29
Кап… кап… кап… и еще одна капелька срывается с кончика тающей сосульки и падает вниз, звонко разбиваясь о подоконник. Неспешно занимается новый день новой весны, и с восходом солнца намерзшие за ночь длинные сосульки тают прямо на глазах. Так забавно… сначала наблюдать, как с первыми звездами все медленнее капает вода с крыши, превращаясь в перевернутый частокол, а с первыми лучами солнца – вновь ускоряется, и к обеду уже от них ничего не остается…
Я перевернулся на бок, обхватил подушку моего солнца. Мне не спится. Без Виля не спится совершенно. Так привык к его постоянному присутствию рядом со мной, что теперь просто не знаю, куда себя деть. Сердце мое уехало, осталась лишь моя тень, которая ничегошеньки не может делать… Его нет всего-то три дня, а я уже совершенно расклеился, брожу потеряно из угла в угол… Знаю, что завтра к вечеру вернется уже, знаю, что так же думает обо мне непрерывно, хоть и должен о делах своих думать, что потребовали столь пристального и внезапного его внимания… Знаю, что он так же, как и я, не спит сейчас, так же тоскливо смотрит за окно, лежа в холодной кровати…
Он очень долго сомневался, ехать или нет, смогу ли я безболезненно пережить наше расставание. К моему глубочайшему сожалению, моя сила уже стабильна, связь окрепла, и он смог уехать. Да, я эгоист. Хочу видеть его постоянно рядом, ни с кем не делить. Согласен, неправильно это… но ничего не могу с собой поделать. Он мне нужен рядом. Всегда… Мы уже обговорили, что после нашей свадьбы мы поедем в земли ярру, к моим родичам, продолжать мое обучение. Виля пригласили преподавать в Академии Хаиш, а я там же буду учиться. Так вот, мне надо уже сейчас отвыкать от того, что все его внимание посвящено исключительно мне, и привыкать к мысли, что придется делить моего магистра с прочим миром. Но это так трудно…
Увы, дела Виллара позвали непростые.
Наконец-то закончилась эпопея с похитителями одаренных детей, и его пригласили участвовать в задержании преступников как вакшаса, изначально координировавшего весь процесс. С людьми из мелких королевств, плясавших под дудку южан, все решилось без его вмешательства, к счастью, обошлось без крови и жертв. Для того достаточно было коллегам Виллара из Академии Теннави всем участвовавшим в заговоре людям, которых отследили до единого, внушить нужные мысли и память промыть. Правда, о таком умении магистров людям лучше не знать, нового витка агрессии и страха никому не надо. Виллар же с отцом и прочими сведущими вакшасами и ярру разбирался непосредственно с имперцами. К счастью, это была частная инициатива одной группы людей, возглавляемой довольно сильным, по людским меркам, магом, Мастером Дерксалом, который убедил своих учеников в целесообразности подобного действа. В общем-то, человек - действительно гений. Разработал целую систему по наблюдению, выслеживанию, контролю за людьми, чьи семьи пересекались когда-то с перворожденными, и их детьми. Устраивал как бы случайные знакомства своих жертв, зачастую прибегая к грязным методам. Так, например, если возможные родители будущих нужных ему детей жили в разных городах, он устраивал так, что одной из семей приходилось бросать все и уезжать из города. Пожар ли это будет, долги или незаслуженная дурная слава – фантазия у него была хорошая. Затем отслеживал, чтобы состоялась встреча, знакомство, свадьба… Этот самый Мастер Дерксал пользовался всеобщим уважением и почетом, ведь как же - помогает людям, погорельцам и прочим несчастным, которых жестокая жизнь вынудила бросить нажитое добро. Действовал маг достаточно тонко и грамотно, заподозрить его в преступных намерениях было невозможно, создал себе такую славу, что малейшие посягательства на его честь и доброе имя вызывали массу претензий со стороны его многочисленных почитателей, только и слышалось: «Да как можно очернить настолько благочестивого человека?» А кто именно послужил причиной бегства людей – естественно, никому не было известно. Маг занимался подобной деятельностью более сорока лет. Если сила в ребенке проглядывалась достаточно четко, похищал сразу. Правда, таких он нашел всего семерых, и они сейчас ещё мелкие даже по человеческим меркам. Сильнее всего сила ощущалась именно в детях тех родителей, чьи стихии родственны, как в случае с Талли и Санитой, в чьих жилах текла кровь ярру. Хотя ни в Талли, ни в Сините кровь ярру не проснулась и не проснется. Более того, с другими людьми, не имеющими в предках ярру, у них были бы человеческие детишки. Такой вот селекционер.
