Глава 11
Никита всё же остановился. Он, сел на ближайшую скамейку, но скейт не убирал, и придерживал его ногой, катая по асфальту. Ляся аккуратно приземлилась рядом. Из-за выпитого алкоголя она боялась опять ляпнуть лишнего и разорвать отношения совсем.
-Никит... - начала девушка.
-Не надо. Не говори ничего. - Бойко достал сигарету и чиркнул зажигалкой. - Будешь?
-У меня свои есть, - смутилась Ляся. Она ожидала чего угодно, но не предложение поделиться сигой. Они так тесно общались, что понимали друг друга лучше самих себя. Но не сейчас. Костенкова зажала сигарету между губ и потянулась в сторону Никиты. Тот вместо того, что бы поднять руку с зажигалкой, еле-еле прикоснулся к её подбородку так, что бы кончики табачных изделий соприкасались. Ляся машинально втянула воздух, от чего тонкая бумага начала тлеть.
-Прости пожалуйста, - всё же начала Ляся, - это алкашка. Это не оправдание, я понимаю, но всё же...
-Да забей.
-Всмысле "забей"? - девушка не понимала Бойко. - Сначала ты орешь на меня, как резаный, а потом делаешь вид, что ничего не случилось. Это у тебя новый стиль общения такой, или что? Я чего-то не догоняю?
Она бы догнала, если бы знала. Никита не стал ей рассказывать. Ни про то, что пьяный отец опять избил маму, ни про то, что парень вызвал полицию, ни про то, что эта дура откупила ублюдка-родителя. Не сказал даже, что теперь ночует в центре.
-Блять, что с тобой произошло? Час назад нормальный бы... - Всё не унималась Ляся.
-Да я и сейчас нормальный! Всё со мной впорядке! Всё просто заебись! - Никита вскочил и отшвырнул скейт. Хотелось что-нибудь ударить. Или кого-нибудь.
Взгляд упал на подругу. Её лицо было напряжённое, светлые брови нахмурены, глаза бегали, выдавая волнение. Она оглядывала его. Считывала, будто сканером, каждую малепусенькую морщинку и складочку на коже.
Ему почему-то захотелось спрятаться. От людей, от мира, от этих чёртовых глаз. Хотелось свернуться клубочком и прижаться к кому-то. Но в тоже время хотелось лететь на всей скорости к краю обрыва, кайфуя от последних секунд дерьмовой жизни. От безысходности к горлу подступал ком. Он боялся плакать, но в данный момент очень этого хотел. Никите казалось, нет, он знал, что Ляся его поймёт. Поддержит, обнимет. Она же такая хорошая и всегда рядом. Пусть и порой бесячая, с отвратительной привычкой отгрызать кожу вокруг ногтей до мяса. С её дибильными, так похожими на его, шутками. С её привычкой говорить всё в лицо (даже то, что она хочет потрахаться с другим)....
- И ты ещё после этого говоришь, что всё нормально? - Ляся поднялась и теперь стояла напротив Бойко. Ещё бесила её манера переводить всё в шутку. Даже последняя фраза была сказана на смешке, правда, каком-то грустном. - Если тебе есть что сказать, говори сейчас. Долго молчать вредно, нервишки могут ёбу дать. А ты и так бешеный, если ещё и это бахнет, то вообще пиздец.
Ляся ужасно хотела его обнять. Под агрессией Никита Бойко прячет синяки, ужасное детство, и разъёбанную в край менталку. Она почему-то так сильно привязалась к нему. Как то раз, её даже посетила мысль, что было бы, если бы она была парнем, а он-девушкой. Она бы дарила ему цветочки, угощала кофе, на руках носила. Возможно она ждала того же от Никиты. Но в большей степени она хотела просто быть рядом, что бы он защищал её, а она его.
Ляся уже почти распахнула руки для объятий, но осеклась. Он должен сам. Сам преодолеть свой барьер. Должен научиться просить помощи, а не ждать, когда её предложат.
-Иди как домой. Проспись, обдумай.- Только как-то сухо сказала Костенкова.
-Не могу, - спалился. Блять, спалился. Никита желал ебануть своей непутёвой башкой об стену. Он не хотел грузить Лясю. У неё, наверное, своих проблем навалом.
И тут его осенило. Он толком ничего про неё не знал. Только то, что у неё строгий отец. И то парень понял это при встрече с мужчиной. Если бы не та попойка, подруга бы ничего ему не сказала. Но почему? Надо будет спросить. Да он и сам хорош. Вроде дружат, а про жизнь друг друга вне центра знают хер да маленько.
