Отражение

Огромная благодарность всем кто пишет отзывы к работе💗
_______________________________________

Вечер медленно опускался на город, наполняя его мягким светом фонарей и тихим шёпотом уходящего дня. Атмосфера была поистине чудесной - уютная компания Сон Дже, и любимая компьютерная игра, в которую они играли. Благодаря его мастерству, давалась им с поразительной лёгкостью. Игра за игрой сменялась зеленой надписью на экране монитора - «победа», казалось, что сейчас весь мир остановился , чтобы не мешать их отдыху. Но усталость, словно незримый вор, медленно подкрадывалась, стискивая мышцы, заставляя тела затекать и требовать отдыха или хотя бы легкой разминки.

Парочка невольно переглянулась, и в этом взгляде, наполненном пониманием и нескрываемой нежности, без слов родилось общее желание - выйти из душного компьютерного клуба на свежий воздух. Они тихо направились к выходу, словно двое путников, ищущих передышку в этом суетливом мире.

Время уже близилось к сумеркам - небо окутывалось темнотой, усыпанной редкими, словно драгоценные камни, звёздами что мелькали между облаков. Холодный вечерний воздух нежно обдувал кожу, вызывая лёгкую дрожь, но между ними царила удивительно тёплая, уютная атмосфера, казалось невидимая нить связывала их по рукам и ногам, с каждым разом только крепче.

Они остановились чуть поодаль от входа в клуб. Юна, не спеша, доставала из кармана кофты пачку любимых сигарет, но не успев достать одну из них, как Сон Дже нежно, почти бережно, вложил в её губы свою сигарету. Его руки были теплыми, а взгляд - полон заботы и тихого трепета. Зажигалка вспыхнула, пламя мягко осветило лицо девушки, когда она делала долгую, медленную затяжку. Никотин заполнил лёгкие, смешиваясь с прохладой ночи, это сочетание дарило необычайное чувство комфорта и умиротворения, от которого Юна прикрыла глаза в блаженстве.

Девушка улыбнулась, тронутая таким милым поступком от Сон Дже. Ей нравилось быть с ним - в шуме и в тишине, в разговорах и в молчании. Всё казалось правильным и естественным в его присутствии . Но в глубине души у неё тихо зародился один вопрос, который не давал покоя, застревая в мыслях, скребя разум требуя незамедлительного ответа.

- Почему он так послушно побежал за телефоном? - облокотившись о стену клуба спросила стоящего перед ней Сон Дже , что был слишком невозмутимым, спокойным и расслабленным.

- Он боится - легко ответил Сон Дже повернувшись к девушке .

- Но почему? - парировала Юна желая узнать подробности

Сон Дже склонил голову и сделал шаг к девушке что беззаботно покуривала сигарету.

- А нужен повод? - уставившись на ее лицо отвечад вопросом на вопрос.

- Да - твердо сказала Юна смотря прямо в глаза парню. - Чем ты занимаешься? - наклоняя голову на бок продолжала давить своими вопросами .

Сон Дже выдохнул от бессилия перед ней , повернув голову в сторону темного переулка пытаясь понять как лучше ответить , стоит ли ей вообще знать о том кто он на самом деле, его чувства беспокойства нарастало, что если она испугается и уйдет от него не оставляя следов, сможет ли вообще он отпустить Юну.

- Воровство, избиение, угон всем этим я занимаюсь - не в силах врать произнес парень не поворачивая головы и даже отступив от девушки на шаг.

У Юны сжались все внутренние органы - холодный, ледяной ком страха сдавил грудь, заставляя сердце колотиться так громко, оглушая своим стуком слух. Внезапность такого признания ударила по ней, как удар шокера, в голове ринулись пугающие мысли: «Если это правда... если всё именно так, я вляпалась по уши. А если с ним что-то случится - я просто не смогу это пережить. Это меня уничтожит...» Тяжесть этих мыслей давила слишком сильно, невидимые цепи начинали тянуть вниз, тело непроизвольно начинало подрагивать от внутреннего напряжения и ужаса от услышанного.

Сон Дже, почувствовав, как воздух вокруг них сгущается, сама атмосфера наполняется тягучей тяжестью, медленно повернув голову в сторону девушки. Он увидел, как лицо Юны искажается в недоумении, глаза наполняются страхом, а взгляд застревал где-то вдали, глядя сквозь него, утопая в собственных мучительных мыслях и сомнениях. В её глазах отражалась растерянность, будто она потерялась в лабиринте своих переживаний , не зная, как найти запасной выход.

- Ты что, впервые испугалась? - голос Сон Дже прозвучал с лёгкой усмешкой, но в ней сквозила горькая ирония. Он наблюдал, как на её лице появляется та самая гримаса - смесь страха и непонимания - которую обычно видел у тех, кто знал его повседневную сторону: грубияна, мерзавца, бандита. В его голосе звучало раздражения и усталость .

Он продолжил, внимательно следя за её реакцией, и заметил, как страх постепенно сменяется на то самое равнодушие, она вновь прячется за непробиваемой маской, которую он видел ранее.

- Я состою в союзе, - сказал Сон Дже, снимая очки и раздражённо потирая переносицу, пытаясь стереть с себя тяжесть ситуации. - Правая рука главного... или, может, всего лишь пешка в его руках. Я до сих пор не до конца понимаю. - Он глубоко вдохнул, делая долгую, едкую затяжку, чтобы обжечь горло никотином и хоть как-то заглушить внутреннее раздражение. - И то, что этот тупой инчановец увидел тебя со мной... - его голос становился тише, - Бэк Джину вряд ли это понравится.

Сон Дже продолжал говорить, несмотря на отсутствие какой-либо реакции, в голосе была горечь безысходности, он делился с ней обычной жизнью что он проживал ежедневно на протяжении нескольких лет. Не договаривать ей что-то было - нельзя, лгать -невозможно.

Юна слушала, пытаясь унять бушующую внутри бурю эмоций - страх, растерянность, непонимание, смешивались с растущим сочувствием и тревогой. Как теперь к нему обращаться? Как принять то, что перед ней не просто обычный школьный хулиган, а человек с тяжёлым, опасным настоящим и не менее сложной судьбой.

Медленно тело Юны скользнуло вниз по стене, колени поджались к груди, а голова опустилась, скрывая лицо под распущенными темными волосами, сейчас она пыталась сбежать от всего мира и главное от самой себя. В её душе развернулась бездна сомнений и страхов, она погрузилась в глубокие размышления, пытаясь найти правильный ответ в самой себе.

Парень выдохнул остаток дыма, опускаясь рядом с девушкой. Он внимательно смотрел, как свет в её глазах постепенно тускнеет, девушка что так ярко сияла рядом с ним, сейчас потухает, в этом взгляде он видел не только страх, но и боль, растерянность. Неужели правда может так разрушить? Неужели она не сможет принять, кто он есть на самом деле? В его сердце что-то сжалось от бессилия - он боялся потерять , боялся, что эта тяжёлая правда воздвигнет перед ними те стены что он без труда рушил все это время.

Тишина между ними становилась невыносимой - весь мир замер, наблюдая за двумя потерянными душами, скованными страхом потери.

- Просто не влезай в чужие дела, и проблем не будет, - прошептал Сон Дже, голос начинал подрагивать, как тонкая нить, которую только начинали натягивать до предела. Осторожно, боясь причинить боль, боясь что она оттолкнет, он убрал с её лица прядь волос. Пальцы едва касались кожи, а лицо Юны было почти прозрачным - бледным, словно фарфоровая кукла, сливающаяся с белоснежной стеной позади.

Сон Дже глубоко вздохнул, ощущая бессилие, которое начинало сжимать грудь. Его взгляд приковался к ней - к девушке, которая не отвечала ни на слова, ни на движения. Она была неподвижна, статуя, лишенная жизни, эмоций, чувств. Это безмолвие сжимало его сердце, обнажая раны, которые он так старательно пытался скрыть. Внутри всё горело болью и сомнением - кем он был? Грязным, сломленным человеком из гнилого мира, в котором не было места свету, которым стала для него Юна. Её чистота казалась недосягаемой, словно сияние, освещающее мрак в душе Сон Дже.

- Ты теперь откажешься от меня? - голос сорвался, сердце сжалось, дыхание сперло, воздух исчезал из легких при каждом новом слове. Он боялся услышать ответ, боялся даже представить, как она отреагирует.

Если Юна решит уйти - он поймёт, хотя это будет означать, что его мир рухнет, он умрет, не физически , но его моральное состояние перестанет существовать. Он впервые доверился кому-то, впервые позволил себе почувствовать и принять искреннюю близость с кем то. Но если она останется - он почувствует, как петля на его шее затянется до предела. Он не достоин этой девушки, и эта жестокая правда жгла сильнее огня, но потерять её было равносильно самоубийству.

