11. И снова тяжёлые будни;
Разговор Юнги решил не откладывать в дальний ящик. Оставив Чимина на попечение Намджуна, слизеринец направился в Подземелье. Зная о том, что в столь ранний час там всё ещё никого нет, Юнги не был удивлён, когда увидел сидящую у камина знакомую фигуру. Хосок расслабленно расположился в кресле, читая какую-то книгу. Точнее, лишь делая вид, потому что Юнги прекрасно видел и крепче сжавшиеся на переплёте пальцы и нервный взгляд в свою сторону. Весь вид Хоупа кричал о раздражении и нервозности, а люди ведь без причины не ведут себя как загнанные в угол животные. Впрочем, если бы не слова Чонгука, то поведение Хосока выглядело вполне себе привычно и безобидно, ведь в присутствии Юнги Хосок всегда показывал два лица: нервное и испуганное, если знал, что сейчас будет за что-то получать, и донельзя улыбчивое, если просто хотел провести время в чужой компании. Вот только сейчас явно первый случай.
- Ничего не хочешь рассказать мне? Объяснить как-то своё поведение, например. Или оправдать выходки на занятиях и хамство профессорам, - издалека начал Юнги, садясь в кресло напротив.
Хосок тут же закрыл книгу, откладывая её на столик и смело встречая чужой взгляд. Его плечи разом расслабились, поза вновь приобрела вальяжность, а глаза лукаво заблестели. Весь вид его говорил о том, что парень не раскаивается и в целом уже готов перевести тему на что-нибудь другое. Да только Юнги не позволит съехать, не сегодня.
- Или, может быть, хочешь рассказать, чем тебе не угодил Чимин? Зачем издеваешься над ним, зачем тогда в воздухе подвесил? Или, о чудо, мне повезёт, и ты пояснишь как-то свою выходку, о которой рассказал Чонгук? У меня ведь есть мысли по этому поводу, Хосок, и не самые хорошие. Попробуешь оправдаться или я прав, и ты специально хотел заколдовать мётлы, чтобы Чимин пострадал? – сдержано продолжил задавать вопросы Юнги, закидывая ногу на ногу и подпирая рукой, поставленной локтём на подлокотник кресла, подбородок.
Никакой грубости или резкости, никаких обвинений и заявлений в стиле «я знаю, что ты виноват». Спокойствие в голосе вкупе с лёгким любопытством, словно они ведут светскую беседу за чашечкой чая. Всё именно так, как нравится Хосоку. Красивая лживая игра в приличия и «в конце этого разговора мы останемся друзьями».
- Ах, я вспомнил, - чуть выпрямился Юнги, распахивая глаза. – Такая маленькая деталь, как подставление родного брата под удар. Может быть хотя бы этот свой поступок пояснишь? Ведь если бы с Чимином что-то случилось, подумали бы в первую очередь на Чонгука. Чем тебе родной брат не угодил? Расскажи мне, Хосок-а. Потому что я не понимаю. Просто не понимаю, как смог упустить этот печальный момент...
Тяжёлый вздох и взмах ресниц, прикрытые веки и маска неподдельного сожаления на лице. Хосок удивлённо подался немного вперёд, подбираясь и вцепляясь пальцами в подлокотники до продавившейся тёмно-зелёной материи, обтягивающей кресло.
- Какой момент?
- Когда ты стал такой мразью.
Короткая игра мигом закончилась, как только Юнги услышал чужой вопрос, заданный таким тоном, словно Хосок – невинная девица, которую обвиняют в несусветных прегрешениях. Прущее из него лицемерие и раздутое самомнение, эгоизм вперемешку с эгоцентризмом просто вывели слизеринского старосту из себя. А ведь он действительно считал, что всё это Хосок оставил в своём детстве, что теперь-то он повзрослел и взялся за ум, но нет. Разочарование. Единственная эмоция, которую сейчас испытывал Юнги. И желание вмазать по чужому лицу, когда Хосок вдруг ехидно оскалился.
- Когда? Наверное, я был таким с самого детства. Знаешь, как мне всё это надоело? Эти косые взгляды, сплетни за спиной, постоянные шепотки и «это он во всём виноват». Знаешь? Нет. Ты ни черта не знаешь, Юнги. Ты не знаешь, каково это – быть всегда одному. Не знаешь, что значит радоваться, когда в жизни появилось хоть что-то, и тут же это потерять. Ты не знаешь, что такое постоянное самоистязание, когда винишь себя во всём, когда совесть грызёт изнутри. Когда мозгом понимаешь, что не виноват, но все считают иначе и, в конце концов, ты начинаешь в это верить.
