ОФИЦИАЛЬНО ДОЛБОЕБЫ!
Утро было странным.
Не потому что Кекс свалил чашку — он делает это ежедневно, это как ритуал уничтожения мира.
Не потому что Честер опять оставил носки в ряд, будто призывал древнего демона.
И не потому что Мэнди умудрилась проснуться с подушкой на лице так, будто её ночью пыталась задушить постель.
Странным оно было, потому что
они теперь… встречаются?
По факту.
По поцелую.
По признанию.
По тому, как их пальцы снова случайно сцепились утром в коридоре, и ни один не дёрнул руку.
Мэнди вошла на кухню, всё ещё слегка помятая жизнью, но зато со свежей мыслью в голове:
«Так. Мы пара. Значит надо… что-то… делать? Как это работает?»
Честер уже сидел за столом и ел хлопья так, будто победил их в битве.
Увидев её, он улыбнулся — той самой новой улыбкой, мягкой, тёплой, «ты мне нравишься и я теперь не скрываю».
— Доброе утро, — сказал он.
— Чё лыбишься? — автоматически огрызнулась Мэнди.
— Ты мне нравишься.
Мэнди чуть не выронила кружку.
— Есть же правила приличия, Честер! — прорычала она. — Нельзя бросать такие штуки в лицо человеку ДО кофе!
— Ха. Привыкай, — усмехнулся он и встал, подходя ближе.
Она сделала шаг назад.
Он — шаг вперёд.
Она — снова назад.
Он — снова вперёд.
И так пока она не упёрлась спиной в холодильник.
— Эээ… — Мэнди моргнула. — Это что сейчас было?
— Ты от меня убегала. Я тебя догнал. Теперь ты моя.
— Я НЕ СОБАКА, ЧЕСТЕР!
— Ну ты и не кот. Которого я, кстати, поцеловал первым, — ехидно сказал он.
— Заткнись, — прошипела она, но щеки предательски покраснели.
Он наклонился к ней, почти касаясь её губ.
— Если хочешь, могу компенсировать ущерб твоему эго.
— С чего ты взял, что моё эго пострадало!? — взвизгнула Мэнди.
— Ты три раза ударилась лбом о стол, когда вспомнила поцелуй.
— ЭТО НЕ СЧИТАЕТСЯ.
Он тихо рассмеялся.
А потом просто поцеловал её — коротко, мягко, но так уверенно, что у Мэнди подтосолила душа.
— …Бля… — выдохнула она.
— Да?
— Теперь мне придётся признать, что мне это нравится?
— Ну, если хочешь, можешь отрицать, но я всё равно вижу, как ты улыбаешься, дурочка.
Мэнди тут же перестала улыбаться.
— Я НЕ УЛЫБАЮСЬ.
— Улыбаешься.
— Я СЕРЬЁЗНАЯ.
— Ага.
Он снова поцеловал — чуть дольше.
У неё мягко подогнулись колени.
— Хватит так делать, — пробормотала она.
— Почему?
— Потому что я чувствую себя каким-то… мармеладным червячком. Мягким. Сопливым. НЕ Я.
Честер ухмыльнулся, обнял её за талию и притянул к себе.
— Знаешь что? Мне нравится твоя жёванная, мягкая версия.
— Я щас тебе жёванной версией в морду дам.
— Попробуй.
Она подняла руку — и вместо удара просто ткнула его пальцем в грудь.
— Ты идиот.
Он накрыл её руку своей.
— А ты моя идиотка.
Мэнди застыла.
— …Идиотка?
— Моя.
Пауза.
Длинная.
Такая длинная, что Кекс успел пройти мимо, посмотреть на них и выразить презрение ко всему человеческому роду.
— Ладно, — тихо пробормотала Мэнди. — Тогда… и ты мой идиот.
Он улыбнулся — настоящей, широкой, счастливой улыбкой, которой она раньше не видела.
— Ну всё, — сказал он. — Официально признано. Мы пара.
Мэнди фыркнула:
— Фу. Это звучит так… сопливо.
— Хочешь назовёмся корпоративным союзом придурков?
— Вот это уже ближе.
Он снова поцеловал её — на этот раз дольше и немного глубже.
Она ответила, положив руки ему на шею, чувствуя, как уходит напряжение последней недели.
Когда они отстранились, оба дышали неправильно.
Честер тихо сказал:
— Мэнди?
— А?
— Хочешь… сегодня никуда не идти? Просто… лежать, есть сладкое и обниматься?
Она хмыкнула:
— Это звучит как план архидебила.
— Я знаю.
— …Но я согласна.
Он снова притянул её к себе.
— Слушай, Чес…
— М?
— Только одно правило.
— Какое?
— Если ты ещё раз поцелуешь кота раньше меня…
я тебя реально выкину с балкона.
Честер склонил голову:
— А если он сам подставит морду?
— Тогда выкину вас двоих.
— Справедливо.
Они рассмеялись вместе.
И эта теплая, спокойная, домашняя тишина…
Больше не была страшной.
Теперь она была их.