Юна услышала этот вопрос так отчётливо, что внутри всё начало переворачиваться - бабочки в животе что прежде отзывались нежной щекоткой, сейчас метались в хаотичном порядке. Мысль о том, чтобы забыть о Сон Дже, даже не смели приходила в голову - это было бы всё равно, что вырвать часть себя, часть своего сердца. Его образ глубоко вырезался на душе, захватил все мысли и чувства. Их связь казалась ей не просто правильной - она была единственной возможной.

Она тихо рассмеялась, чуть горьковато, осознавая всю абсурдность предложения отказаться от парня. Даже если бы это стояло ей жизни - Юна не смогла бы.

- Как я могу... - голос был мягким, тёплым, словно луч солнца, пробивающийся сквозь густые облака. Она подняла голову, и на лице расцвела нежная улыбка, глаза заблестели от искренних чувств, от волнения перед ним. Ладонь Юны лёгко, ласково коснулась щеки Сон Дже, большой палец медленно провёл по коже, стараясь запомнить каждую черту. - отказаться от тебя... - произнесла девушка, и каждое слово звучало как обещание, исходящее не просто из уст, а из самой глубины сердца.

Сон Дже замер, вся улица вдруг застыло без движения и звуков . Его сердце, обычно стучащее ровно и уверенно, сейчас казалось остановилось на мгновение, оставив пустоту, холодную и безмолвную. Вокруг исчезли все звуки - ни шороха, ни дыхания, ни даже отдаленного эха. Будто их двоих погрузили в некий вакуум. Взгляд Юны был направлен на него с такой глубиной, теплотой и нежностью, что Сон Дже показалось, как она видит в нём не просто человека, а что-то бесценное. Это осознание давило, сковывало все тело и разум - он не мог, не имел права подвести её, не мог оставить, не мог оттолкнуть.

Его глаза, чуть расширенные от неожиданности услышанного, не отводил взгляда от девичьего лица. Сон Дже чувствовал, как каждая мелочь - лёгкое движение губ, блеск в её глазах, мягкий изгиб улыбки - приобретали особое значение. Внутри всё его существо наполнялось смесью страха перед этой девчонкой, словно он стоял на краю пропасти, но она протягивает ему руку.

- Но ты ведь испугалась, - его голос прозвучал ровно, хоть и скрывал волнение. В словах не было обвинения, лишь попытка понять - правда ли это, или всё это сладкий сон, и он вот-вот должен проснуться.

Юна кивнула, не отрывая взгляда. Её улыбка вспыхнула, как маленькие искорки, медленно, осторожно приблизилась к парню. Руки легли на шею Сон Дже, мягко обвивая её, показывая всю серьезность своих намерений. В этих прикосновениях было больше, чем просто физический контакт - там была забота, поддержка и бессловесное признание того, что страх сейчас не имел значения.

Сон Дже не мог пошевелиться, но ощущал каждую деталь : тонкий аромат её духов, смешанный с теплом тела, которое каждый раз ридавало ему спокойствие. Его разум, обычно переполненный мыслями, сомнениями, настороженностью ко всему сейчас сосредоточился исключительно на ней. Всё, что он считал ненужным - тепло, ласка, нежность, искренность, доверие оказалось необходимым рядом с ней.

- Но ты не сбегаешь. - тихо, настойчиво спросил Сон Дже, притягивая Юну ближе к своему телу. Его глаза искали в её взгляде ту уверенность, ту осознанность, которая могла бы утешить его тревоги. Он осторожно обнял Юну за талию, его объятия были нежными, тёплыми, окутывая девушку заботой, но в то же время крепкими - такими, что обещали не отпускать.

- А ты отпустишь? - Юна улыбнулась сквозь лёгкий смешок, цепляясь за его шею сильнее. Она уткнулась носом в его прохладную кожу, чувствуя, как по ней бегут мурашки от её тёплого дыхания. Вдохнув глубоко, она вбирала в себя аромат табака, смешанный с его парфюмом - этот уникальный, который мгновенно успокаивал и дарил чувство безопасности. Сердце трепетало, а глаза медленно закрывались, растворяясь в спокойствии и тепле, исходящего от парня.

В этом мгновении не было ни страха, ни сомнений - только тихая уверенность в том, что рядом есть тот, кто не отпустит.

Её решение не знало нюансов - оно было чистым и ясным, как первый вдох после долгой зимы. Юна хотела лишь услышать его, почувствовать его настоящего, безо всяких масок, без едких оскорбительных фраз, которыми он постоянно обдавал остальных. Её не интересовало, чем парень занимается по жизни, насколько ужасен он был в отношении к другим людям - она видела его настоящим. И это было важнее всего. В его искренности, в уязвимости, которую он не прятал, она находила отражение собственной души. Юна видела их сходства и одновременно противоположности - те силы, что всегда притягиваются.

- Нет, - чётко, без доли сомнения выдохнул Сон Дже, для него это было единственно правильное решение.

Его руки сжали девушку сильнее, охватив в крепких объятиях. Сейчас её тело не дрожало - наоборот, оно словно распустилось в его руках, расслабленное, доверчивое, отдающееся полностью и без остатка. В этот миг он отвечал сердцем, сжимающимся от боли и чего-то большего, невыразимого словами. Он зарывался ей в волосы, закрывая глаза, не заботясь о том, как они выглядят - просто двое, сливающиеся в комок тепла и уюта прямо на холодной улице.

- Тогда выбора не остается, - с лёгким сарказмом, но с тёплым смешком ответила Юна, прижимаясь к нему ещё сильнее. - Придется тебя терпеть.

Сон Дже рассмеялся, прижав лицо к её плечу. Чувства перемешались, разливаясь по телу приятным теплом, которое разгоняло прежний холод, страхи и грызущие сомнения. Его руки крепко сжимали талию, поглаживая спину, а губы нежно покрывали тонкую шею лёгкими поцелуями. Он зарывался в её волосы, словно хотел спрятаться от лишних глаз, растворяясь в этом мгновении.

- Ты выводишь меня из себя, - томно прошептал Сон Дже, чувствуя, как от его поцелуев тело что находилось в руках невольно подрагивает, откликаясь на каждое прикосновение.

Их интимная связь была короткой, но глубокой - словно вспышка света в сумерках, яркая, согревающая. Но именно в этот момент, когда они уже почти забыли о всём на свете, в их пространство вторгся тот, кого они ждали всё это время, но о котором давно позабыли, растворяясь друг в друге.

Сбоку появилась фигура Чхве Хе Мана. Он стоял в тени, боясь произнести хоть слово, наблюдая за парой, уютно устроившейся подальше от уличной суеты. Его кашель прервал тишину, пытаясь привлечь их внимание, не желая сразу вмешиваться.

Они всё-таки смогли оторвались друг от друга, разрывая невидимую, хрупкую нить, что связывала их в этом мгновении. Сон Дже с явным раздражением встал в полный рост, потянув девушку за собой, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, а главное над собой.

Воздух вокруг казался густым и тяжёлым, как перед грозой - даже лёгкий ветерок, пробегая по улице, приносил с собой запах асфальта и приглушенного городского шума, который сейчас казался слишком громким , слишком навязчивым. Каждый звук - шорох одежды, тихое дыхание, треск сигареты - приобретал особую остроту.

Чхве Хе Ман, уже стоявший в низком поклоне, дрожал всем телом. Он не знал, чего ожидать - ведь появление этой девчонки в его жизни приносило лишь неприятности. Как минимум дважды из-за неё он получил по лицу, и теперь стоял перед Сон Дже, который мог уничтожить его жизнь, Сон Дже был - непредсказуемым и опасным.

- С... Сон Дже, вот... - протянул он телефон дрожащими руками, заикаясь от страха. - Прости, я не знал... - продолжал извиняться Хе Ман, обращаясь только к Сон Дже, но тот не дал ему шанса продолжать.

Сон Дже не хотел слушать пустые слова и глупые извинения. Его взгляд был холоден, вид отстраненный, голос приобрел навязчиво раздраженный оттенок:

- Не передо мной, - сказал он, отвернувшись в сторону дороги, закидывая в рот новую сигарету, стараясь унять таким образом внутреннее напряжение.

Хе Ман резко перевёл взгляд на девушку, стоявшую чуть позади за спиной Сон Дже, и начал делать низкие, почти раболепные поклоны. Его тело тряслось от страха, а голова была опущена так низко, что казалось еще немного и его голова соприкоснется с асфальтом. В этих извинениях не было ни гордости, ни достоинства - только отчаяние.