Резко поднявшись со своего места, Хосок нервно провёл рукой по волосам, отходя ближе к камину.
- Что ты можешь вообще знать о страданиях, Юнги? Ах, ну да, ты мучался, когда твою сестрёнку изнасиловали.
Игнорируя вспыхнувшие злобой глаза и напрягшиеся плечи Мина, Хосок лишь усмехнулся, сверля его тяжёлым взглядом.
- Как по мне так ничего не случилось. Разве она не сама виновата? Даже когда встречалась со мной, вертела хвостом направо и налево, кокетничала, заигрывала. Вот и результат. Да и было ли это изнасилованием, если она сама на него запрыгнула?
- Заткнись.
Шипение, от которого кровь стынет в жилах, и Хосок замолчал бы, но не сейчас, когда в крови горит адреналин.
- А что, правда глаза колет? Она переспала с ним по своей воле, вот только понял я это намного позже. Понял и тут же перестал себя винить. А в чём я виноват? Что не побежал искать её? Так она большая девочка, я не обязан был её стеречь. Да и где бы я её искал? Замок огромен, она могла быть где угодно. Да наплевать на Юнджи, ведь главная моя потеря – это ты.
Игнорируя предупреждающий ледяной огонь, полыхающий на дне посветлевших карих глаз, Хосок подошёл непозволительно близко, склоняясь над мигом выпрямившимся Юнги и проводя ладонью по его щеке, усмехаясь и отскакивая в сторону, когда по его ладони больно ударили.
- Ты ведь всегда знал, что нравишься мне, да? И о том, что я с твоей сестрой начал встречаться лишь потому, что она похожа на тебя как две капли воды, разве что между ног у неё не член был. Ты прекрасно знал, как я хотел всегда твоего внимания, как важно мне было твоё одобрение, но лишь пинал меня, прогонял, приказывал не мешать то гулять, то заниматься, то твоему излюбленному «я хочу побыть один». Герой чёртовой драмы. Ты отверг меня, и мне пришлось довольствоваться малым.
Снова упав в кресло, Хосок театрально всплеснул руками, вытягивая губы трубочкой и дуя щёки, а после коротко рассмеялся.
- И ведь я верил, что у меня ещё есть шанс. Когда Юнджи уехала, когда ты снова позволил мне быть рядом. Несмотря на все наши драки и твоё шипение, ты всё равно позволял мне быть рядом, цеплялся за меня, чтобы с головой не погрузиться в отчаяние. Вспомни, Юнги. Вспомни, как сам приходил ко мне, когда не мог уснуть. Вспомни, как просил остаться с тобой, потому что ночами просыпаешься от кошмаров и воешь в подушку. Я был нужен тебе, ты был от меня зависим. Всё шло так хорошо, ведь ты принадлежал мне. И тут появляется этот Чимин.
При упоминании Пака Юнги невольно подобрался, что не осталось незамеченным. Хосок тут же подался вперёд, опираясь локтями о колени и свешивая руки меж раздвинутых ног, сцепляя пальцы в замок. Взгляд его разом потемнел, становясь почти нечитаемым, но зато языки злости, пляшущие на дне зрачков, были видны явно как никогда.
- Пак Чимин, глупый жалкий недоволшебник, который ничего не знает, ничего не умеет, ни к чему не стремится и вообще предпочёл бы отсюда сбежать. Он такой немощный, издеваться над ним и подкалывать было одним удовольствием. А потом ты сказал не трогать его. Я ведь сразу понял, что что-то пошло не так, тебе ведь никогда ни до кого не было дела. А тут раз и такие запросы. Я очень пристально наблюдал за тобой, Юнги, и то, что увидел, мне не понравилось. Пытаясь отдалить его от тебя, я и подумать не мог, что всё было кончено ещё в тот момент, когда он ляпнул это своё смущённое «привет». Дальше – хуже, дальше он поступил на Слизерин, и что теперь? Ты носишься с ним как мамочка, ты заботишься о нём, ты даришь ему свои улыбки и прикосновения. Чем он это заслужил? Он тебе никто, ты его знать не знал, так почему ты к нему так проникся? Что в нём такого особенного?