-Почему? - Ляся замялась.- Слушай, ссоры дома, конечно, так себе, но это не повод туда не возвращаться.
-Да что ты понимаешь? - Никита взорвался. Всё, предохранитель снят, теперь всем пизда. - Что ты вообще понимаешь? У тебя батя бухает? Пиздит тебя каждый вечер? А мать? Она то у тебя наверняка нормальная! Любит тебя, холит, лелеет!
- Моя мать умерла.
Он замер. Ляся смотрела на него спокойно, даже не зло.
-Я не знал...
-А отцу на меня практически срать. Ему важно только что бы я его не позорила и не трахалась до восемнадцати. До двенадцати лет моим воспитанием вообще занимались родители Дрочера.
Елесея давно приняла этот факт. Мамы не стало при родах. По словам тёти, после её смерти отец девушки изменился. Он стал отстранённым и полностью погрузился в работу. Маленькая Ляся могла сутками ночевать у Шуцких. Они забирали её и Гену с садика, потом со школы, делали с ней домашку.... И много чего ещё. Ляся была им очень благодарна. Сначала, когда четыре года назад отец полностью забрал её к себе, она очень сильно скучала. Больше всего, конечно, по Гене. Брат-погодка это же прекрасно. Они были неразлей вода, везде ходили вместе. У девушки над рабочим столом до сих пор стояла детская фотка, где ребята сидят в песочнице и Ляся бьёт Гену по голове пластиковой лопаткой.
Никита обречённо осел на скамейку.
-Я из дома ушёл. - Тихо сказал он.
-И где ночуешь? В центре небось?
Бойко скомканно кивнул. Ляся ушла куда-то в кусты и вернулась уже со скейтом.
-Бери монатки и пошли. - сказала она и закинула на плечо свой рюкзак.
Никита поднял голову. На лице Костенковой воцарилась добрая улыбка.
-Куда? - Он не понимал, что та хочет сделать.
-Куда куда, ко мне.
-Лясь, ты конечно очень красивая, но мы вроде как друзья...- неуверенно начал Бойко.
- Никит, вот скажи, ты совсем дурак? - Ляська заулыбалась более живо и весело. - Думаешь, я тебя в таком состоянии трахаться поведу? Да даже если бы я тебя хотела, у тебя бы сейчас не встал.
-Звучит обидно- скуксился рыжий.
-Пошли, обиженка. Батя сегодня в ночную пашет, поэтому переночуешь у меня.
-Серьёзно? - В глазах парня мелькнула надежда.
-Да.
Придя уже давно выученной дорогой к дому девушки, они поднялись в квартиру. Никта, снимая кеды, начал более детально разглядывать место обитания подруги. Узкая прихожая, за ней светлая кухня-гостинная, напротив входной двери развилка и две спальни.
- У, диванчик. - Как же было приятно после прогнувшейся раскладушки сидеть на мягком бархатном диване. А лежать, так наверное, вообще кайф.
-Есть хочешь? - Ляся прошла в кухню и включила чайник.
-Не, спасибо. - У Никиты язык не повернулся ещё и объедать девушку.
-Тогда топай в душ. - Она зашла в отцовскую комнату и принесла большое полотенце. - Наверняка же не один день в центре живёшь. -Ляся подмигнула.
-Ладно.
Как же было хорошо почувствовать на грязном теле тёплую струю. Это никогда не сравнится с подмыванием в толчке центра.
В дверь постучались. Никита быстро развернулся, попутно прикрывая наготу.
-Некит, я тебе тут это, шмотки принесла чистые. И даже не бабские, прикинь. Я их на стиралке оставлю?
-Да, да, конечно. - Он смутился. Огораживающей от чужого взгляда шторки не было, поэтому он выключил воду и наспех обматался полотенцем.
Дверь приоткрылась, и Ляся боком, лицом к стене, прошла, положила вещи и так же комично вышла.
Никта рассматривал себя в зеркало. Из-за долгого не появления дома и отсутствия новых побоев от отца, синяки на теле начали заживать и приобретать желтоватый оттенок. Зато мешки под глазами только сильнее наливались фиолетовым. Начали потихоньку отрастать волосы. Он взял одежду, принесённую хозяйкой. Широкие шорты даже поверх белья не полотно сидели на талии. Он вышел из ванной, попутно натягивая белую хлопковую футболку и замер.
На пороге квартиры стоял мужчина.