- бей

Лиза морально устала; тяжело смотреть на Кристину — она видит, как та гаснет. будто на горящую спичку покатом обрушилась ледяная вода. они почти не пересекаются — для обеих тяжело морально. не то, чтобы поговорить
не о чем, скорее страшно ворошить травмы.
Лиза только утыкается в учебник, пытаясь поспать на школьной парте. теперь по ночам то и делает, что прислушивается к звукам за стеной. и она искренне надеется не услышать то, чего не следует. за окном лежит первый снег, ослепляя всех вокруг, и на дворе ещё темно, хоть и восемь утра. синяки под глазами отдают фиолетовым и лицо помятое. она томно вздыхает, рассматривая новый партак Вилки. там что-то парное с Рони, в глазах
плывёт и Лиза видит не чётко. состояние подобно вовсе немощному. еле передвигается, цепляясь ногами, и смотрит в пол. последняя неделя для неё тревожная. и переживая за Захарову, забывает учиться, есть и спать. её посещают мысли о том, что Кристина уж как-то быстро заполнила собой сознание, что сидит в её голове и что при любом упоминании Лиза будто оживляется. это даже не забота; это что-то большее, в банальном желании узнать как дела и хотя бы пересечься взглядами.
Лиза при любой возможности глядит на Захарову, пытаясь поймать её взгляд.
высматривает, в надежде, что та не сломана окончательно. подходить страшно, а лезть в душу тем более. Кристина ведь подобна фарфоровой кукле: только прикоснись, и уже
разобьётся. она всматривается в доску своими холодными глазами, не выражая никаких
эмоций. Захаровой подсознание щебечет бежать. как можно скорее и непонятно куда.
она хмурится раз за разом, успокаивает себя и на индиго пытается не смотреть. потому что стыдно до безумия. всё ещё. её и без того хрупкий мир разрушен. она между двух огней: её семья или она. и чертовски неправильно делать выбор. но однажды придётся.
Захарова оглядывает класс, играясь ручкой. монотонное чтение какой-то лекции, сопровождающееся бодрым голосом учительницы, даёт возможность подумать.
выходя из класса, она слышит, как индиго окликает Мария Константиновна. почему-то хочется остаться, но женщина машет всем рукой на выход. а Лиза стоит столбом у её стола и ждёт хоть чего-то.
— Лиза, тут, в общем-то, такое дело, — она вальяжно складывает руки в замок, пытаясь подобрать слова, — до меня дошли слухи, что ты работаешь на кладбище. Лиза мнётся пару секунд, не зная, говорить ли правду. её терзают сомнения, а такой вкрадчивый тон пугает.
— Я подрабатываю там, — тянет слова, пытаясь смотреть в глаза, но перед старшими это всегда сложно, — Это не то же самое, что работа. А что? руки невольно начинают подрагивать.
— Дети не должны работать, это во-первых, — тянется за какими-то бумагами на столе, — а во-вторых, мне бы хотелось спросить, знает ли об этом твоя мама.
— Мама не знает, — выпаливает так быстро, как только может, — я говорю ей, что на тренировки хожу, — врёт.
— Лиза, — женщина смягчается: она видит начинающуюся панику девушки, — Из той информации, что у меня есть, твоя мама с тобой даже не живёт. Лиза пытается что-то возразить, но банально не может — Мария Константиновна не даёт и слова сказать.
— Ты понимаешь, что дети не могут жить самостоятельно? — Лиза только кивает, — Ты несовершеннолетняя.
— Да, но вам наговорили что-то не то, — наконец, оправдывается, пытаясь звучать убедительно, — Это просто слухи.
— То есть, ты живёшь с мамой? — Лиза кивает вновь. так неуверенно, что глаза сейчас заполнятся слезами. — Хорошо, я тебя поняла. Ты можешь идти. и у Лизы ноги еле слушаются. она уверена, что если бы курила, то сейчас засела бы в туалете на третьем этаже надолго.
она бредёт на следующий урок, сталкиваясь с Рони на пороге кабинета — та, видимо, заходила к Вилке. Рони ей приветливо улыбается, а Лиза только зыркает своими испуганными глазами. и её спокойствие улетучивается. вечером она пытается дозвониться маме, но та и вовсе не берёт трубку. это было ожидаемо. и снова засыпает, но в еще более жуткой тревоге.
***
Вилка болеет ангиной и не ходит в школу уже три дня. Лизе в школе скучно без неё и она искренне не понимает, как раньше обходилась без друзей. Кристина подсаживается к Лизе в один из дней и это ошеломляет. они не
говорили нормально уже неделю.