Слушая шипение бывшего друга, Юнги отстранёно размышлял о том, когда Хосок действительно стал вот таким. Завистливый, лицемерный, жадный, предъявляющий какие-то несуществующие права на него, Мин Юнги, кидающий Чимину претензии, хотя сам не стоит ничего.
- Потому что Чимин такой, как ты и сказал, - отозвался Юнги, растягивая губы в холодной усмешке. – Он полнейший ноль, идиот, придурок, недотёпа, несуразный неудачник. Открытый, словно форточка, дарит всем свои идиотские яркие улыбки, действует на нервы своим беспричинным смехом, щенком бегает за каждым, кто хоть раз погладил его за ухом. С отсутствующим инстинктом самосохранения, лезущий под горячую руку, безрассудный. Я даже верил поначалу, что это ошибка, думал, что над ним просто зачем-то решили пошутить. Он же, как ты правильно заметил, нулевой недоволшебник. Можно даже сказать – позор нашего факультета. Но знаешь...
Подавшись вперёд, Юнги сменил ухмылку на лукавую усмешку и поманил к себе пальцем, словно хотел поведать большую тайну. Хосок повёлся, подался вперёд, жадно осматривая чужое лицо и задерживая взгляд на пухлых розовых губах, а после встречаясь взглядом с чужим. Юнги улыбнулся довольно и подался ещё ближе, так, что кончики носов соприкасались. Потянувшись к чужому лицу, Мин почти ласково опустил ладонь на тёплую щёку Хоупа, поглаживая и отмечая сбившееся дыхание и расширившийся зрачок.
- ... именно поэтому я и влюбился в него.
Шок на чужом лице и судорожное дёрганье, когда ласкающая щёку рука вдруг вцепляется в горло, сжимая до лёгкой нехватки воздуха. Резко поднявшись, Юнги за шею заставил Хосока откинуться на спинку кресла и навис сверху, опираясь коленом о сиденье между чужих раздвинутых ног. Игнорируя вцепившиеся в своё запястье пальцы, пытающиеся отодрать руку, Юнги оскалился недобро, склоняясь ещё ниже, заглядывая в напуганные глаза.
- Слышишь, Чон Хосок? Я. В него. Влюблён. И поверь, если ты попробуешь ещё хотя бы раз даже посмотреть на него косо, я тебе голову оторву. Ты же знаешь, мне не впервой. И я умею «выходить сухим из воды».
Чужие глаза распахиваются шире, а Мин смеётся коротко и чуть отстраняется, с толикой отвращения осматривая покрасневшее лицо.
- Ты такой глупый, Хосок-а. Сам мне всегда твердил, что у стен есть уши, а поступил так неосмотрительно. Я слышал каждое слово и поверь мне, если с Чимином что-то случится, я не буду разбираться, виноват ты или нет. Ты отправишься кормить мой домашний серпентарий. Конечно, ты можешь снова попробовать подослать кого-то или подставить своего брата, но я буду следить за тобой. Поверь мне, один волос, упавший с головы Чимина, и я тебе пальцы на руках переломаю. Чтобы не тянулся к тому, что не тебе принадлежит.
Резко отпустив чужое горло, предварительно нажав с силой на дёргающий под ладонью кадык, отчего Хосок закашлялся громко и хрипло до слёз в глазах, Юнги отстранился, выдыхая шумно и встряхивая головой, откидывая чёлку с глаз. Поправив выбившийся галстук и одёрнув ткань жилета, Мин отошёл на пару шагов, осматривая продолжающего кашлять и судорожно шумно дышать бывшего друга. Тот выглядел как никогда жалко, но хотелось не пожалеть, хотелось пнуть побольнее, чтобы знал своё место.
- Ты ведь так гордился тем, что учишься на Слизерине. Но пока ты только позоришь свой факультет. И всегда позорил, с первого курса. Если ты знаешь о волшебном мире чуть больше и держишь палочку в руках с детства, это не делает тебя волшебником. Так что прекрати уже волочиться за мной и пытаться подставить Чимина, начни наконец-то учиться, а не хернёй страдать. Не становись ещё более жалким, чем есть, а то ведь все вокруг давно начали шептаться, что даже глупый идиот Пак Чимин приносит факультету больше баллов, чем выскочка «я-умнее-всех» Чон Хосок. И оставь в покое Чонгука. Если сам хочешь вязнуть в болоте, но не пытайся тащить с собой на дно других. Надеюсь, мы поняли друг друга?