Похищенные Мастером и его людьми дети воспитывались в храме Сорра. Да и не храм это, так, только для прикрытия назывались, а, учитывая, что в тех землях Сорру не почитали, они могли не бояться, что в храм пройдут посторонние люди. Дерксал рассчитывал, что дети, выросшие под его крылышком, будут его любить и почитать, и так и было в действительности. Он ловко играл на чувствах детей, выросших в храме и другой жизни не знавших, они его чуть ли не богом считали. Просто чудо, что тогда, осенью, смогли Ленура выкрасть. Пацан в силу природного чутья, присущего ярру, знал, у кого живет, и не верил ласковым словам. С остальными же, в чьих жилах кровь вакшасов и варейхов течет, которых большинство, заведомо труднее. Детям мозги промыли основательно, они другой семьи не знают. Наверняка тех, кто в «храм» за ними придет по завершении операции, за врагов примут и упираться будут до конца…
Да, просто свернуть деятельность уважаемого Мастера Дерксала – мало. Надо разобраться с последствиями навороченных им дел. Учитывая, что ему почти все удалось, и первому ребенку–вакшасу до полного пробуждения силы оставалась пара лет, то становится очень невесело. Каково было бы Вилю через несколько лет столкнуться с молодым необученным вакшасом, на полном серьезе считающим его врагом?… Да и сейчас… Как объяснить детям, что пришлые – не захватчики, а доброжелатели? Ведь детишки-то не люди, так просто внушению не поддаются… А как донести до остальных людей, что тот, кому они поклонялись – обманщик и мошенник? И что правда именно такова, а происки сильных мира сего – не при чем?
Мне вообще было мерзко про такое узнать. Уж больно это походило на секты из моего прошлого мира. Те же методы, почти те же цели… оставалось только надеяться, что Виль с помощниками сможет разобраться с тем, что внушили бедным детям, и те смогут полноценно жить в нормальном обществе, учиться, любить. Про одураченных людей я даже думать не хотел, слишком грустно становилось.
Ладно, хватит гадать, мое солнце вернется - все расскажет, как было… Что все хорошо, я и так чувствую…
Я перевернулся на живот, одеялом с головой укутался. Виль, солнце мое, душа моя, как же я соскучился… Так легко закрыть глаза и представить, что он рядом, в одной постели со мной, а не где-то далеко… И что можно коснуться его пальцев - чуть руку протяни, и слышать мерное биение нашего сердца, успокаивающее, умиротворяющее… И чуять его теплое дыхание на шее, когда я по привычке на него во сне залажу…
Четыре года… как быстро промелькнули…
Мне даже не верится, что мы только пять лет знакомы и четыре года повенчаны. Так мало… А кажется, что я его всю жизнь знаю… Мое солнце, моя жизнь… мой Виль… Мне теперь даже смешно вспоминать тогдашние мои страхи о том, что мне могут быть неприятны его объятия и поцелуи… Будто кому-то другому я позволю к себе прикоснуться! Никогда! Да, пусть я до сих пор не видел его обнаженным, мы даже в купальню порознь ходим, хоть и спим в одной кровати. Но мне подобного пока не надо, так, как сейчас – правильно. Хотя я понимаю, что ещё немного – и сила окончательно проснется, и тело тоже… Ведь уже сейчас начал замечать за собой, что сердечко порой заходится, когда он меня обнимает, и в животе крутить начинает… Вот будет забавно еще раз пережить все прелести пубертатного периода! Надеюсь, это скоро закончится, и сильно чудить не буду. Виль рядом будет, мне поможет, я знаю.