Настоящей.
Пары.
Отлично. Тогда глава 24 — «Теперь это официально».
Я напишу её в твоём стиле: юмор, маты, нежности, адекватно-идиотские эмоции, их фирменная химия, кот-разрушитель, и чёткое подтверждение, что они теперь действительно пара — не намёками, не «может быть», а фактами.
Если хочешь что-то изменить — скажешь после.
Утро началось как-то слишком… нормально.
Слишком — на уровне «если сейчас никто не взорвётся, я буду подозревать мир в заговоре».
Мэнди проснулась не от крика, не от пранка, не от кота, который решил разнести дверь головой.
Она проснулась от того, что кто-то тихо, осторожно, почти робко коснулся её волос.
Она открыла глаза.
Честер сидел рядом на кровати, одной ногой на полу, другой — поджав, как школьник, который пришёл извиняться за разбитое окно.
И трогал её волосы.
Аккуратно.
Нежно.
Будто боялся, что она испарится.
— …Ты чё делаешь? — хрипло спросила она.
— Проверяю, что ты не сон, — буркнул он.
— А потрогать нельзя было кого-то другого? Типа кота?
— Кот царапается. А ты… — он смутился, — мягкая.
Мэнди приподнялась на локтях, щурясь на него, как сова после трёх бутылок энергетика.
— Ты чё такой… милый?
— Сам не знаю, — он провёл рукой по лицу. — Похоже, я в отношениях. Помогите.
Мэнди рассмеялась, но тихо. Не истерично, не в стиле «щас сдохну», а по-домашнему.
Она села, натянула одеяло до груди и посмотрела на него пристально, почти серьёзно:
— Слушай… нам надо поговорить.
Честер моментально напрягся, как кот, который услышал слово «ветеринар».
— Бля, только не «нам нужно расстаться», пожалуйста, я даже толком начать не успел.
Мэнди закатила глаза.
— Я хотела сказать, что… — она замялась, — мы… ну… мы уже вместе, да?
Он моргнул.
— А ты думала, я просто так тебя целовал? Это у меня что, "акция недели"? Каждой гостье по чмоку?
— Не удивлюсь, — фыркнула Мэнди.
Он схватился за сердце:
— Вот это оскорбление.
— Это правда, — пожала плечами она.
Она ждала — нервно, держа одеяло, будто щит.
Честер вздохнул, мягко взял её руку и сказал спокойно, без рофла:
— Мэнди. Да. Мы. Вместе.
— Официально.
— С печатью.
— С котом в роли свидетеля.
И тут — БАМ.
На кровать запрыгнул Кекс, приземлившись ровно между их руками, оттолкнув Честера задницей.
— Вооот, — сказала Мэнди. — Вот это и есть твой настоящий конкурент.
Честер ткнул пальцем в кота:
— Слушай, пушистая пельмень, дай нам пять минут. Мы тут судьбу решаем.
Кекс посмотрел на него с видом: «я старший в этой квартире».
— Он тебя съест, — сказала Мэнди.
— Пусть попробует, — Честер взял её за подбородок и наклонился ближе. — Ты всё ещё хочешь это… подтверждение?
— Ага, — пробормотала она.
И он поцеловал её.
Не так, как первый раз — нервно и осторожно.
А уверенно.
Тепло.
Будто говорит: «ты моя, я твой, и мне норм».
Мэнди потянула его ближе, обняла за шею, углубила поцелуй — и впервые сама не испугалась собственной инициативы.
В этот момент дверь их комнаты скрипнула.
Они отстранились.
Кекс стоял в дверях, медленно моргая, как будто сказал:
«Смешные люди. Смешные.»
Честер выдохнул:
— Он нас осуждает.
— Он осуждает всех, — сказала Мэнди. — Он бог.
— Мда.
Они снова посмотрели друг на друга.
Без паники.
Без «бля, мы че наделали».
Без внутреннего побега.
И Честер сказал:
— Тогда… это наше утро. Первое. Как пары.
Мэнди покраснела так, что могла бы жарить яичницу на своих щеках.
— Не смей романтизировать. Я сдохну.
Он улыбнулся.
— Привыкай. Теперь я твой официально разрешённый нежный долбоёб.
— О, боже… — Мэнди закрыла лицо рукой.
— С печатью, — добавил он и чмокнул её в висок.
— Чееееест… — простонала она. — Прекрати, я не выдержу.
— И это тоже, — ухмыльнулся он.
Она ткнула его в бок, он притворился раненым, рухнул на кровать, закинул руки вверх:
— ВСЁ! Я мёртв!
Она легла рядом, уткнулась ему в плечо и тихо, почти неслышно сказала:
— Мне… нравится, что ты рядом.
Он замер.
Серьёзно.
Даже дышать перестал.
Потом обнял её за талию — осторожно, нежно.
— Мне тоже.
Кекс лег сверху на их ноги, как замок: «никуда не уйдёте».
И впервые за всё время —
не было ни смеха, ни паники.
Только тепло.
Они — вместе.
Официально, блядь.