- Да что ты сможешь мне сделать? Побить как обычно? Снять с меня баллы? Ты только на словах такой крутой, а на деле никогда не можешь ничего сделать, - прошипел Хоуп, вскидывая мокрые от невольных слёз глаза. – Что ты мне сделаешь, если я доберусь до Пака? Ничего, Юнги. Ты ничего не сделаешь.
Кулак прилетает в его скулу с такой силой, что парень падает, а кресло переворачивается. Разом оказавшись рядом, Юнги дёрнул скулящего от боли парня на себя, схватив за грудки и вновь оказавшись с ним нос к носу. Теперь Хосок уже и слова вымолвить не мог, ведь взгляд Юнги был холоден как лёд и вновь был похож на взгляд ненавистной змеи, что готовится к прыжку.
- Поверь мне, Хосок, я не буду тебя бить. И баллы снимать не буду и угрожать тоже. Я не чувствую к тебе ничего кроме жалости и отвращения, кроме желания переломать тебе кости за все грязные слова, что ты сказал мне сейчас. Я бы тебя своими руками придушил за грязь, сказанную о Юнджи, за твою животную тупость, но не буду. Животных ведь нельзя обижать, да? Они глупые и не понимают, что творят. Я обещаю тебе только одно. Одна выходка – и мои шутки про яд и проверку еды перестанут быть шутками, а нафантазированные впечатлительными особами фантомные боли от якобы жуткого зелья, подмешанного в питьё, перестанут быть фантомными. Ты будешь корчиться на больничной койке и метаться в агонии, зная, что умираешь, зная, что тебя не спасут. Потому что мне терять кроме Чимина уже нечего. И я его не потеряю.
- Будет забавно аврорам увидеть твои слова в моих воспоминаниях, - из последних сих заставил шевелиться язык Хосок, не в силах даже взгляда отвести от посветлевших дьявольских глаз.
- Да, им будет забавно. А тебе – нет, ведь ты уже будешь гнить в фамильном склепе. Впрочем, если ты будешь там гнить, то никто ничего уже в твоих воспоминаниях не увидит и не услышит, - с участием кивнул Юнги.
- Эй, парни, что тут происходит?
Свидетели Юнги были ни к чему, а потому он тут же отпустил Хосока и отошёл на пару шагов, оборачиваясь. Двое семикурсников, смотрящие с недоумением и лёгким интересом. Объяснять им что-то Мин не собирался, а потому лишь буркнул «и вам доброго утра», тут же направляясь к выходу из гостиной. Поднявшись по ступеням, парень успел услышать «не ваше дело, отвалите» от Хосока в ответ на расспросы и через плечо мельком увидел спину скрывающегося в ведущем к спальням коридоре Чона. Вот и правильно, не нужно вмешивать в их дела посторонних.
Не желая и минуты задерживаться больше в Подземелье, Юнги поспешил обратно в библиотеку, где дожидались его друзья. Для подъёма всё ещё было слишком рано, лишь в некоторых коридорах можно было увидеть учеников, стекающихся в общий зал к началу завтрака. Мельком осматривая сонные опухшие мордашки пуффендуйцев и гриффиндорцев, Юнги немного даже успокоился, выравнивая наконец-то дыхание и обретая способность вновь ясно мыслить. Без происшествий добравшись до зала, хранящего бесценные фолианты, рукописи и учебники, Юнги застыл на пороге, осматривая зал.
- Юнги-хён, мы здесь, - махнул рукой Чонгук из-за горы книг за одним из дальних столов.
Подойдя ближе, Юнги с удивлением увидел дремлющего на плече довольно улыбающегося Гука Тэхёна, который обвивал одной рукой чужую, повиснув на плече и на него же пристроив голову, а второй поглаживал дремлющего на коленях котёнка.
- ТэТэ-хён сказал, что соскучился по мне, поэтому пришёл посидеть с нами, - с плохо скрываемым «я так счастлив, чёрт!»пояснил Чон.
На его замечание Сокджин закатил глаза, а Намджун понятливо улыбнулся. Присаживаясь за стол и попутно думая о том, что надо бы ещё один справочник по зельям взять, Юнги вдруг понял, что за столом нет самого важного.