- Прости, Ли Юн На, - громко и четко произнес Хе Ман, не глядя в её сторону, протянув телефон к девушке. Но голова всё так же оставалась опущенной слишком низко.

Юна взяла из рук трясущегося парня телефон. Осмотрела его - нет ни царапин, ни трещин, экран цел и чист, даже пыли не успел покрыться. Проведя пальцем по экрану, она убедилась, что это действительно её телефон. С облегчением выдохнула и вновь улыбнулась, радуясь возвращению своей вещи.

Её улыбка была тихой, немного робкой, как светлый проблеск в сумерках. Вокруг всё ещё висела тяжесть, но в этот момент она казалась чуть легче для девушки.

Тем временем Чхве Хе Ман не умолкал - продолжал множество раз извиняться перед девушкой, что только начинало напрягать Сон Дже. Тот наблюдал за этим сюрреалистичным представлением с нарастающим раздражением. Он хотел показать, что никто не имеет права трогать эту девчонку - ни красть вещи, ни оскорблять, ни причинять ей боль. Но всё происходящее сейчас казалось невыносимо раздражающим.

- Вали уже, - грубо бросил Сон Дже, указывая в сторону дороги, лишь бы Хе Ман исчез поскорее. Мало того, что он потревожил их уединение, так ещё и продолжал мешаться, как тень, которую невозможно отогнать.

Юна покосилась на Сон Дже, ощущая, как напряжение между ними медленно, но верно начинало спадать. Её взгляд был наполнен искренней благодарности, пока вокруг них город продолжал жить своей жизнью - звуки машин, редкие голоса прохожих, мигание фонарей - всё это казалось теперь частью чуждого, холодного мира, в который они ненадолго заглянули.

Юна приблизилась к парню, притягиваемая невидимой силой, и в её улыбке играла та самая хрупкая смесь озорства и нежности, что всегда сводила Сон Дже с ума. Вокруг них сгущалась вечерняя тишина - лёгкий ветерок шуршал листьями, и вдалеке мерцали редкие огоньки уставших фонарей.

Он затянулся сигаретой, дым медленно клубился между ними, как невидимая завеса, скрывающая от посторонних то, что они не готовы показать. Его пальцы слегка дрожали, но в глазах горели искры, которые она узнавала - это не злость, а что-то другое, более глубокое.

Юна склонила голову ближе к парню, и её взгляд встретился с его - глубокий, тёплый, полный благодарности и нежности. Эти глаза были как тихая гавань, куда он всегда мог вернуться, когда мир вокруг становился слишком душным. Сон Дже ощущал, как тепло ее взгляда окутывает разум, как мягкий плед в холодную ночь, ему каждый раз хотелось задержать этот момент навсегда.

- Такой ты злой, - наигранно пробормотала девушка, выпучив губы и слегка прищурившись, начиная играть с ним. Она внимательно рассматривала лицо парня, где каждая черта казалась одновременно твёрдой и хрупкой, как тонкое стекло, готовое разбиться от малейшего ее прикосновения.

- Не нравится? - прошептал Сон Дже, склонившись ближе, в голосе звучала смесь той же игривости и охватывающей нежности. Глаза сверкали, отражая свет уличных фонарей, в них плясали маленькие звёздочки. Он смотрел на её пухлые губы, на ту лёгкую улыбку, что манила, заставляя сердце учащенно стучать в груди.

Она отвела взгляд в сторону, вглядываясь в ночное небо, где тёмные облака медленно плыли по звёздному полотну. Её голос прозвучал тихо, как шёпот ветра:

- Не жалуюсь.

В её словах звучала лёгкая грусть, но и смех - как тихое эхо радости, спрятанной глубоко внутри.

Сон Дже вновь смотрел на неё как на седьмое чудо света. Он ни разу не сдерживал улыбку в её присутствии, ни разу не был тем агрессивным Сон Дже, каким становился с остальными. Она никогда не вызывала в нём неприязни - даже сейчас, рассказывая о союзе, когда она превратилась в серая массу, окружавшую его, когда потухла на его глазах. Он не испытывал неприязни - напротив, он ощутил самое неожиданное, странное для самого себя чувство: ему стало страшно потерять её.

Юна пыталась казаться сильной, гордой, черствой и бесчувственной, но он видел как под этой маской скрывается ранимая , покалеченная душа , которая боится довериться, боится этого мира и саму себя. Ему достаточно было протянуть руку, обнять - и все эти стены, возведенные годами, рушились, открывая ему самые сокровенные уголки сердца.

- Сон Дже - К ним внезапно подбежал парень в бордовой форме, один из тех , с кем Сон Дже пришёл в клуб. Он низко поклонился и протянул ему телефон.

Парень оторвался от девушки, выпрямившись во весь рост. Лениво метнул взгляд к экрану и с раздражением взял телефон прислонив к уху.

- Да. - Его голос прозвучал резким, ледяным как порыв зимнего ветра. Улыбка с лица исчезла, будто её там никогда не было. Мышцы напряглись, тело стало каменным, неподвижным - как скала, о которую разбиваются волны.

Он не произнёс ни слова во время звонка, лишь молча слушал собеседника, склонив голову затягиваясь новой дозой никотина. Юна, стоявшая рядом, наблюдала, как в мгновение ока меняется лицо Сон Дже, как маска натягивается на лицо с новой силой. Он смотрел куда угодно - только не на неё. В его взгляде сквозила стена, непроницаемая и холодная. Он знал: стоит ему встретиться с ее взглядом - и он развалится, превратится в мягкого, тёплого плюшевого мишку, лишь перед ней. Но сейчас нельзя. Нельзя расслабляться, нельзя показывать слабость - сейчас он должен вернуть Сон Дже которого боялись все вокруг.

- Понял. - Его голос прозвучал как приговор. Он завершил звонок, и выдохнул не просто воздух - из груди вырвалась горькая, тягучая атмосфера, от которой становилось дурно.

Он молча протянул телефон обратно парню, который мгновенно растворился в толпе, уносясь обратно в компьютерный клуб.

Они остались вдвоем. Она - в растерянности, не понимая, что только что произошло. Он - погруженный в собственные мысли, сжатыми кулаками и губами, выстроенными в чёткую прямую линию. Брови нахмурены образовали небольшую складку на лбу.

Сон Дже повернулся к ней, но не смог посмотреть в лицо. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, в пространство, где не было её и не было никого вовсе. Осторожно, боясь нарушить невидимый барьер, он взял ладонь Юны , медленно поглаживая её тонкие пальцы, отдавая тепло и безмолвные извинения. В этом прикосновении было всё: сожаление, страх, нежность и просьба - принять ту жизнь в которой он существовал еще до ее появления.

- У меня не получится тебя сегодня проводить, - выдохнул Сон Дже, слова торопливо срывались с губ. В голосе слышалось горькое сожаление, словно тяжёлый камень давил на грудь. Голова была опущена, в мыслях родилась тревожность , холодная, острая, как лезвие: а что если этот простой поступок обернется для неё бедой? Ведь слишком много глаз видели их вместе, и теперь её безопасность висела на тонкой ниточке. Он жаждал защитить её, жаждал оберегать, но ощущал себя бессильным. Потерять её - это была его самая страшная мысль, которая не давала покоя.

- Хорошо, - ответила Юна, улыбаясь так легко, будто это слово могло растворить все переживания. Её улыбка была как солнечный луч, мягкий, тёплый, она нежно провела пальцами по его руке, взгляд говорил : «Не волнуйся обо мне». Девушка не хотела, чтобы он переживал, особенно из-за неё. Ведь она часто гуляла одна просто бродя по улочкам - днём и ночью - и никогда не боялась. Для неё это было естественно. А он... он и вовсе ей ничем не обязан.

Это лёгкое слово - «хорошо» - пронзило его слух, как тихий настойчивый шепот. Без вопросов, без упрёков - как лёгкое перышко, что скользнуло по коже и оставило после себя тепло. Его сердце пропустило удар, но тут же сжалось от тревоги. Сон Дже выдохнул с сожалением - ведь она не понимала до конца, насколько всё здесь может быть серьёзно. Даже если она была его подругой, это не могло гарантировать безопасность. Да, его боялись, да, когда она была с ним, к ней никто бы не посмел подойти. Но Сон Дже был многим неприятен, многим мозолил глаза - из-за того, что он был сильнее, из-за того, что в его руках было больше власти. И главное - до её появления у него не было слабых мест, а теперь появилась она.