За прошедшие годы я многому научился и сейчас свою стихию чувствую, как продолжение себя. Конечно, с урожденными ярру мне пока в мастерстве не тягаться, разве что с детьми, чья сила только пробудилась, но Ленова меня многому научила. Да и дядя мой в стороне не остался, столько интересных вещей показал – блеск!
Мое обучение у Леновы закончилось два года назад, и она, разведя руками, была вынуждена признать, что ей больше нечего мне дать. Но я до сих пор с ней общаюсь. Да и как не общаться, когда мой дядя взял её к себе в ученицы, и она почти с каждым его посещением напрашивается в гости и мужа не забывает прихватить. Да-да! Ристих её таки смог убедить, уговорить и доказать, что он тот, без кого она не сможет дальше жить. Они уже три года как женаты, очень красивая пара получилась! Правда, о детишках пока не думают, рано еще, говорят. Ну, им виднее!
Ристих, покуда длилось наставничество Леновы, занимался с молодыми перевертышами, обучал их обращению с мечами и прочими железяками. А после с ней к ярру уехал, но пошел не учить, а учиться, уж больно его мастерство специфическое, у ярру применения его талантам нет. Зато у него нашелся великолепный талант кулинара! Вот уж чего никто не ожидал, ну, разве что, мама моя, которая ему на кухне частенько дело находила.
Талли с семьей так и остались в нашем доме, не ушли жить к ярру, как планировали поперву, и как предлагал ведун. За зиму дом вырастил еще один небольшой пристрой, где они с удобством разместились. Ленова, покуда с нами жила, взялась обучать мальчуганов азам силы, с помощью и подсказками дяди, конечно же, а после к ним другой наставник приедет. Пусть их сила еще лет тридцать спать будет, но они будут готовы и спокойно примут пробуждение силы, не то, что я когда-то. Но самая важная причина, по которой они остаются – братья мои, неугомонные близнецы… Никто бы не подумал даже, но… они оба запали на старшего сына Талли, Ленура. То, что они оба влюбятся в одного и того же человечка – это было ожидаемо, законы магии никто не в силах отменить, а с этой позиции мои братья воспринимаются именно как одно существо. Правда, никто не предполагал, что сие торжественное событие случится в столь раннем детстве… Тот факт, что они втроем – Пара, стало заметно не сразу, тем более, никто ведь не ожидал от них такого финта, но уже сейчас их связь работает на уровне знакомства. До венчания им далеко, так и торопиться некуда. Ленуру всего одиннадцать, сила его проснется лет в тридцать, как у меня. А в полную силу он и мои братья войдут примерно в одно время, годков этак через двадцать пять. Тогда и о свадебке думать будут.
…Они так забавно вместе смотрятся! Ленур им в пупок дышит, а братья с него пылинки сдувают. Хотя хитрый малец совершенно освоился, позабыл своё житьё-бытьё в «храме», и теперь только и знай, новые проказы устраивает! Даже у моих братьев не было такой фантазии на море всяческих шалостей. А учитывая, что с ними еще бешеная четверка носится – вообще весело! Успевай уворачиваться да убирать с дороги несущегося смеющегося ураганчика то, что не приколочено! А егоза-Лиссара, хоть и мелкая самая, всем четверым детишкам Талли фору даст. Замечательная командирша растет!
