Глава 6: Исцеление Тьмой
Сохен проснулась не от яркого света, а от холода. Холода, который был не внешним, а исходил изнутри, словно её кости были сделаны изо льда. Она попыталась пошевелиться, чтобы натянуть одеяло выше, но её тело откликнулось лишь тупой, всепоглощающей слабостью.
Она не могла двигать руками. Не могла поднять голову. Не могла даже нормально сфокусировать взгляд.
Всё, что она помнила, было агонией: жгучий, ослепляющий свет, кровь во рту и крик, который, казалось, разорвал её на части. И последнее, самое яркое воспоминание — объятие. Сильное, прочное, темное объятие, которое забрало её боль и привело в спасительную темноту.
Рядом раздался тихий шорох.
— «Ты проснулась», — голос Хёнджина был низким, спокойным, но в нём звенела железная усталость.
Он сидел в кресле у её кровати, не сменявший свою безупречную одежду, но теперь его волосы были растрёпаны, а на лице лежала тень. Он выглядел как смертный, который не спал неделю. И только в его глазах, глубоких и тёмных, она читала абсолютную концентрацию.
— «Я...» — Сохен попыталась заговорить, но из горла вырвался лишь хрип.
— «Тихо. Не пытайся. Ты слишком слаба», — он подошел ближе и приподнял ей подушку, чтобы ей было удобнее. Его движения были бережными, но она чувствовала, что в них скрыта огромная, контролируемая сила.
— «Что со мной?»
— «Нервное истощение. Сильнейший шок. Твое тело отреагировало на стресс», — он давал ей человеческое объяснение, но его взгляд говорил об обратном. Он знал, что это ложь, и знал, что она, в глубине души, тоже знала правду.
— «Я... я видела...» — она закрыла глаза, не в силах произнести слово Демон.
— «Я знаю, что ты видела, Сохен», — его голос стал серьёзным, не оставляя места для споров. — «И то, что ты видела, едва не убило тебя. Ты должна быть благодарна, что твоя человеческая память не способна удержать ту энергию».
Он взял маленький стаканчик с водой и очень медленно, буквально по капле, дал ей выпить. Ей потребовалось невероятное усилие, чтобы просто глотать.
— «Ты не можешь ходить. Ты не можешь двигаться. Твоё тело, твой человеческий сосуд, был разорван изнутри силой, которую он не может вместить. Если это повторится, ты умрешь. И никто, даже я, не смогу вернуть твою душу».
Он не лгал. В его словах была только суровая, демоническая правда.
Начались уроки. Это была не физиотерапия; это была духовная тренировка, замаскированная под заботу.
Поскольку Хёнджин не мог выкачать из неё Ангельскую Грацию, он должен был научить её запечатывать её самостоятельно.
— «Ты — Ангел, Сохен. Или, по крайней мере, была им. Твоя душа помнит, как использовать силу, но твоё тело — нет», — объяснял он.
Он садился рядом с ней, и каждый день проводил с ней часы, держа её руку. Это было необходимо для связи. Его демоническая энергия текла в неё, не для того, чтобы запятнать, а чтобы стать «Якорем» — стабильной, тяжелой силой, которая не давала её собственному Свету вырваться.
— «Ты чувствуешь это?» — спрашивал он. — «Эту тяжесть в груди, когда ты злишься или боишься? Это не страх. Это твоя сила, которая хочет выйти наружу, чтобы защитить тебя. Ты должна её контролировать».
Держать голову: Самая простая задача стала самой трудной. Каждое утро Хёнджин поднимал её голову, и она должна была удерживать её всего несколько секунд, не позволяя слабости одолеть её. Когда она пыталась, он чувствовал, как внутри неё начинает кипеть чистая энергия, как будто её Ангельская воля боролась с человеческой мышечной слабостью. Он должен был тут же вливать в неё свою Тьму, чтобы это кипение не переросло в судороги.
Элементарные движения: Пошевелить пальцем, сжать руку. Это была агония, но контролируемая агония.
