Пролог
Власть Зейна простиралась далеко за пределы Албании — его имя звучало шёпотом в кабинетах политиков и в тёмных переулках портовых районов. Албания лежала у его ног: порты, через которые текли реки оружия, отели, где отмывались миллионы, клубы, где вершились судьбы. Его вес был таков, что одно появление на встрече заставляло самых дерзких врагов сжиматься в креслах, а конкуренты заранее просчитывали пути отступления, едва заслышав его шаги.
Он был расчётлив. Жесток. Непоколебим. Враги знали: переступить черту — значит подписать себе приговор. Молва о его расправах передавалась из уст в уста, обрастая деталями, превращаясь в легенды, от которых холодели даже бывалые бандиты. Никто не смел бросить ему вызов открыто — те, кто пробовал, исчезали бесследно, словно их и не было.
Но по ночам реальность трескалась, и в бреши проступало её лицо. Пять лет он гонялся за призраком — по городам, по странам, по краю безумия. Она должна существовать. Обязательно. Иначе зачем сны так реальны? Пять лет он видел её во снах — хрупкий образ, который не давал покоя. В мире жёстких правил мафии это казалось безумием: навязчивая мечта, ставшая одержимостью.
Адель Росси считала себя самой обычной девушкой. Она смеялась легко, краснела от неловкости и верила в чудеса. Весёлая, мягкая, невинная — такой её знали все. Родители в вечных командировках, и работе. зато бабушка — мудрая, добрая, с пирогами по воскресеньям. А ещё — подруги детства, Тина и Лана. Те самые, с которыми можно молчать часами, делиться самым сокровенным и знать: они не осудят.
Адель обожала маленькие ритуалы, которые сама же и придумала. Каждое утро она открывала окно, чтобы впустить в комнату первые лучи солнца, и шептала «доброе утро» старому клёну во дворе — он рос там, сколько она себя помнила. По средам она с бабушкой пекла печенье в форме звёзд и сердечек, часть которого потом раздавала соседям. А перед сном обязательно читала хотя бы пару страниц — чаще всего истории о путешествиях, где герои находили не только сокровища, но и себя.