- Иди по главной дороге, а не теми путями, что я тебе показывал, хорошо? - его голос стал тверже, настойчивее, рука сжала ладонь сильнее, стараясь показать всю серьезность своих слов. Он не мог сделать больше, чем просто сказать эти слова, которые никак бы не обезопасили, но хотя бы так на мгновение унималась его тревожность.

Юна лишь рассмеялась - звонко, мягко , её смех был как звонкие колокольчики, нежно раздающийся среди шума города. Он стоял перед ней таким живым, таким открытым, так просто оголял свои переживания перед ней. Его неловкая, хрупкая забота окутывала все тело, отдаваясь приятным теплом.

- Мне такого даже мама не говорила, - сказала Юна, улыбка стала ещё шире, голова упала на бок, а глаза заблестели от ощущения заботы. Сердце наполнилось трепетом - он был сейчас таким милым, таким настоящим.

Но в ответ на её беззаботную искренность она встретила серьёзный, пронзительный взгляд Сон Дже - взгляд, который сверлил заботой, проникая глубоко в тело, как шныри. Его рука сжималась всё крепче, пытаясь показать, насколько серьёзны были слова сейчас, не шутка или озорство как раньше, а твердая правда.

- Я серьёзно, - произнёс Сон Дже, и на его лице не осталось ни намёка на ту лёгкую улыбку, что так недавно играла на губах. Его голос прозвучал холодно и твёрдо, как некая стена, которую нельзя было обойти.

Она почувствовала себя в его взгляде маленькой девочкой - не просто той, о которой заботится родитель, а той, ради которой парень стоящий перед ней готов был разорвать любого, кто косо посмотрит в ее сторону . Но сейчас ему приходилось отпускать девушку одну в этот тёмный вечер, в этом было что-то болезненно тяжелое, почти невыносимое.

Юна медленно подошла ближе и, не раздумывая, положила голову на твёрдое плечо Сон Дже. Тело было напряжено, как стальной канат, натянутым до предела. В свете неоновой вывески его профиль казался одновременно хрупким и сильным, окутанным холодным фиолетово-синим сиянием, которое обрамляло острые черты лица.

- Со мной всё будет нормально, - мягко прошептала девушка, устраиваясь поудобнее на плече, пытаясь унять беспокойство парня.

Сон Дже сразу же загреб девушку в охапку теплых трепетных объятий, боясь, что сейчас она могла раствориться в воздухе. Вдохнув аромат её духов - сладкий, терпкий, ставший таким родным - прижимал к себе сильнее, обещая этими прикосновениями быть рядом всегда, даже если физически не сможет.

Вокруг шумел ночной город: далекие гудки машин, редкие шаги прохожих, тихий шелест листвы, колыхаемой лёгким ветром. Холодный воздух пробирал до костей, но эти объятия не давали парочке замерзнуть.

- И только попробуй теперь мне не ответить, - тихо прошептал Сон Дже у ее уха, голос заиграл озорными нотами, которая развеивала тяжесть ситуации.

Юна услышав эту игривую фразу, рассмеялась - чувствуя, как по всему телу разливается эйфория. В животе зашевелились бабочки, метаясь в ритмичном танце.

Сон Дже первый разорвал объятия и бережно развернул девушку в сторону дороги. Он легко подтолкнул ее рукой , в этом жесте была фраза - уходи сейчас, пока ещё не поздно. Юна послушно сделала шаг вперёд, не оглядываясь, лёгкими шагами растворяясь в сумерках. В теле всё ещё царила гармония, день, казалось, исправился только благодаря ему - благодаря тому, кто просто был рядом, тому кто провожал её под светом фонарей и неоновых вывесок.

Но в мыслях у Сон Дже метались сомнения, как тёмные тучи, нависшие над его душой.

«Правильно ли я поступаю?» - думал он, ощущая, как страх сжимает сердце. «Я не смогу контролировать всё, что происходит вокруг неё. Что если случится что-то непоправимое ? Что если я не успею во время?»

Каждый отблеск неона казался теперь тревожным звоночком, каждый шум - предвестником опасности. Он хотел быть её защитой, её крепостью, но сейчас был лишь наблюдателем, вынужденным отпустить.

Сон Дже глубоко вздохнул, стараясь прогнать навязчивые мысли, но тревога не отпускала, оставляя холодный след на душе. Он ещё раз посмотрел на удаляющуюся фигуру Юны, вдыхая остатки её аромата оставшийся на одежде, и прошептал себе:

- Я постараюсь.

***

Юна шла по достаточно освещённой улице, её настроение было приподнятым, лёгкий ветерок внутри души играл симфонию радости. Вокруг не было ни души - лишь одна фигура впереди, медленно растворяющаяся в темноте улицы. Ветер обдавал тело прохладой, заставляя сильнее укутаться в кофту, натягивая капюшон на голову. Холод пробегал по коже, вызывая рябь по коже, а нос предательски замерзал. Она начала потирать руки друг о друга, пытаясь согреться, а в ушах звучала громкая музыка - её маленький островок спокойствия и умиротворения в этом мире. В наушниках доносились ритмичные биты, смешиваясь с тихим шелестом ветра и редкими звуками ночного города - далёким гудком машины, скрипом металла, шорохом листьев. Она наслаждалась остатком дня, не подозревая, что жизнь готовит ей совсем иной исход.

Внезапно тишину прорезал резкий, глухой звук - ладонь с силой хлопнула по её лицу, закрывая рот в удушающей попытки крикнуть. В ушах застучал звон, музыка оборвалась, уступая место глухому эху ударов и учащенному дыханию. Рука сжимала лицо с такой силой, что боль пульсировала в висках. Паника вспыхнула в груди, но тело парализовало от накатившего страха. Руки, которые пытались защититься, были крепко схвачены , не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. Юну резко потянули в темный проход между домами, где в воздухе пахло сыростью и мусором. Её швырнули в мусорные баки с глухим стуком, наушники сразу вылетели из ушей, упав в грязь рядом с испуганной девушкой.

Колени болезненно скользнули по шершавому асфальту, оставляя жгучие, ноющие царапины. Она инстинктивно закрыла голову руками, но и они от удара отдавали резкой болью. Юна прошипела сквозь зубы - ее голос был хриплым, почти беззвучным, болезненным. Тело дрожало, дыхание сбивалось, сердце колотилось как безумное, создавая в ушах оглушающий стук. Юна только хотела обернуться, посмотреть на нападающего, но в ответ получила удар ногой прямо по лицу. Звук удара был резким, жёстким, как треск сломанного дерева, голова врезалась в холодный асфальт с глухим стуком, на мгновение в глазах всё вокруг померкло от боли, во взгляде появились мелкие звездочки, улица поплыла, а на губах появился привкус свежей крови.

Собрав последние силы, она попыталась подняться, опираясь на руки, но тут же ее остановили, схватив за волосы с резким рывком. Удар под дых выбил последний воздух из легких, вызывая хриплый кашель, Юна снова рухнула на землю, ощущая, как боль разливается по всему телу, а страх сжимает грудь железным кольцом. В ушах стоял звон, смешанный с омерзительным дыханием нападающего и её собственным учащенным сердцебиением.

В этом мраке, среди холодных стен и запаха гари, её мир обрушился вновь - а надежды на спасение в этом закоулке не было.

Юна нащупала рядом с мусорным баком стеклянную бутылку - холодное, гладкое стекло дрожало в руке. Сердце бешено колотилось, в голове ревела паника, но собрав остатки сил, резким движением разбила бутылку об асфальт. Грохот разлетелся эхом по пустынной улице, осколки с шипением вонзились в землю. Она мгновенно обернулась, держа в руке подобие розочки, как хрупкий кинжал - её единственную защиту.

Но нападающий не отступил. В темном худи, кепке и черной маске, скрывающей всё лицо, он шагнул прямо к ней. Его рука схватила девушку за запястье с железной силой, выкручивая его так, что остатки бутылки выскользнул из пальцев и со звоном разбились у голых ног. Юна почувствовала, как мелкие осколки стекла впиваются в кожу ног - резкая, жгучая боль, тысячи тонких иголок впились в голую кожу. Она вскрикнула, но крик тут же заглушила тяжёлая ладонь, сжимающая лицо. Голову прижали к холодной, шероховатой стене позади, дыхание сбилось, в лёгких застыл страх, сердце казалось остановилось.

Слёзы непроизвольно потекли по щекам, смешиваясь с потом, грязью и кровью. Тело дрожало, каждая мышца напрягалась в бессильной попытке вырваться. В голове бурлила паника: что будет дальше? Убийство, изнасилование, или нечто ещё более ужасное? Мысли метались, но никакого пути к спасению не оставалось.