Мои родичи-ярру, Ликъяс с семейством, как и семья Виллара, повадились ходить к нам, как к себе домой, для них даже пришлось отдельный выход сделать, чтобы они не из подвала поднимались. С женой Ликъяса, Таишей, только зимой познакомились, раньше не получалось, она где-то с экспедицией пропадала. Чумовая барышня, вот ей-ей! Не хватало нам бешеного энтузиазма от торнадо в юбке по имени Ксаррти, так получите, в двойном объеме! А уж когда на нашей кухне они лбами столкнулись – все, думали, падут стены, и полетят клочки по закоулочкам… Но милые барышни нас удивили, живенько разобрались, кто есть кто, кто теща, кто свекровь, и понеслось… Я уже и не рад был, что они нашли общий язык. Теперь так и повелось, повечерять у нас с пирогами – за милую душу! Ксаррти, кстати, таки уже успела побывать мамой и частенько брала в гости младшую сестренку Виля, с которой просто как с хрустальной носится.
Сестренка замуж вышла в прошлом году, в семье мужа теперь живет. Правда, они далеко, за горами, и в гости не получается часто ходить, так и видимся только на праздниках, считай. Но она счастлива, а это - самое главное.
Я же мечтал о том времени, когда полностью повзрослею. Скорее всего, этот год последним будет, и через весну мы сможем пожениться, если все хорошо будет. Меня успокоили, что Виллар до тех пор в доме останется, разве что спать вместе нам уже не дадут. Но я потерплю, справлюсь. До нашей свадьбы… Знаю, что все равно не скоро, но так же хочется!
- Сынок, пора вставать! – постучала мама тихонько, отвлекая от раздумий.
- Хорошо! – отозвался негромко.
Она заглянула ко мне. Покачала головой, на кровать присела, по голове меня гладит.
- Флерран, маленький, ну что же ты! Опять не спал! – пожурила меня. – Совершенно же белый! Как будем Вилю в глаза-то смотреть!
- Мам, все хорошо… – перехватил её руку, в ладонь чмокнул. – Просто, увы, не могу я спать без него! – засмеялся невесело. – И он тоже. Так что будем отсыпаться, как вернётся.
- Эх, дурашка… – она потрепала по волосам. – Тогда вставай, хватит валяться. Тебя ребятня ждет, после завтрака хотят на дворе поиграть. Не сиди в комнате, хорошо?
- Не буду, обещаю.
- Вот и умница, – с этими словами она вышла.
Права мама, надо вставать, так глядишь, за делами и день скорее пройдет…
Весь день братья от меня не отставали, Лиссара, вообще, как с утра на шею залезла, так и отказывалась слазить, в лошадки играла. Пришлось кричать «иго-го» и скакать, подкидывая её повыше, та же только заливисто хохотала. Лиза и Лика на шеи близнецов живенько влезли, воодушевленные примером малявки. Только после обеда согласились слезть, когда во дворе снежный городок им делал. И до самого ужина бились стенка на стенку, пуляясь снежками, которые из подтаявшего снега просто замечательными получались. Я с девчонками, мои братья – с Ленуром и Касси. Победила дружба, и после мокрые, но довольные отмокали в купальне.
За ужином было привычно шумно и весело, но мне почему-то кусок в горло не лез, и я улыбался из последних сил. Мне нужен был Виль. Братья и малышня меня немного растормошили днем, но к вечеру, в ожидании очередной одинокой ночи, мне становилось все хуже. Даже не представляю, как я ещё один день переживу… Без него.
Я сидел и размазывал кашу по тарелке, не особенно прислушиваясь к разговорам. Мама испекла мой любимый смородиновый пирог, я, как мог, изобразил радость, но, кажется, она мне не слишком поверила. Остальные, конечно же, заметили мое состояние, но с советами не лезли, за что я был очень благодарен. Завтра мое солнышко вернется, и все снова будет хорошо. Осталось всего ничего. Одна ночь. Один день. Я справлюсь.
- Не грусти, хороший мой, – она поцеловала меня в щеку. – Может, пойдешь, порисуешь? Или с нами ещё посидишь?
- Нет, спасибо… Я пойду, хорошо?
