгляд от губ, которые только что облизнули розоватым языком. Блять, он издевается. Мало того, что он отчётливо слышит как аромат омеги становится нереально сильным, так ещё омега вздумал добить, облизывая свои алые губы перед ним.

— Голубки? Я тут час уже стою, — вклинивается в разговор Джин и протягивает по рожку мороженого. Он давно наблюдает за тем, как свободно и непринужденно ведёт себя Юнги рядом с этим спасателем. Его Юнги, замкнутый и тихий, откровенно смеётся с альфой. Это не может не радовать, и узнав как боготворят Хосока на этом пляже, Джин ещё больше успокаивается.

— Папа, это Хосок…

— Знаю-знаю, герой Бонди-Бич, — Джин хлопает альфу по плечу и смотрит одобряющим взглядом, — Мне уже успели всё рассказать в подробностях.

"Это ты ещё у Педро не бывал", думает про себя Хосок, скрепляя знакомство крепким рукопожатием, радуется, что неприятное начало знакомства не повлияло на отношение Джина к нему.

— Я вижу ваше знакомство прошло удачно, — со вздохом садится рядом Тэхён, когда Юнги с отцом удалились.

— Не совсем, я чуть не ударил его… — и Хосок во всех подробностях рассказывает о случившемся.

— Ебаааать … Ну, у тебя хоть исход обнадёживающий. А я по полной влип, — Тэхён откидывается на песок и прикрывает глаза. — Я метку поставил Чонгуку и чуть переборщил.

— Что? Что значит переборщил? И вообще, куда такая спешка?

— И ты туда же, чёртов консерватор. Я люблю его и он мой истинный, я не хочу чтоб на него кто-то смотрел. Тебе разве не хотелось бы Юнги поставить метку?

— Я… — поставить метку Юнги это предел мечтаний. Ему бы очень хотелось её оставить на нежной коже омежьей шеи, желательно там, где всем это видно.

— Вот и я, Хосок, и я. Пусть знают все, что Чон Чонгук принадлежит мне! — гордо говорит Тэхён ни на секунду не жалея о сделанном.

Но заслужить доверие бдительного отца оказалось тяжелее, чем думал Тэхён. Ему пришлось в тот же день перенести вещи в свой номер под чутким надзором Джина и придумывать всякие стратегии, чтобы провести время с Чонгуком.

— Тренируйся лучше, Ромео, — пошучивает Хосок над несчастным. Его же отношения с Джином были дружелюбными, и в один день за чашкой кофе они провели содержательную беседу о всяких насущных делах.

Юнги же не видно уже пятый день, о причине исчезновения он спрашивать не стал, и ежу понятно что у того течка. Соединение слов «Юнги» и «течка» вызывают огненный калейдоскоп ощущений у Хосока, его альфа рвётся наружу и несётся к отелю, чтоб выбить дверь и прижать к себе белоснежное тело. Удивительным образом его омегу не берёт загар, сколько он нежится под солнцем и остаётся таким же молочным. Хосок же на тёмный шоколад похож. Они как кофе с молоком: идеальное сочетание.

Хосок тоскливо смотрит в сторону отеля Резорт, понимая, что к тому времени как Юнги выйдет на пляж он будет уже далеко за пределами Бонди-Бич. Часть команды спасателей отправится на другую сторону острова* (Австралии? тогда континента) на две недели, дабы обезопасить жизни серфингистов во время турнира и приобрести новый опыт. Он бы послал этот опыт куда подальше, потому что его омега вернулся только недавно и увидел он его только одним глазком: неделя течки плюс две недели отъезда Хосока и пожалуйста, почти месяц.

«Чёрт, течка» ноет Хосок, альфа изнывает желанием и отчаянно сжимает челюсти.

— Двойную порцию, Педро, — сухо говорит другу.

— Жара мучает или кое-что другое? — смотрит удивленно. — Выглядишь не очень.

— Это не мне.

— Аааа, тому омеге?

— Да, Педро, — видит ухмылку. - Не говори ничего!

— Да я и не собирался!

Хосок считает до пяти и смеётся услышав вопрос.

— Всё так безнадёжно?

— А говорил не собираюсь… На этот раз тебя хватило до пяти.

— А ты всё также считаешь? — смеётся в ответ, — Ничего не могу с собой поделать, слишком любопытно узнать итог твоих ухаживаний. Я сначала охренел: Хосок за кем-то приударил и уже который месяц в пролёте? Да о вас тут каждый второй говорит, нуууу, среди местных конечно, — как всегда итальянец рассказывает ему о последних новостях. — Омега оказался крепким орешком, да?