- Намджун, куда Чимин делся?
- Так он же...
- Тут я!
Запыхавшийся раскрасневшийся Чимин выбежал из-за стеллажей, плюхаясь на стул напротив Юнги широко и счастливо улыбаясь. Настолько счастливо, от этой улыбки Юнги невольно почувствовал сладкий привкус на языке и резь в глазах из-за чужого сияния.
- Ты чего это такой счастливый? Выглядишь так, словно наелся веселящих конфет, - окинул подозрительным взглядом парня Чонгук.
- Просто хорошее настроение. Мы тут собрались все вместе и сидим так уютно, как самые настоящие друзья. Я очень боялся, что кроме Тэхёна ни с кем не смогу тут подружиться и рад, что это не так, - жизнерадостно заявил Чимин, на что Намджун рассмеялся, а Юнги смущённо отвёл взгляд.
Вспомнились собственные слова, сказанные Хосоку. Юнги влюблён в Чимина? Правда ли это? Слизеринец на самом деле не знает, оно само как-то вырвалось, но вот симпатия определённо есть. Вспомнив все их прогулки и время, проведённое вместе, Юнги вновь посмотрел на Чимина, встречаясь с ним взглядом и невольно улыбаясь в ответ. Пожалуй, он всё-таки не соврал. Просто и сам не заметил, как та самая симпатия переросла в растущую в душе влюблённость в этого солнечного мальчишку, не ведающего страха. Да, пожалуй, Юнги сказал правду.
Он совершенно точно и неожиданно для самого себя влюбился в Пак Чимина.
***
Неделя была ужасной во всех смыслах этого слова. В понедельник профессора как сговорились, начиная проводить опросы и тесты, а после засыпать многочисленными заданиями, проектами, лабораторными и эссе. Даже Намджун, относящийся к домашним заданиям с затаённой нежностью, выл диким волком. Вот только на жалобы и нытьё учеников профессора не обращали внимания, ведь во вторник вместо учёбы вся школа наслаждалась квиддичем.
Погода в этот день была просто ужасная, лил дождь, а ветер был настолько сильным, что даже тренированные игроки с трудом удерживались на мётлах. Чимин, впервые увидевший игру в реальности, не смог насладиться и минутой игры, потому что было жутко холодно, потому что ветер резал глаза и швырял воду в лицо. Юнги заранее отказался появляться на трибуне в такую погоду, и Чимин впервые оказался бессилен в своих уговорах. Зато рядом был Намджун, с интересом следящий за игрой и объясняющий, что к чему.
«Это жуткая игра», - думал Чимин, в ужасе смотря на падающего с метлы вратаря гриффиндора, которому прилетело квоффлом в голову.
«Просто ужасная», - думал Чимин, в шоке наблюдая, как Минхо из Гриффиндора, такой добрый и открытый парень вдруг отбивает бладжер в охотника Слизерина и тот падает с метлы.
«Надеюсь, нас всех не снесёт истерикой Тэхёна», - думает Чимин и вскакивает со своего места в панике, когда Чонгук ловит снитч, но совершенно неожиданно на всех парах врезается в пуффендуйскую трибуну и летит вниз.
Это был просто кошмарный день с кошмарной игрой в кошмарную погоду с кошмарными потерями. Одним словом – кошмар. Гриффиндор победил, но гриффиндорцам было на это плевать, потому что они переживали за Чонгука и Джинхо, вратаря. Больше всех, разумеется, переживал Тэхён, который наотрез отказался покидать своего Гукки, оккупировав стул возле его койки и держа за здоровую руку. Вторую парень не сломал, но до этого было недалеко, а потому его накачали лекарственными зельями и на ночь оставили в Больничном Крыле. Сокджин хотел увести Тэхёна, да только не вышло.
- Я всё равно проберусь обратно, так зачем тратить время, - припечатал Ким и устроил голову на животе Чонгука, давая понять, что разговор окончен.
И вроде бы больше свободного времени осталось, ведь матч прошёл как-то быстро, а занятий не было, но Чимин не смог насладиться свободными часами. Юнги куда-то пропал по своим делам, Намджуна тоже найти не удалось, Сокджин мягко, но решительно высказал своё «мне нужно заниматься проектом», а Тэхён не отлипал от Чонгука. Чимин бы с ними посидел, да только парни нежничали, обменивались глупыми улыбками и украдкой целовались, поэтому Пак не решился им мешать. Оставалось только одно решение – позаниматься. Лишним не будет, а заняться всё равно нечем.