— «Ты чувствуешь, как твоя сила рвётся через твои нервы?» — говорил он, его дыхание касалось её виска. — «Не позволяй ей выходить. Втягивай её обратно. Используй мой холод».
Он не объяснял, как именно она должна использовать его холод. Но Сохен, закрыв глаза, начала понимать. Когда она чувствовала приближение судорог, она цеплялась за его присутствие. Она искала в его объятиях, в его руках, в его запахе Тьму, которую её душа, к своему ужасу, воспринимала как стабильность.
Дни превращались в недели. Хёнджин ни на минуту не оставлял её, отмахиваясь от своих демонических обязанностей и сжигая все контракты, которые требовали его присутствия. Его единственным Доминионом стала эта палата.
Сохен постепенно начала восстанавливаться.
Её тело, стабилизированное постоянным притоком уравновешивающей Тьмы Хёнджина, становилось сильнее, чем было до инцидента.
Однажды, когда ей наконец удалось без помощи сесть, на её лопатках, под тонкой тканью пижамы, Хёнджин заметил покраснение. Это было не раздражение, а слабое, едва заметное жжение — остаточный след, который остался там, где Небеса вырвали её крылья.
— «Что это?» — спросила Сохен, нащупав это место.
— «Твоя сила. Ты запечатала её слишком хорошо», — ответил он, осторожно коснувшись этого участка. Его прикосновение было холодным, успокаивающим. — «Твоё тело перестраивается. Твоя плоть учится быть сильнее, чтобы вместить то, что ты есть на самом деле».
Благодаря его помощи и его постоянному присутствию, Сохен не просто восстановилась до своего прежнего, болезненного состояния. Она стала сильнее. Её цвет лица улучшился, её глаза стали яснее. Она могла сидеть, ходить по комнате, и её дыхание было ровным, без прежнего навязчивого кашля. Она больше не была слабым человеком.
Она была человеком, вмещающим в себя Ангела.
Кульминацией этой главы стала минута, когда Сохен впервые смогла сделать что-то полностью самостоятельно.
Она сидела у окна, наблюдая за движением города внизу, когда на неё накатила волна Тревоги. Это было не человеческое беспокойство, а предчувствие, которое всегда сопровождало её в Небесах, когда грядет опасность. Её Грация, запечатанная, но активная, била тревогу.
Она почувствовала, как привычное, жгучее чувство напряжения поднимается в груди.
— «Хёнджин...» — она протянула руку.
Он был в другом конце комнаты, но он тут же оказался рядом.
— «Нет. Остановись. Не зови меня. Сама», — сказал он, скрестив руки на груди, но его золотые глаза горели готовностью к действию.
Она была в ужасе. Она чувствовала, как судороги пытаются вновь овладеть её телом. Она закрыла глаза и вспомнила его объятия с прошлой ночи. Она не искала его прикосновения; она искала его сущность внутри себя.
Сохен сконцентрировалась. Она взяла свою метафизическую силу, которая была наполнена его Тьмой, его Холодом, и сфокусировала её. Она представила, как эта Тьма сжимает, запечатывает её бурлящий Свет.
Напряжение спало. Тревога ушла. Она открыла глаза, тяжело дыша. На это ушло всего десять секунд, но ей показалось, что она прожила целую битву.
— «Я... я смогла», — прошептала она, её губы дрожали.
Хёнджин смотрел на неё с невероятной гордостью. Он сделал шаг, обнял её крепко, прижимая её голову к своей груди. В этот раз в его объятиях не было паники. Была только нежность и облегчение.
— «Ты всегда могла, мой Ангел», — сказал он, его голос был мягким, как песок вечности. — «Ты просто забыла, как сильна ты на самом деле».
Он держал её долго, его Тьма и её Свет танцевали в совершенном, хрупком равновесии. Он знал, что этот момент их единения, их близости, был не просто исцелением. Он был подтверждением их вечной любви.
Их связь теперь была физической, духовной и демонической. Он спас её, но он также и привязал её к себе.
Теперь она была готова к миру. Но и мир должен был быть готов к ней, потому что за эту ночь он, Демон, сделал её сильнее, чем когда-либо был её человеческий сосуд.