— Ты же не против? — пытается сказать это спокойно, а у самой внутри ураган Захарова себя ломает потихоньку. пытается убедить, что индиго ей не враг. ей хочется того тепла, что было раньше, она никак не может забыть чёртов октябрь.
— Нет, — искреннее удивление в глазах. они снова могут говорить. и от такого простого действия Лизу разрывает на части. пусть они молчат, но в компании друг друга. и это ощущается, как холодный душ в жаркий летний день. Кристина только изредка поглядывает, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции. она то ли слишком горда, чтобы начать говорить, то ли слишком боится. Вилка тем временем строчит Лизе, что ненавидит болеть.
***
Кристина, прийдя со школы, устало садится на кровать — вымоталась. близятся контрольные, через три недели уже можно будет идти на каникулы и она обязана получить хорошие оценки в семестре. поэтому усаживается за уроки. её оглушает звонок в дверь — никто из её знакомых его не использует. она
насторожливо поднимается. в глазке видит двух полноватых и староватых женщин с какими-то папками. она с опаской открывает дверь, и аромат приторных духов режет по нюху.
— Да?
— Здравствуйте, милочка, Кондаурову Ирину знаете? — та, что больше в объёмах тычет на соседскую дверь. Кристина только хмурит брови, пытаясь понять, о ком речь. брат из кухни кидает тихое «тётя Ира это.» и до Кристины доходит.
— Да, это мама моей соседки, — кивает, пытаясь рассмотреть записи на листах
планшетки.
— Почему просто не соседка? — женщина усмехается. весь её весёлый вид, кажется, не присущ данной атмосфере, — Она здесь не живёт?
— А вы, — осматривает их с ног до головы, — по какому поводу, собственно?
— Социальная служба, — женщина тычет на какие-то документы в руках, — нужно, чтобы вы постучались. и Кристина хочет зарядить себе по лицу. она, кажется, только что крупно
подставила индиго.
— Зачем? — в голосе слышится волнение, которое она так упорно скрывает.
— Потому что есть вероятность, что нам они не откроют. Это частая практика. Просто постучите как обычно, скажите, что это вы. За попытку предупредить вас ждёт ответственность.
— Хорошо, — Кристина трясётся; она прекрасно понимает, что индиго дома — она видела как свет горит, когда заходила сама. и ей думается, что пришел её черед спасать. подходит, неуверенно мнётся на пороге. сообщает, что звонок у соседей не работает и, по правде, хочет сбежать прямо сейчас. женщины отходят подальше и выжидающе смотрят на Кристину.
она бьёт кулаком прямо около глазка, отчаянно сильно и громко.
— Эй, это соседка. Лиза подрывается от дикого шума. её передергивает, когда она слышит голос Кристины. медленно подходит, понимая, что что-то не так. Кристина стучит не так. и за много лет ни разу свою привычку не меняла.
Лиза теряется; но не открывает.
— Видимо, они не дома, — Кристина поворачивается на женщин, предоставляя
обзор индиго, и у той челюсть отпадает. руки начинают трястись, а сердце уходит в пятки.
и женщины с папками в руках уходят.
приговаривают, что вернутся и Кристину обдает жаром. она ждёт пару минут, пока не слышит хлопок подъездной двери, и стучит уже привычно. Лиза, всё это время стоявшая в проёме, поспешно открывает дверь. а Захарова только лыбится, потому что индиго всё поняла.
— Не знаю как, но нужно тебе вернуть мать в семью, — опирается на косяк в своей протрепанной кофте, — это социальная служба была, они вернутся. Лиза то открывает, то закрывает рот. уже весь район знает, а Кристина не то издевается, не то и правда не в курсе слухов.
— Спасибо, — только и может из себя выдавить. и именно сейчас чувствует, как
снова тепло оживляет сердце, — Спрашивали что-то?
— Нет, — она умалчивает о своем проёбе; в конце концов, не знала ведь.
— Может, зайдёшь, чая выпьешь?
— Давай. сидят, обсуждая всё на свете. Лиза в слабом свете настольной лампы выглядит прекрасно. оливковая кожа сияет,переливаясь жёлтыми отблесками. Кристина только улыбается, согнув ноги в коленях, сидя на кровати.
— Как тебе то сочинение, что русичка недавно задала? — Лиза, подложив под себя ноги на маленьком рабочем стуле, обнимает плечи, немного ёжась от холода.
— Это то, где тема про семью?