Парень присел перед жертвой, словно художник, любующийся своим творением. Его рука сжала лицо Юны ещё сильнее, кожа под пальцами побелела от давления. Слёзы стекали на его ладонь. Мерзавец тихо, почти игриво, издал хриплый смешок, наклонился к её дрожащему телу, прошептал:

- Это привет от О Бом-Сока.

Каждое слово звучало как приговор, от которого кровь стыла в жилах. Его голос был холодным, наполненный злобой и омерзительным наслаждением, парень смаковал каждую произнесенную букву. Затем он просто отпустил её, устал играться, и, не оглядываясь, побрел прочь в темноту. Юна осталась лежать на холодном асфальте, не в силах даже пошевелиться, парализованная услышанным и пережитым ужасом.

Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием и едва слышным звуком капающей где-то воды. В голове стоял звон, а сердце разрывалось от страха и боли.
Это имя было ей слишком знакомо, слишком неприятно, ее нутро отрицало услышанное, глаза расширились, слёзы стекали , а страх застыл в теле.

Приемный сын давнего хорошего друга её отца - Бом-Сок - появлялся в их доме всего пару раз. Но этих встреч хватило, чтобы оставить в душе Юны глубокий неприятный осадок. Отец, видимо, видел в этом союзе выгоду для семьи, и при каждом удобном случае сватал подростков , не обращая внимания на протесты дочери и жены. Юна всегда была против этих навязанных отцом планов, но Бом-Сок, не замечал её сопротивления, ему наоборот только нравилась эта идея союза семей.

Сначала парень вел себя сдержанно, но после наставлений взрослых мужчин стал проявлять излишнюю тактильность. Объятия длились слишком долго, не по-дружески, а его ладони невзначай ложились на девичьи ноги, плечи или талию, на семейных фотографиях он приобнимал Юну так, словно они уже находились в законном браке и он имел все права на девушку. Внутри Юна все вскипало от отвращения к парню, к отцу, ко всему этому фарсу, но никогда не показывала всей своей неприязни, она просто не смела тогда противится отцу. Каждый раз девушка аккуратно снимала настойчивые руки Бом Сока, стараясь перевести ситуацию в глупую , нелепую шутку, но отец делал ей строгие выговоры, кричал и замахивался в попытках ударить - ведь отец Бом-Сока был богат, и этот брак мог стать выгодной сделкой. Семья Юны была далека от богатства, мать Юны, лишь недавно поднявшаяся по карьерной лестнице, решила, что теперь не будет ни в чём отказывать дочери. Отец же искал выгоду в дочери и никак не старался сделать что-то сам для своей семьи.

Юна терпела все нападки отца, все язвительные шутки в их сторону, все это непотребство , но в последний раз не выдержала. При всех - при семье, при своих родителях , при отце парня - она высказала Бом-Соку всё, что думала. Его лицо исказилось злостью, он с гневом что сквозил в каждом слове, произнес, что его имя будет сниться ей в кошмарах. Тогда Юна прямо сказала ему, что ненавидит парня. И ненавидела всегда, в тот вечер Юна выбежала из ресторана, шла куда глаза глядят , но на ее телефон сразу же начали поступать звонки и смс, не от родителей, а от Бом-Сока. На протяжении нескольких месяцев она получала извинения , но не принимала их, ей пришлось заблокировать его номера.

После того разговора девушка решила что они просто забудут друг друга. Но спустя несколько месяцев, когда жизнь наконец начала налаживаться, он появился вновь - громко и омерзительно, как кошмар, который возвращается из прошлого, как и обещал парень.

Сейчас Юна лежала возле вонючей мусорной кучи, в сумерках, избитая, ссадины и порезы покрывали тело. Слёзы стекали по щекам, смешиваясь с болью, страхом и кровью. Тело дрожало, когда она попыталась подняться с места , рука оперлась на холодный асфальт - прямо на острые осколки, которые в темноте было не разглядеть.

- Твою мать, - прошипела Юна сквозь зубы, отряхивая остатки стекла, когда пыталась встать на ноги.

Тело облокотилось о холодную стену, и она почувствовала, как весь мир вокруг сжимается в тугой комок боли и отчаяния. Всё это случилось так близко к её квартире, что всего пять минут ходьбы отделяли её от теплого уюта и безопасности, но теперь она стояла здесь - грязная, избитая и униженная человеком из прошлого, который, казалось, начинал преследовать её в каждом шаге.

Ноги почти не слушались, колени подгибались, но Юна стиснула зубы и, собрав последние силы, дотянулась до рюкзака, валявшегося рядом. Попутно поднимая наушники, из которых всё ещё звучала музыка - что сейчас не могла спасти. С тяжёлым вздохом и с непрекращающийся слезами, льющимися по щекам, она побрела в сторону дома до которого оставалось всего ничего.

На улице царила гнетущая тишина - ни души, которая могла бы прийти на помощь, ни проезжающих машин. Никто не видел, что случилось в этом забытом всеми закоулке. Юна жила в отдаленном районе города - здесь было всё необходимое, но камер видео наблюдения почти не было, и в этой подворотне ее точно никто не ставил. Юна сейчас ощущала себя ничтожно одинокой.

Хромая, держась за живот, который пульсировал от боли, волоча за собой рюкзак, девушка наконец добралась до дома. Дверь казалась далёкой и недосягаемой, но она знала - сейчас это единственное место, где можно попытаться спрятаться от всего этого ужаса.

Сбросив с себя всю грязную, пропахшую потом, пылью, грязью одежду, Юна, дрожа от усталости и холода, медленно забралась в ванну. Душ уже был включён, тонкие струи горячей воды разбивались о плечи, стекали по телу, пытаясь смыть не только грязь, но и всю ту гниль, что въелась в душу - следы прошлого, кровь, засохшую на коленях, локтях и губе. Но её разум был слишком разбит, слишком истощён, чтобы бороться . Вместо того, чтобы стоять, она просто села на дно ванны, поджав ноги к груди, обхватив колени руками - это было отчаяние.

Вода жгла раны, заставляя вырываться тихие всхлипы, но эта физическая боль была лишь бледным отражением той, что раздирала девушку изнутри. Юна сжалась в комок - беспомощный, дрожащий, одинокий. Слёзы, горячие и горькие, смешивались с водой, смешиваясь в потоке, который казался ей одновременно спасением и наказанием. Хлипы эхом разносились по тесной ванной, наполняя пространство горечью безысходности.

Время для неё остановилось. Часы растаяли в пустоте, оставив лишь боль и безумное желание исчезнуть - раствориться в этой горячей воде, забыться, уйти навсегда. Но даже в этом стремлении она была слаба - слишком слаба, чтобы покончить с мучениями. Мысли бились о стены сознания, как птица в клетке, и единственное, что оставалось - это ощущение собственной никчемности. Глупая, бесполезная, словно тень, которая не оставляет следа, она вновь почувствовала себя чужой в собственной жизни.

Спустя несколько часов, которые казались вечностью, Юна медленно поднялась, выключила воду, дрожа, вытерла с себя остатки влаги. На тело надела большую, потрёпанную футболку и короткие шорты - одежду, которая давно потеряла форму и цвет, как и она сама. Волосы она лишь наспех промокнула полотенцем, которое тут же бросила в кучу грязного белья, накопившегося за неделю.

Открыв ящик ванной, Юна нащупала знакомую аптечку - ту, что привезла ей мать, которая ещё была дома, когда всё казалось проще. Внутри лежали пластыри, мази, ватные диски и перекись - её маленький арсенал борьбы с болью. Выйдя из ванны, Юна бросила аптечку на кровать и следом рухнула рядом, чувствуя, как тело гудит от усталости и боли. Желание обрабатывать раны почти отсутствовало, но страх смерти - давний и неотступный враг - заставлял её открывать аптечку каждый раз.

Каждый раз, когда она ранила себя или сталкивалась с болью, этот ритуал становился её якорем в мире хаоса. Пластыри, мазь, перекись - всё это было не просто лекарствами, а символом её борьбы и слабости одновременно.

Каждое воспоминание, каждый шрам внутри неё, словно ядовитая игла, впивался глубже, пробуждая старую боль. Страх, который преследовал её с детства, не отпускал ни на минуту - страх быть брошенной, непонятой, ненужным. Её сознание, как разбитое зеркало, отражало тысячи осколков: обиды, предательства, одиночество. Она пыталась собрать их воедино, но каждый раз они рассыпались вновь, оставляя лишь пустоту и холод.