- Иди, конечно же. Тебе дать успокаивающий настой, м? Заснешь спокойно, а там и утро скоренько будет? – улыбнулась она, стараясь подбодрить меня. Я, подумав, согласился.
Мама поднялась ко мне после ужина, принесла обещанный настой, вкусный, горячий. Я доблестно все выпил, и она, пожелав спокойной ночи, вышла.
Сон не шел. Не помог настой. Уж звезды в полную силу на небе вошли, а я всё ворочаюсь… Как там мое солнце? Переживает чего-то, волнуется… Не спит тоже… Опять… Улыбнулся, не смог сдержаться. Все же, до чего приятно чувствовать, что твои чувства полностью разделены, даже тревоги. Надеюсь, ничего не случилось из того, что его задержит?
Негромко проухала сова, прошелестев крыльями над двором. Не иначе, мышке какой не повезло сегодня ночью.
Вдруг какое-то смутное чувство заставило меня встрепенуться. Предвкушение, радость, нетерпение… Не мои чувства… Что же это… Виль?
Не веря своему чутью, понесся вниз, перескакивая ступеньки. Заглянул в зал – нет, переход не активирован. Опрометью метнулся в подвал.
Ура! Так и есть! В полутьме комнаты неярко мерцал переход, из которого выходил Виллар. Я замер на пороге, не решаясь войти, любуясь своим солнцем. Темные волосы собраны в низкий хвост, куртка походная, пыльная вся… Широкие плечи, гордая шея, крепкие руки… Ясный, чистый восторг затопил с головой. Он здесь, снова рядом!
Наконец Виллар закрыл переход, мерцание угасло, погружая комнатку во тьму.
- Рани! – мое солнце с улыбкой повернулся ко мне, распахивая объятия.
- Виль! – позабыв все тревоги, я судорожно вцепился в него, с упоением чувствуя, как он прижимает к себе крепче. – Как же я…
- …скучал… – закончил тихо Виль. Он немного отстранился, лицо мое в ладони бережно взял, пальцами скулы гладит. А у меня просто дыхание перехватывает, сердце бьется, как сумасшедшее, ноги просто не держат, кажется, еще чуть – и рухну прям тут.
- Виль… родной мой… здесь… наконец-то… – шепчу, улыбаясь безудержно, а сам не могу глаз оторвать от лица любимого, глаз его, что привычно во тьме мерцают.
- Рани… душа моя… – выдохнул, губами моих касаясь. Мне же до одури захотелось почувствовать, что он тут, живой, рядом, мой только. Поцеловал его, немного язычком в рот скользнул, не отводя глаз. О-о-о… Сорра, до чего же я обожаю, когда он так на меня смотрит!
- Виль… – у меня от его взгляда во рту пересохло, сердце грохочет так, что в ушах закладывает. Не утерпев, я облизнулся, задевая его губы, и в следующий миг его губы накрыли мои. Так горячо, так обжигающе… До чего же хорошо! Виль целовал меня жарко, жадно, немного агрессивно, словно хотел растопить в своем огне… Мне же именно этого хотелось, именно так, именно сейчас! Когда я оказался к стене прижат, даже не понял, только как-то осознал в какой-то миг просветления, что я его ногами-руками обнимаю, а он меня под попу поддерживает, продолжая самозабвенно целовать. Постепенно его напор спал, солнце мое в последний раз меня мягко поцеловал, в волосы уткнулся, запах вдыхая, руками по спине поглаживая.
- Рани… – прошептал он, – как же я люблю тебя…
А у меня сердце никак не успокоится, разве что в горле больше не бьется.
- Спасибо тебе… – прошелестело у уха.
- За что? – удивился я.
- За то, что ты есть, глупыш! – фыркнул мой родной, взъерошив волосы. – Подумать только, как я жил столько без тебя?
- Ох, солнце мое…
Мы еще немного помолчали вместе, пока Виль, как и я, пытался успокоиться.
- Идем наверх?
- Хорошо! – я кивнул, не собираясь с него слазить.