Вот только день если уж был плохим, то собирался оставаться подобным до конца. Топая по коридору в сторону гостиной, Чимин никак не ожидал встретиться с Хосоком. Тот шёл навстречу и даже прошёл мимо, оставляя после себя дрожь в теле и передёрнутые плечи, но после вдруг окрикнул. Остановившись в нерешительности, Чимин с тоской осмотрел пустой коридор и тяжело выдохнул, оборачиваясь. Впрочем, выражение чужого лица его немного приободрило. Нет привычного оскала или широкой усмешки. Лишь усталость, лёгкое презрение вкупе с «я бы и дышать одним воздухом с тобой не стал, но приходится».
- Я хочу поговорить. Если ты не слишком торопишься.
Любопытство сгубило кошку. Это выражение Чимину хорошо известно, но отсутствующий инстинкт самосохранения не мог ударить по мозгам, приводя в чувство. Тем более, Чимин не очень-то и боялся сейчас Хосока. Почему? Всё просто. Он слышал разговор Юнги и Хосока, ведь когда Намджун обмолвился, что Юнги решился с парнем поговорить, Чимин отчего-то испугался и побежал следом, чтобы старший дров не наломал. Он совершенно не ожидал, что сначала расстроится до слёз, слушая злые слова Юнги о себе, а после до этих же слёз обрадуется, когда услышит признание старшего.
«Я в него влюблён».
Эти слова заставили сердце забиться быстрее, а в душе поднялась такая волна радости, что невозможно описать. Чимин не знал, отчего так радуется, ведь сам он влюблён в Юнги не был. Но была симпатия, сильная симпатия и желание быть рядом. Было хорошее настроение и беспричинный смех, когда Юнги ворчал что-то рядом, когда тянул своё любимое «ты – моя головная боль» или ещё более частое «от тебя одни проблемы». И знание того, что Юнги в Чимине заинтересовался не только как в друге, но и как в возлюбленном, кружило голову и заставляло чувствовать себя невероятно хорошо. Просто потому что Чимин чувствовал, что его симпатия грозится перетечь во что-то более смелое, да только страшно было, ведь нет ничего хуже безответной любви. Тот же Хосок примером. Чимин не хотел вот так же сходить с ума от невозможности быть рядом.
- Хорошо, давай поговорим.
Бежать нет смысла, в каком-то смысле ставки в этой игре уже сделаны. Поэтому Чимин послушно следует за Хосоком по коридорам, пока они не добираются до класса, в котором проходят занятия по зельям. Там никого нет сейчас, чисто и прибрано, котлы убраны, доска сияет чистотой и только песочные часы на столе профессора зельеварения негромко шуршат содержимым. Хосок проходит к одной из парт и садится на столешницу, опираясь ладонями по обе стороны от своих ног. Чимин скромно встаёт напротив, не решаясь присесть. Всё-таки будет не очень хорошо, если профессор их застукает здесь. Всё-таки вторгаться в чужие владения, когда хозяина на месте нет, не есть хорошо.
- Сразу предупреждаю, что извиняться я не буду. В моих глазах ты всё такой же бесполезный и жалкий придурок, - припечатал Хосок, окидывая холодным взглядом. – Но так уж вышло, что Юнги к тебе привязался. Знаешь, как к блудливому щеночку, подобранному с улицы. Вроде и нахрен не нужен, а выкинуть жалко, пригрел же. Я Юнги знаю намного дольше, чем ты. Я с ним через многое прошёл и не собираюсь прекращать с ним общение только потому, что у нас с ним расходятся взгляды касательно тебя. Так что я предлагаю не мир, но что-то вроде игры в пустое место. Ты не трогаешь меня, а я не трогаю тебя.
- Тебе нужно взять пример с Чонгука и поучиться делиться, - фыркнул Чимин, окидывая парня внимательным взглядом. – Юнги-хён – не вещь, он никому кроме себя не принадлежит. Пока он хочет со мной общаться, я с радостью буду идти навстречу. А тебя я вообще не понимаю. Если ты так дорожишь дружбой с ним, то зачем делаешь всё, что его так бесит? Хён только и делает в последнее время, что говорит о том, как ему надоело за тебя краснеть. А ты уже не маленький, чтобы так себя вести. Я против тебя ничего не имею, мне обидно за хёна. Если ты считаешь его другом, то пора пересмотреть своё отношение.