Эту мучительную тишину самокопания внезапно прорезал дверной звонок - долгий, настойчивый, пытаясь разорвать ей барабанные перепонки. Юна не шевелилась, не хотела ни слышать, ни видеть того, кто стоял за дверью. Её сознание плыло в бездне усталости и боли, каждое звонкое «дзынь» было как удар молота по голове. Но звонок не унимался. За ним последовал резкий стук - будто дверь пытались выбить с петель, не давая ей ни минуты покоя.

Раздражение нарастало, как нарастающая с каждой минутой головная боль - тупая, но невыносимая. Юна медленно поднялась, ноги казались ватными, тело - тяжёлым, почти неподвижным. Она ползла к двери, каждый шаг отдавался в сознании тяжестью и безысходностью. Не глядя в глазок, не проверяя камеру, она просто открыла дверь - без надежды, без ожиданий, без страха. Ей было наплевать кто мог стоять за этой дверью.

Но перед ней стоял Сон Дже - злой, немного потрепанный, с избитыми костяшками на ладонях. Его взгляд был резким, острым, холодным, в нём читалась смесь гнева и тревоги. Казалось, он мог бы сейчас поднять руку на девушку, но тащиться сюда ради очередного удара было бы бессмысленно. Тогда зачем он пришёл? Этот вопрос застрял в голове Юны, тяжёлый и без ответа.

- Почему ты не отвечаешь? - его голос прорезал пространство, громкий, резкий, удар, врезавшийся в её измученную душу.

Юна отшатнулась, спиной ударившись о тумбочку в прихожей, когда пришла, туда она бессознательно скинула телефон. Она почти забыла, что кто-то может пытаться до неё дозвониться, что мир за стенами ещё существует. Юна заперлась в собственном самокопании, забыв обо всём, кроме боли внутри.

Взяв телефон, девушка провела пальцем по экрану и увидела несколько сообщений и пропущенных звонков от Сон Дже. Сердце сжалось от стыда и вины. Она закрыла глаза, пытаясь сейчас спрятаться хотя бы от самой себя.

- Прости, я... - начала оправдываться Юна, но он не дал ей договорить.

Парень уже вошёл в квартиру, внимательно осматривая девушку. Он видел содранные до крови колени и локти, порезанную ладонь, с которой всё ещё капала кровь, мелкие синяки на ногах. Каждая деталь кричала о её страданиях, это пугало и злило его одновременно. Он винил себя за всё, что случилось, за каждую её ссадину, которую не смог предотвратить.

- Что с тобой? - хлопнув дверью, запирая ее на щеколду, произнес Сон Дже, скидывая обувь, подходя ближе к Юне . Его взгляд был полон тревоги и бессилия, а она всё так же с опущенной головой, уставилась в экран телефона, словно там мог спрятаться от ответ .

Юна помедлила, погруженная в ту пустую темную яму в груди, из которой её когда-то вытащил именно Сон Дже - холодную и гнетущую, что заглушала все чувства и эмоции, которые ещё несколько часов назад бурлили в теле. Сейчас внутри не было ни капли живого отклика, ни искры, ни прежней озорной улыбки, ничего. Её грудь поднималась и опускалась ровно, дыхание было равномерным, казалось она уже давно перестала чувствовать боль, страх и надежду. Вокруг всё стало приглушенным, мир замедлился, оставив девушку в тишине собственного отчаяния.

Юна видела его тревогу - как он морщил лоб, как глаза, полные беспокойства, не отрывались от ее облика. Слышала в голосе лёгкую дрожь, едва уловимый трепет, который выдавал его внутреннюю борьбу. Но ответить тем же - не могла. Не сейчас. Не после того унижения, что разорило её изнутри, затронув старые шрамы , что начинали кровоточить с новой силой.

- Всё нормально, - тихо, но с твердостью в голосе произнесла Юна, подняв глаза на парня.

От этого взгляда у Сон Дже перехватило дыхание . В её глазах больше не было той тёплой искры, той нежности и искренности, которые он видел ещё совсем недавно - лишь вновь ледяная статуя, холодная и неприступная. Её лицо было бледным, губы чуть сжаты, будто она сдерживала крик боли, который мог вырваться в любой момент. Его сердце наполнилось яростью - яростью на того, кто сотворил с ней подобное, кто посмел причинить боль той, в ком он нашел смысл своего существования . Но ещё сильнее он ненавидел себя - за бессилие, за то, что не успел остановить этот ужас, не смог быть рядом когда был так нужен. Внутри словно разрывалась стая голодных собак, раздирая каждую клетку, каждый нерв тела Сон Дже.

- Кто это сделал? - его голос сорвался, стал хриплым, слишком резким, глаза наполнялись блеском безумия. Улыбки не было, только сквозящая ненависть и сотрясающее тело дрожание. Он сжал кулаки, ногти вонзались в кожу, из-за чего из засохших корок на руках начала сочиться свежая алая жидкость. Но он не отводил взгляд от Юны - девушки, ради которой он готов был убить, но уже опоздал.

Юна молча смотрела на Сон Дже, лицо её было пустым, без эмоций, но внутри что-то начало дрожать - слабый, едва заметный импульс, как трещинка в ледяной корке. В его глазах она увидела не только безумие всепоглощающего гнева, но и страх, смешанный с заботой. Его губы дрогнули, он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

- Не молчи, - наклонившись ближе к Юне, его дыхание касалось её кожи, голос стал почти шепотом, но в нём звучал неумолимый приказ. - Я не отпущу тебя, пока ты не скажешь.

- Всё правда нормально, - выдохнула Юна, закрывая глаза, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, но отчаянно не дает им выйти наружу. Она боялась, что если начнёт говорить, то рухнет, и вместе с ней рухнет и он.

Юна не хотела втягивать его в свой кошмар, не хотела, чтобы её боль стала частью его жизни - особенно его жизни, человека, кто впервые по-настоящему заинтересовался ею, кто открыл в ней что-то новое, пробудил чувства, заставил жить, а не просто существовать. Только не ему, у которого и так было достаточно своих демонов и проблем повседневности.

- Ответь мне, - настаивал Сон Дже, его глаза горели, полные гнева и боли, словно он прямо сейчас готов был разорваться на части, лишь бы защитить её.

В комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь их дыханием и едва слышным капанием крови на пол.

- Я не знаю, - голос Юны был едва слышен, как шёпот ветра в пустой комнате. - Он был в маске, и было темно... Я не могла ничего рассмотреть. - Она опустила глаза, боялась, что взгляд Сон Дже пробьется сквозь её защиту и увидит то, что она пыталась скрыть. Она не соврала, но и не открыла всей правды - спрятала осколки своей души в глубине, боясь, что они ранят и его.

Сон Дже сжал кулаки, в его груди бурлила буря, которую он не мог сдержать. Его голос дрожал, переходя на крик.

- Ты пошла теми дворами, да?

Это была не злость на неё. Это была ярость на самого себя - на свою слабость, на свою неспособность быть рядом, когда она нуждалась в нём больше всего. В его голове крутилась одна мысль: если бы он был рядом, если бы он мог защитить её - этого бы не произошло.

- Нет, - холодно ответила Юна, тон словно ледяной ветер, что пробегает по коже. Её голос был ровным, без оттенков боли или страха - пустота, которая пугала больше, чем слёзы.

- Тогда как? - Сон Дже жаждал услышать каждую деталь, каждое слово, которые могли бы привести его к тому, кто посмел дотронуться до Юны. Он хотел найти этого ублюдка, разорвать его на куски, чтобы тот почувствовал боль, в тысячу раз сильнее той, что испытала она.

- Меня туда затащили, - сказала девушка, скрестив руки на груди, пытаясь удержать себя от распада, стараясь держать себя под контролем. В её голосе не осталось ни капли слёз, ни намёка на эмоции - лишь холодная пустота, казалось внутри неё всё давно умерло.

Этот ровный, безжизненный тон ударил Сон Дже в грудь, выбивая из лёгких весь воздух, наполняя его разум ещё большей ненавистью к себе. Он чувствовал, как эта пустота Юны отражается в нём самом, как тёмная бездна, в которую он боится заглянуть вновь.

- Чёрт... - выдохнул Сон Дже тихо, шёпотом, который едва слышен даже самому себе.

Он был готов уничтожить всех, кто посмел прикоснуться к Юне, избить их до тех пор, пока они не стали бы умолять о пощаде. Но в глубине души он знал - виноват больше всех именно он. Если бы только он пошёл с ней, если бы был рядом, ничего бы не случилось. Он был готов пройти через семь кругов ада, принять любое наказание, быть обвиненным во всём на свете - лишь бы она осталась целой.

