День Шестой
Она не приходила два дня. Это хорошо. Видимо, он сказал что-то не то в тот момент. Хорошо ли это? Он не знает. Но без неё спокойней. Намного. Намного спокойней...
Лежать. Он может только лежать. Он не хочет есть, не хочет спать. Он давно уже не спит. Нормально ли это? Он сам не знает. Ибо понимает, что не видит внешний мир. И не знает его законы, его обычаи... Единственное, что помогает чуть-чуть понять мир - это окошко. Маленькое окошко у потолка. Он не может посмотреть в него, но он может понять, ночь там или день. Часы ведь со стрелкой, не понятно, сейчас пять часов утра или вечера... Ведь темнеет и светлеет... А, не важно...
Через час стало светлее. Значит, утро. Минутная стрелка часов вечно тикает слишком громко. Он слышит и секундную, которой нет. Он слышит секунды.
Она прийдет? Она сможет прийти?..
Что с ним? Почему он ждёт её? Она тронула его за душу, она заставила вспомнить, а он думает о ней... Зачем?..
Так он пролежал до самого вечера. Это их шестой день. Но тогда она не приходила к нему. Она не собиралась приходить. Он накричал на неё, а она была так добра к нему, а он, как последний придурок, сделал ей больно, наорал, оскорбил... А она лишь хотела помочь. Помочь ему выбраться из этой паутины, что сплел тот день. Из пучины иллюзий, что его окружают. Наверное, все его представления о мире на самом леле не такие. Они должны быть другими...
Стук в дверь. Это не она, он знает. Она не стучится так громко. Опять стук, уже более настойчивый.
- Нельзя! Вон идите!
Дверь медленно открывается, и на пороге стоит Ямт, слегка пошатываясь. Она произносит его имя, после чего теряет равновесия. Он бежит, ловит её. Змеи ползают вокруг, спрашивая, что случилось. От неё несёт лёгким алкоголем.
Потом она, лежа на его слабых от недосыпа руках, изливает всю душу. Она рассказывает, как вся её семья - родители и брат с сестрой - близняшки - погибли в автокатастрофе два года назад. Она плачит, не сдерживаясь. Дальше он рассказывает о себе. Она, не перебирая, слушает. У него умерла сестра в пожаре. Он даже слышал её крики. Потом он чуть не убил того, кто это устроил.
- Прости...
Он сам уже не сдерживает слёзы. Нужно выплакаться. Плакать, пока все это не кончится. Пока она сама не успокоится.
- Н-ничего страшного... Не беспокойся, - слегка улыбнулась она.
- М-мне все равно, - так же с улыбкой сказал он.
Но она знала, что он врёт. Он врёт, он беспокоится. Это написано в его глазах. Да... В его глазах.
Прошёл шестой день. На часах полночь. Как её пустили в психбольницу? У неё свои связи. Ей нужно было пройти. Никак по-другому. Она должна была все объяснить. Нужно было все рассказать именно тому, что смог бы выслушать и понять. А он именно такой. Он начал, она закончила. Опять. Но теперь наоборот.
А он что?
А он понимал, что все равно терпеть её не может.
Седьмой день идёт.
А он плачет. Он должен избавиться от неё. Она слишком много о себе возамнила... Он не даст слабину... Но не сейчас. Ещё есть время. Так почему бы и не поплакать? Он понял, что сам начал рвать её рану, что, видимо, почти зажила. Это как месть. Месть. Месть за то, что она тоже рвала его рану. Но эта месть не правильна. Она просто держала её открытой, а он начал резать... Заставил вспомнить забытое, когда сам он и так с этим уже больше месяца ходит... Это не правильно...
- Предупреждаю, - вдруг начал он, - завтра все будит как и прежде. Я буду выгонять тебя в четыре часа, а ты будешь упираться. Этого не изменить.
На часах 12:05
- Сегодня.
- Что?
- Я приду. Сегодня...
Она встала и молча вышла за дверь.
Она оставила его.
Сегодня он поспал спокойно. Наконец-то хороший сон...