- Ты стал слишком смелым для того, кто должен бы меня бояться, - усмехнувшись, Хоуп спрыгнул с парты и подошёл к невольно отступившему Чимину впритык. – Но я закрою на это глаза просто потому, что если здесь будет драка, наш декан спустит шкуру живьём и с тебя, и с меня. На твоё свежевание я бы посмотрел, но себя жалко. Так что я сделаю вид, что не слышал всего этого. Запомни, Пак Чимин. Игра в пустое место.
Резко развернувшись, Хосок скрылся за дверью. Тяжело выдохнув, Чимин пошёл следом. Что-то ему подсказывало, что Хоуп всё равно не угомонится, но раз уж тот пошёл навстречу, если это можно так назвать, то Чимин не вправе отказываться от подобного подарка судьбы. Тем более что действия Хосока вполне себе понятны – он, как и сам Чимин, хочет заслужить внимание Юнги. Пак бы заволновался, но повода не было, потому что...
«Я в него влюблён».
... Юнги уже свой выбор сделал.
***
Вечер среды превращается для Юнги в Ад, потому что всем от него что-то нужно. Парень только расслабился после тяжёлых наконец-то закончившихся занятий, и понеслось. То профессор трансфигурации попросил помочь с переносом книг и свитков, накопившихся в кабинете, в библиотеку на положенные им места. Радовало лишь то, что вместе с Юнги попал под раздачу и староста Пуффендуя. Тот с такой скоростью носился от кабинета до библиотеки, стараясь поскорее выполнить свою работу, чтобы избавиться от общества Юнги, что тот без зазрения совести половину своих книг незаметно переложил в чужую кипу стопок. И дело сделано, и сил почти не затрачено. Вот только после того, как парень вздохнул свободно, за него принялся Чонгук со своим «хён, ты обещал мне зелье». Юнги обещал, Юнги своё слово держит, но Луна слишком близко к Земле, Марс повернулся другим боком, на Венере упала температура, а ещё у слизеринца разболелась голова, а потому:
- Давай в другой раз?
Смертельно обиженный Чон дует губы так очаровательно, что Юнги не упускает возможность подёргать мягкую щёчку, лишь подливая масла в огонь. Потому что Чонгуку скучно, он хотел развеяться, но с поля его выгнали проводящие тренировку пуффендуйцы, Тэхён на этот раз добровольно засел за домашку, Намджуна мелкий найти не смог, а с братом в принципе никогда не имел желания общаться. А тут ещё и любимый хён подвёл.
- Ну и ладно, - обиженно буркнул Чонгук и тут же куда-то умчался.
Юнги лишь выдохнул тяжело и направился к выходу из замка. Кажется, его со спины окликнул декан Когтеврана, но Мин сделал вид, что не услышал. Положение позволяло, ведь он уже почти вышел за дверь, а мимо него пронеслась стайка шумных смеющихся девчонок. Так что он всегда сможет оправдаться. На улице была приятная погода, как и всегда в те дни, когда возможность выйти подышать свежим воздухом ограничена. Не севшее ещё солнце, светлое небо с редкими облаками и почти полный штиль, отчего Юнги даже не замёрз, пока добирался до озера.
Намджун обнаружился на своём любимом месте с привычной книгой, лежащей на одном из валунов. Сам парень был занят тем, что пытался одновременно поддерживать форму воды, завернув оторванный от глади озера водяной жгут в причудливую спираль, и одновременно заморозить её поверхностно, чтобы внутри вода продолжала находиться в жидком состоянии. Вот только это сложно было, а потому не вышло ничего. В конце концов, вода с одной стороны неожиданно резко промёрзла полностью, и вся конструкция рухнула в воду, не поддерживаемая более магией утратившего контроль Намджуна.
- У тебя здорово выходит. Когда я закончу со своим экзаменационным зельем, наверное, тоже попробую пообщаться с огнём поближе, - улыбнулся Юнги.
Взмокший и раскрасневшийся Намджун улыбнулся широко в ответ, подходя ближе и стирая пот со лба тыльной стороной ладони. Усевшись рядом с другом на валун, парень убрал книжку в карман мантии и потянулся, довольно жмурясь.