Он готов был валяться у её ног, моля о прощении, но вместо этого лишь опустил голову вниз. Его разум погрузился в тёмные пучины отчаяния, где он вновь оказался слишком слаб, чтобы защитить близкого человека. Там, в глубине, его душа кричала от бессилия и вины.

И тогда она протянула руку - слабую, но тёплую, словно слабый огонёк в холодной темноте. Этот свет, хоть и тусклый, почти погасший, стал для него маяком надежды, который заставил его глаза вновь загореться. В её жесте было больше, чем просто прикосновение - это была просьба о том, что бы он не сдавался как она, что бы он не был погружен в те пучины отчаяния куда она сама падала, из раза в раз.

- Пошли, - тихо сказала девушка, схватив парня за запястье. Голос звучал ровно, но в нём пряталось остаток живого - будто она пыталась удержать не только его, но и себя от разрушения. Пальцы Юны сжимали кожу чуть крепче, чем нужно, боясь отпустить и потерять.

Юна потащила его в комнату, аккуратно усадила на кровать, а сама опустилась на корточки перед ним. Глаза жмурились от боли, когда она чувствовала как ссадины на коленках начинали жечь, из них начала сочится кровь при таком простом движении. Но, забыв о собственных ранах, она взяла в руки вату смачивая ее в жидкости готовая начать обрабатывать его повреждения.

Внутри неё бушевала шторм - собственная усталость, страх и бессилие, словно холодный ветер, пробирали до костей. Но она отодвинула всё это в дальний угол сознания, спрятав под замок. Для девушки было важно одно: он не должен страдать. Даже если самой сейчас хотелось кричать от боли, даже если тело дрожало от усталости, она не могла позволить Сон Дже испытывать подобное.

- Сам-то, костяшки избиты, и в садинах, - осторожно произнесла Юна, беря его руку в свои ладони. Её голос дрожал, но она изо всех сил старалась не показывать слабости.

- Пустяк, - шепотом ответил Сон Дже, не сопротивляясь её прикосновениям, лишь наблюдая за каждым движением. В его глазах сквозила смесь усталости и удивления - он боялся поверить в ту нежность, что сейчас окружала его.

- Нет, - отрезала Юна, ставя точку в споре, который даже не начинался.

Она больше не произнесла ни слова. Осторожно протирала раны перекисью, нежно обдавая их своим дыханием, чтобы смягчить жжение - этот маленький ритуал заботы казался для парня почти священным. Мазь ложилась на кожу, словно невидимый щит, а девушка не переставала осторожно дуть на раны, стараясь унять малейший дискомфорт.

Со стороны могло показаться что девушка обрабатывала не просто ссадины, а смертельные раны - где одна ошибка могла стоить жизни. С такой же осторожностью она провела эту процедуру со второй рукой Сон Дже, затем наложила пластыри. Встав на ноги, она потянулась к аптечке, укладывая инструменты на законное место.

Сон Дже, покорно наблюдая за её действиями, чувствовал, как реальность начинает расплываться в глазах. Он думал, что он спит, сошёл с ума, или это всё - иллюзия, мираж. Как мог кто-то проявлять к нему такую заботу? Обрабатывать раны, которые он получил, избивая кого-то. Это казалось слишком абсурдом.

В его голове мелькали мысли, которые он боялся произнести вслух: «Почему она? Почему именно она? Я не достоин этого. Я не заслуживаю заботы. Я - тот, кто причиняет боль, а не тот, кто её получает».

Но Юна - покалеченная, израненная, но невероятно сильная - делала это. Она не колебалась ни на секунду, даже с тем же опустошенным взглядом, который был у неё в тот момент, когда мир вокруг разрушился . Она лечила именно его раны, и от этого потока невиданных чувств его буквально разрывало на кусочки . В душе бушевали черти, Сон Дже больше не понимал, что с ним происходит - почему его сердце так болезненно откликается на её прикосновения, почему он готов вырвать себе каждый позвоночек, лишь бы защитить её, лишь бы она была рядом.

Сон Дже ощущал, как внутри что-то трещит и ломается - старые стены отчуждения и недоверия рушатся под напором её нежности. И вместе с этим приходило страшное, но одновременно и сладкое чувство - надежда. Надежда, которую он давно запрятал глубоко, боясь даже взглянуть в сторону этого прекрасного чувства.

Это была как тонкая, хрупкая нить света, пробивающаяся сквозь тёмные тучи отчаяния - он боялся потерять этот свет, боялся, что однажды она отвернется и исчезнет, оставив его в полной пустоте. Теперь он боялся потерять Юну раз и навсегда.

- Твоя очередь, - сказал Сон Дже, вставая с места. Его движения были спокойны, но в них чувствовалась робость. Он сбросил пиджак, будто освобождаясь от тяжести, и бросил его куда-то в сторону. Аккуратно, словно боясь разбить хрупкую вазу, усадил Юну на кровать, а сам сел в ту же позу, в которой она была до этого.

- Не нужно... - её голос дрожал, но она уже знала - сопротивляться бесполезно. - Я сама могу, - добавила Юна, стараясь придать словам уверенности, но в её взгляде пряталась усталость и бессилие перед этим парнем.

- Не можешь, - твёрдо, но без жестокости произнес Сон Дже. Его глаза не отрывались от её рук, что сейчас подрагивали от усталости и боли.

Внутри Сон Дже всё сжималось от желания защитить , от безмолвной боли, что он не мог взять её страдания на себя. Он хотел показать , что она не одна - что он рядом, что он готов быть её опорой, даже если это всего лишь обработка ран, даже если сейчас он не успел помочь, показать важность Юны в его жизни.

Он осторожно прикоснулся к её коленям - тонким, почти прозрачным, как хрупкие лепестки цветка. Раны на них казались ему нелепой несправедливостью, несправедливый мир обрушился на неё безжалостно, оставляя следы боли. Его дыхание становилось ровнее, когда он дул на каждую ссадину, повторяя поступок девушки, пытаясь смягчить жжение, но слышал, как Юна тихо шипела - её маленькие стоны резали сердце вместе со слухом.

Он повторял процесс с каждой раной, медленно переходя к её ладони, покрытой мелкими кровяными крапинками. Его пальцы касались девичьей кожи с трепетом, казалось, он ощущает каждое прикосновение, каждую боль - как будто осколки стекла впивались в его собственную плоть.

- Ты такая хрупкая... - голос Сон Дже дрогнул, в каждом слове звучала нежность смешавшаяся с заботой. - Как с тобой обращаться..?

Он перевязывал её ладонь с такой заботой, боясь сделать хоть одно неверное движение , которое могло бы причинить Юне ещё больше боли. Его руки были сильными, но сейчас они стали мягкими и осторожными, для Сон Дже он держал в ладонях не просто рану, а целый мир.

- Я обычная, - с лёгкой улыбкой, но с оттенком горечи произнесла Юна. Её смех был тихим, нежным и хрупким, как стеклянная игрушка, готовая разбиться. До его появления она была на грани отчаяния, готова была сдаться и раствориться в пустоте. Но теперь, когда его пальцы касались кожи, когда его дыхание нежно обволакивало каждую ссадину, она вновь чувствовала что ради него стоило продолжать жить.

Сон Дже взял новый кусочек ваты, смоченный в перекиси, и медленно направил руки к её губам. Но вдруг остановился, встретив взгляд Юны. В её глазах была та же пустота - холодная, бездонная, тёмная бездна, в которой он всегда начинал тонуть не пытаясь спастись . Но теперь эта пустота начинала отступать, словно туман на рассвете, уступая место нежности, едва уловимой, невероятно хрупкой, как первые весенние ростки после долгой зимы. Он погрузился в эту глубину, без сопротивления став пленником её темных глаз.

Он перевел взгляд на пухлые губы, слегка приоткрытые в ожидании. Сердце сжалось от приятного трепета перед девушкой. Осторожно прикоснувшись ватой к свежей ссадине, из которой медленно сочилась кровь - яркая, живая, как напоминание о том, что она здесь, что она настоящая, уязвимая и слабая. Он приблизился к лицу, чтобы унять жжение холодным дыханием, но из её груди вырвался тихий, сладкий стон боли - такой нежный и искренний, что внутри Сон Дже всё сжалось. Его тело дрогнуло, и он почувствовал, как по спине пробежал холодный озноб, а в груди вспыхнуло пламя трепетной заботы и желание стать намного ближе.