- Рани? – он меня немного подкинул на руках, намекая, что я могу и ножками пройтись, на что я, хитро зажмурившись, только головой замотал и в него покрепче вцепился.
- Неси меня, Виль, неси! Я так притомился тебя дожидаться, что ножки не ходят!
- Вот ты хитрец! – рассмеялся он, но с рук не спустил. – Поможешь мне в купальне?
- Да, там вроде тепло со вчерашнего. Ты прости, тебя только завтра ждали, сегодня не топили.
- Ничего страшного… Я и сам не ожидал, что сегодня смогу вырваться.
- Вы уже все?
- Ну, как - всё… Не всё… Просто мое присутствие там больше необязательно, и я нагло сбежал, все на отца и дядю твоего свалил.
- И правильно сделал… По-моему, твой папа только рад в очередной драке поучаствовать. И не скажешь, что муж ученый, вылитый бандит-головорез с большой дороги был, когда его в последний раз видел.
- Моему отцу полезно молодость вспомнить.
- Только не говори, что он в молодости на дорогах промышлял! – съязвил я, не удержался.
- Да ну тебя! Скажешь тоже! – рассмеялся он, ставя меня на пол в купальне, куда мы незаметно дотопали. – О его учебе в Академии до сих пор байки ходят, такой он был оторва, просто жуть! Как они с матерью по камушкам её не разнесли – не знаю.
- Я рад, что все закончилось благополучно! – я обнял его, в щеку поцеловал. – Так, я пойду, полотенца принесу и на ужин что-нибудь посмотрю, голодный ведь, чую.
- Хорошо, душа моя, вместе поужинаем, составишь же мне компанию? – на это я только улыбнулся. – Только не шуми! – он подтолкнул меня к выходу.
- Не буду, не хочу родителей будить.
- Да уж, рассвет скоро…
- Не задерживайся! – я махнул ему и скользнул на кухню.
Там, стараясь не греметь, подхватил хлеб, сыра, мяса запечённого, что с ужина осталось, фруктов, всё на поднос взгромоздил. Кое-как боком донес ценный груз до своего чердака, там стол накрыл. Ещё раз на кухню сбегал за травяным настоем, которым меня матушка поила, и морсом. Потом, хлопнув себя по лбу, за пирогом вернулся. Виль рядом, и благословенный аппетит вернулся. Так что, не дожить пирогу до утра, ой, не дожить.
Я как раз успел постель перестелить, как пришел Виль, забавно зевающий. У меня и самого глаза просто закрывались, видно, сказались которые сутки без сна, и теперь, когда солнце мое рядом, спать хотелось неимоверно. Но поесть-то надо? Надо!
- Виль, давай, иди к столу. Хоть немного перекуси, и спать, хорошо?
В ответ у него в животе заурчало. Рассмеявшись, он уселся на табурет.
- Корми меня, душа моя. Вот честно, за весь день так умотался, что даже присесть минутки свободной не было! Зато освободился пораньше! – последнее он уже пробурчал с набитым ртом, запивая морсом.
- Что за манеры, уважаемый магистр! – рассмеялся я. – Еще давай, почавкай!
- Нет, на это моего воспитания хватит! – улыбнулся он в ответ. – Сам что не ешь? – с этими словами он мне кусок пирога протянул. – Давай, налетай. Пять дней недосыпа и недоедания просто требуют как минимум дня обжорства и двух суток сна!
Укладывались мы уже на рассвете. Проговорили полночи, лежа, обнявшись, в кровати, никак не могли наговориться… Обо всем: важном, не очень и просто пустяках…
Засыпая, слышал, как скрипнула дверь, и мама, охнув, поспешила её закрыть. Через пару минут она вновь тихо прошла в комнату, со стола убрала и, недолго постояв на пороге, вышла прочь.
Я же, покрепче свое солнце обняв, умостив голову на любимом плече, со спокойной душой уснул. Наконец-то он рядом… На всю жизнь…