— Да, — Лиза поспешно кивает, заливаясь смехом, а Кристина вместе с ней. в тишине смех индиго кажется звонким, с нотками смущения. и она прикрывает рот рукой, даже не касаясь лица.
— Не в том классе она это решила провернуть, — хриплый голос Кристины отбивается от стен комнаты. она, как и раньше, смотрит, ведя головой, исподлобья улыбаясь. и Лиза хочет растаять.
— У нас все, как на подбор, блять.
они обсуждают школу; много чего упущено, но это не значит, что они не могут это исправить.
— У тебя всё нормально с оценками? — Лиза спрашивает вкрадчиво, будто боясь.
— Да, — Кристина только кивает, глупо предполагая, что и сама справится. не хочет индиго напрягать, — Как там Вилка? переводит тему, но, по правде, и самой беспокойно. она могла бы и самостоятельно написать, но не решалась. они не общались с момента, как нашли Аляску.
— Она болеет, но уже скоро выйдет в школу, — Лиза тянется за конфетой, которые притащила за рабочий стол, — может, всё-таки, съешь? Я уверенна, это не самое странное из всего, что могло бы быть.
— У тебя дома так точно, — Кристина ухмыляется. смотрит несколько секунд на
яркую обертку в руках Лизы и сдаётся, —Ладно!
берёт конфету, отгоняя от себя лишние мысли. это всего лишь сладость. просто из необычного места.
— Она же упакованная! — индиго возмущается, складывая брови домиком, и сгибает руки в локтях, поднимая их вверх.
— Она с могилы! — Кристина воодушевления не понимает. только смотрит насмешливо так, будто Лиза ребенок маленький, —Ладно-ладно! Хорошо! — в защитном жесте выставляет руки, и, наконец, разворачивает конфету. можно
сказать, проглатывает, даже особо не жуя,
— Довольна?
— Да, — Лиза улыбается, как чеширский кот, выпячивая на показ всю свою хвалённую гордость.
— Слышишь, — Захарова становится на пару тонов тише, — как ты вообще попала на кладбище?
— Я туда ещё не попала, слава богу, вспоминая их недавнюю ссору, морщится: могла ведь, и уже не раз. Кристина только глаза закатывает, разгибая ноги и опираясь на стену спиной
поудобнее.
— Ну, ты поняла, о чём я.
— Я просто там раньше постоянно ошивалась, меня заметил сторож, я начала помогать ему, а потом всё как-то само — администрация предложила, — заглядывает, кажись, в самую душу, таращась на Кристину непробиваемым
взглядом.
— Почему? — Кристина голос свой едва слышит. он тянущийся, хриплый и посаженный. она складывает руки на груди, наклоняя голову в бок, — Почему ошивалась именно там?
— Потому что на всем районе это единственное место, куда не пойдет ваша
компашка, — и улыбается аккуратно, одними уголками губ.
— Понятно, — Кристина с себя же лыбится и кивает — как-то неприятно, что-ли. индиго только на кладбище от них прятаться и могла.
— Индиго, можешь помочь мне с последней темой по лит-ре? Я ничего не выкупила.
Лиза соглашается. читает ей около часа, попутно разъясняя всё в деталях. и вечер становится приятным. на душе легко, так, как когда-то было. они снова смущенно улыбаются друг другу. кидают взгляды и рассматривают
эмоции. на столе Кристина замечает распечатанный рисунок, и хватает его в руки, даже не подумав.
— Красиво, это ты рисовала? — поднимает взгляд на Лизу, которая загадачно лыбится.
— Нет, — аккуратно цепляет бумагу пальцами, отбирая себе, и рассматривает, — это новый эскиз. Кристина тушуется. оглядывает снова незамысловатый цветочный узор; он будто парный, отраженный. молчит, размышляя.
— И где это будет? — пытается сравнить рисунок с телом индиго. примеряет, а мозг подкидывает образы будущей картинки.

— На ключицах, — Лиза почти пищит от радости. улыбка не сходит с лица, и она ёрзает на месте от восторга. она это сама придумала.
Кристина вопросительно смотрит, поднимая брови. радость индиго хоть и не понимает, но ничего не говорит.
— Кто тебе их только бьёт в таком-то возрасте, — Захарова вздыхает, опуская плечи.
— Вилка. Пообещала прийти после завтра и набить, — Лиза аккуратно кладет эскиз обратно — на стопку книг, — Она будет с Аляской. и голубые глаза загораются: в них читается восторг, и, кажется, обещание их
наведать.