— Оооох, Педро, всё-то тебе интересно! — мягко говорит Хосок, зная, насколько безобидно любопытство испанца. — Гони мороженное пока не растаяло!

Лично передав Мелани мороженое Хосок ещё немного топчется у ресепшена.

— Ну как? — нетерпеливо спрашивает.

— По нему и не скажешь ничего, — озадаченно занимает своё место за стойкой. Хосок негодует, как это не скажешь, когда каждую эмоцию можно прочитать на его лице? — Но выглядит он бледнее чем обычно, — завершает своё наблюдение девушка.

Бешеное сердце, кажется, норовит выскочить через глотку, отбивая болезненные удары о грудную клетку. Он бы мог сейчас пойти к Юнги, но желание удовлетворить потребности альфы меркнут с желанием понравиться Юнги, получить его доверие и внимание становится главной целью в жизни Хосока.

С появлением Юнги у него появилась чёткая цель в жизни, то ради чего стоит жить. Если мысли по ночам раньше всецело принадлежали Чимину, то теперь же они сплелись с мыслями о Юнги, как ветви плюща, неразрывно и безотказно действуя по разному: если мысли о первом погружали альфу в апатичные глубины скорби, то второй вытаскивал его на свет, сияя белоснежным рядом ровных зубов. Он миллион раз дал себе обещание, что будет делать всё возможное, чтобы омега дарил эту улыбку именно ему.

Юнги действительно крепкий орешек, Педро. И похрустеть этим орешком он был бы не прочь. Поэтому альфа относительно покорно, хоть и с яростным раздражением и беспомощностью, выходит из отеля, не забыв при этом поблагодарить Мелани.

— Ну, пожалуйстааа, — надув губы тянет омега.

— Гуки, мы же с тобой сто раз говорили об этом. Мне не впервой, со мной всё будет хорошо, зайчонок, — успокаивает альфа и пока что это не очень выходит.

— Не уезжай, до соревнований ещё далеко. Куда такая спешка? Итак мы видимся очень редко, уже надоел? — надувается Гук пуще прежнего.

— Что за мысли, Чонгук! Ты же знаешь как я люблю тебя, — сердце омеги отбивает чечётку каждый раз, когда слышит эти слова. Каждый раз как первый.

— Прости, я… уже скучаю, Тэ, — старается, чтобы голос не дал петуха.

— Зайчонок, — притягивает ближе и жадно целует, пытаясь утолить жажду и необузданный голод, будто все силы необходимые для его жизни находятся в его омеге. — Я буду звонить каждый день, Гуки. И вернусь очень скоро.

Хосок терпеливо ждёт и с унынием смотрит на Резорт, Юнги так и не появился. Теперь он его не увидит целые две недели: ну и что, что общение у них было минимальным, зато каждый день неизменно можно было наблюдать как омега совершает каждодневный ритуал: разминается, нагибаясь неприлично и отправляя воображение альфы в нокаут каждый раз. Казалось бы, пора уже привыкнуть, но какое уж там привыкать: омега бегает и обязательно устраивается за одно и тоже место за барной стойкой и пьёт мохито. Как предсказуемо!

— Удачной поездки, Хосок, — басом говорит тучный альфа направляясь к ним, прихрамывая на левую ногу, жмёт руку и одаривает Хоби крепкими объятиями.

— Спасибо. Мать твою, какой классный! — указывает на протез, — Как ты, Тони?

— Спасибо, дружище. Решил поменять на более яркий, — приподнимает край шорт. — Хорошо хоть там ничего поменять не пришлось, — громко смеётся альфа, указывая в сторону паха. Самоирония у Тони на высшем уровне, как и желание жить полноценной жизнью. — Ну, я побежал?

— Конечно, Тони. Передавай привет родителям!

— Обязательно! Мы все болеем за тебя! — показывает большой палец вверх, ободряющее улыбаясь. — Не сдавайся! — озорное подмигивание и Тони неуклюже убегает по тропе здоровья, сверкая своим красочным протезом. А Педро был прав, ухаживания за омегой не остались незамеченными местными жителями. Ему даже не хочется знать сколько всего выдумано в этих сплетнях.

Тэхён наконец подходит к нему, Хосок бросает последний печальный взгляд на окна отеля и беззвучно произносит: «До встречи, ледяной принц»

******************************
     Продолжение следует.

Здесь я совместила сразу несколько глав. (3810 слов.)