- Прости... - выдохнул Сон Дже, не отводя взгляда, медленно приближаясь. Его голос был едва слышен, хрупок, он произносил самые сокровенные слова, которые боялся выпустить наружу. В этом простом слове звучала вся его уязвимость, вся глубина чувств, которую он до сих пор скрывал - признание своей слабости, своего страха потерять, свою жажду быть рядом и защищать. Казалось, впервые в жизни он просил прощения , именно перед ней, за то, что позволил себе быть настоящим, открытым, уязвимым, живым.

- За что? - голос Юны прозвучал тихо, с ноткой растерянности и лёгкой тревоги, глаза широко распахнулись от неожиданности. Во взгляде сверкало недоумение, она впервые услышала, что кто-то может просить у нее прощения.

Ответа не последовало. Сон Дже вместо этого едва коснулся её губ - лёгкий, нежный поцелуй, как шёпот ветра на рассвете. Он был слишком коротким, чтобы стать началом, но достаточно сильным, чтобы нарушить хрупкую грань между ними. Парень отстранился едва заметно, затаив дыхание, его глаза жадно искали в её взгляде ответ - позволено ли ему это, или он переступил черту, сделав роковую ошибку.

Юна не отстранилась. Её взгляд в мгновение потемнел, сердце забилось в груди бешеным ритмом. Медленно, почти нежно, она положила ладони ему на лицо, словно удерживая его рядом, затягивая в более глубокий, пылающий поцелуй. Вкус крови, горьких медикаментов и отчаянной жажды быть ближе переплелся на их губах, становясь горько-сладким эликсиром, который они пили вместе.

В этот миг все стены, что она строила годами - невидимые, но непроницаемые - рухнули, словно песочные замки. Все границы стерлись, будто их и не было вовсе. Она сдалась, приняла поражение, не в силах больше сопротивляться притяжению, что тянуло их друг к другу с неумолимой силой.

Они упали на кровать, не разрывая поцелуя. Сон Дже навис над ней, позволяя своим рукам исследовать её тело там, где ему хотелось, скользя под одеждой, изучая каждую тонкую линию изгибов. Его пальцы обжигали ребра, сжимали талию, ласкали ноги и бедра, пока Юна вцепилась в его шею, волосы, плечи. Поцелуй становился всё более страстным, жадным, ненасытным - это было не просто желание, а жизненная необходимость, пульсирующая в их венах.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим учащённым дыханием и приглушёнными стуками их сердец, словно барабаны, задающие ритм их близости. В воздухе витал тонкий запах его одеколона, смешанный с лёгкой горчинкой медикаментов, создавая атмосферу, в которой растворялись все страхи, сомнения, где больше не было преград.

Сон Дже выдохнул глухой стон прямо в её губы, поцелуй который уже превратился в влажный, страстный поцелуй с языком - познание каждого сантиметра её рта. Юна, в свою очередь, залезла под его футболку, позволяя себе то же самое, что и он: ноготки скользили по его спине, вызывая мурашки, что волнами возбуждения прокатывались по телу парня.

Внутри неё вспыхивало одновременно и страх, и желание - страх потерять контроль, желание найти в нём опору. Она чувствовала, как его сердце бьётся рядом с ней, как его руки становятся крепче, словно обещая, что всё будет хорошо.

Их тела перекатились по мягкой кровати на бок, становясь ещё ближе друг к другу - каждое движение, каждое касание было наполнено огнём желания и нежным трепетом первого поцелуя. Их ноги переплелись, руки обвивали друг друга в объятиях, которые не просто сковывали - они сливались в одно целое. Каждое прикосновение обжигало, каждое соприкосновение губ было не просто страстью - это была клятва, безмолвное обещание, что они больше не отпустят друг друга никогда.

Но звонок телефона прорезал тишину, как холодный нож, разрывая хрупкую идиллию. Сон Дже лишь с пятого настойчивого повторяющего рингтона от звонка оторвал от возжеланных губ, тяжело дыша, глаза горели страстью смешанной с нежностью, но в них уже промелькнула тень тревоги. Юна смотрела на парня, не в силах оторваться, словно боясь, что этот разрыв станет окончательным. В груди Сон Дже билось сердце, пытаясь вырваться наружу - оно громко кричало о желании остаться, забыть обо всём и раствориться в Юне. Его губы ещё горели от её прикосновений, а руки жаждали удержать её навсегда. Но звонок - холодный, неумолимый - напомнил о том, что реальность не ждёт.

Он метнул взгляд на экран - увидев номер, на который он не имел право не ответить. Сердце сжалось от противоречий: желание остаться и необходимость уйти. Сон Дже отстранился, садясь рядом, прислонив телефон к уху, его пальцы подрагивали, дыхание сбитое, а в голове полная каша.

- Да, - выдохнул он, голос срывался от переизбытка эмоций, дыхание было прерывистым.

Он смотрел на Юну, и в его глазах смешались страсть и боль, надежда и отчаяние. Он боялся потерять этот миг, боялся, что, оторвавшись сейчас, он может потерять ее навсегда. Его душа рвалась между долгом и желанием, между обязанностями и чувствами. Каждое дыхание давалось с трудом, словно воздух становился слишком тяжёлым без её присутствия рядом.

Юна ощущала, как сердце Сон Дже бьётся всё быстрее, как его руки дрожат, пытаясь удержать её. Она чувствовала его внутреннюю борьбу - эту невидимую стену, которая отделяла их от счастья . В её груди разгоралась смесь нежности ,тревоги, желание быть рядом и страх потерять его. Её глаза были полны тёплого света, но и пеленой лёгкой грусти .

Когда Сон Дже опустил руку на её лицо, она прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом прикосновении, почувствовать всю глубину его чувств. Тело дрожало от напряжения - не только физического, но и эмоционального. Она хотела кричать, хотела сказать ему остаться, забыть обо всём, но слова застряли в горле.

- Скоро буду. - твердо произнес Сон Дже, голос звучал горько, с оттенком разочарования, и, бросив трубку, замолчал.

Он смотрел на Юну, на её лицо, которое покоилось в его руке, не желая отпускать этот миг. Внутри него бушевала борьба - он хотел остаться, остаться здесь, в этом тепле, в этом чувстве, навсегда приковывая себя к её губам, к её телу. Чтобы она смотрела только на него, чтобы она желала быть только с ним. Но жизнь, эта чертова реальность, обращалась против его желаний.

Он медленно соприкоснулся с ней лбами, закрывая глаза, ощущая, как она ещё слегка подрагивает под его прикосновением.

- Мне нужно идти, - прошептал Сон Дже, голос был едва слышен, наполненный сожалением.

Юна лишь кивнула, но внутри всё рвалось на части. Она не могла его сдержать - не потому, что была слабой, а потому, что каждое слово, каждое чувство было слишком велико, чтобы их удержать. Ей хотелось остановить его, попросить остаться, но голос предательски молчал. В глубине души она знала: просить - значит проявлять слабость, а она не имела права на эту слабость. Кто она вообще такая, чтобы удерживать его? Вся её гордость и боль сливались в одно - смирение. Смирение, которое душило сильнее, чем любой крик.

Сон Дже встал с кровати, где ещё минуту назад оставлял свои чувства, словно забытый след на мягком покрывале. Его движения были тяжёлыми, каждый шаг давался с усилием. Он направился к выходу, а Юна последовала за ним, как его тень, которая не может отпасть. Сердце билось в бешеном ритме, но в глазах - наивная, почти детская надежда, что этот момент продлится еще немного.

Она прижалась к косяку двери, чувствуя холод дерева через тонкую ткань одежды. Внутри всё горело - желание остановить его, удержать, вцепиться в него всеми силами, кричать, чтобы он не уходил. Но слова не рождались. Вместо этого в душе раздавался громкий треск - как будто что-то хрупкое, самое дорогое, ломалось на части. Боль была такой острой, что казалось, она разольется по венам и вырвется наружу.

Сон Дже молча обулся, не оборачиваясь. Его лицо было непроницаемым, но в его глазах Юна читала всю ту же боль и разочарование, что и у себя, словно смотря в отражение в зеркале. Сон Дже открыл дверь и уже ступил за порог, но вдруг остановился. Его рука сжалась на дверной ручки, пальцы побелели от напряжения.

Он развернулся, и внезапно, отчаянно, вжал Юну в своё тело. Его руки обхватили талию девушки так крепко, что боль стала физической, казалось девичье тело сломается под таким напором, но в этом сжатии не было злобы - была жажда сохранить, удержать этот миг, оставить частичку друг друга. Его губы жадно искали её, требовали, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. Поцелуй был недолгим, но в нём было всё - страсть, страх, надежда и обещание.

- Я вернусь, - прошептал Сон Дже, голос дрожал, наполненный сожалением , обещанием и теплом к девушке.