- Да, в этот раз всё-таки вышло лучше, чем прошлый. Но ты здесь явно не для того, чтобы просто понаблюдать. Опять загоняли? Выглядишь уставшим, а ведь с выходных прошло всего ничего.
Юнги лишь кивнул, соглашаясь с чужими словами. Вот только дело было не в том, что два учебных дня всего было, а он выжат как лимон. Дело было в путанице, творящейся внутри и не дающей спать спокойно ночами. Не зная, как подобрать слова, Мин вскинул совершенно несчастный взгляд на друга, перед которым никогда не нужно было носить масок. Намджун вскинул бровь и поёрзал, устраиваясь поудобнее.
- Просто расскажи, а я подумаю, что можно с этим сделать, - улыбнулся Ким, подпирая подбородок рукой.
- Я запутался в своих чувствах к Чимину, - тяжело выдохнул Юнги, закидывая голову и смотря на бескрайнее небо, сливающееся вдали с тёмной полосой леса, растущего по ту сторону озера. – Сначала мне было просто жалко его. Потом я немного привязался. А потом вдруг как с головой накрыло. Я переживаю за него и волнуюсь, если вижу грусть и тоску в его глазах. Ношусь с ним как с маленьким ребёнком, понимаю, что это глупо, но ничего не могу поделать с собой. Ревную его ко всем без какой-либо на то причины. Недавно я осознал, что понимаю чувства Чонгука и его желание заклеймить Тэхёна. Я чувствую что-то подобное к Чимину. Он такой глупый и рассеянный, неловкий и до жути... Милый. Ненавижу, когда он улыбается кому-то другому. В последний момент остановил себя, одёрнул, когда хотел прицепиться просто так к одной первокурснице. Почему? Чимин её конфетами угощает каждый день. Меня это бесит.
Проигнорировав тихий смех, Юнги лишь закусил щёку изнутри, пожёвывая немного.
- Я наконец-то разобрался с Хосоком. Чуть не убил его, пока он мне выговаривал. А потом заявил о чувствах к Чимину.
- Хосок? – в шоке переспросил Намджун, на что получил взгляд из серии «совсем что ли?».
- Я. Я заявил, - проигнорировав чужое изумление, Мин снова отвёл взгляд, тушуясь. – Сказал, что влюблён в Чимина, но... Я чувствовал почти с самого начала к мальчишке некую симпатию, но вот так уверенно заявлять о том, что влюблён в него, вообще-то не собирался. Я не знаю, что чувствую на самом деле. Не понимаю, что творится у меня в голове...
Намджун не сразу решился что-то сказать, хотя для него давно всё было очевидно. Слишком хорошо он знал своего друга, чтобы не заметить все те чувства, которые Юнги осознал только теперь. Да на самом деле все видели, что Юнги начал оттаивать после появления Чимина. Тот всех согревал маленьким солнышком, теплящимся в своей груди, но сердце холодного слизеринца и вовсе растопил полностью, незаметно и для себя, и для Юнги.
- Для таких случаев есть девчачий тест. На самом деле я бы предпочёл о подобной фигне не знать, но нашёл журнальчик с этой лабудой у Сокджина в сумке. Интересно на самом деле, как он у него оказался, но не об этом сейчас. Тест простой, потому что иначе эта дребедень не отпечаталась бы столь просто в моём выборочном к информации мозгу. Итак, кто ты?
Юнги вскинул на Намджуна не читаемый взгляд, всем своим видом показывая отношение к этому вопросу, но Намджун ждал ответа.
- Мин Юнги, слизеринец, гений и единственный сын своей матери, - с иронией отозвался он.
- Вообще-то я про пол спрашивал.
- Намджун, блять!
Рассмеявшись, Ким вскинул примирительно ладони и улыбнулся.
- Окей, забудем о живущей в тебе любящей сладкое девчонке со стройными ножками. Парень, значит, - усмехнулся он, уворачиваясь от тычка. – Он всем нравится при первом знакомстве?
- Почти, если не считать братьев Чон. Но Чонгук вроде как оттаял немного.
- Ты знаком с его друзьями?
- Придурошного Ким Тэхёна знает вся школа.
- Ты уверен, что у вас могло бы что-то получиться? Готов ли ты бороться за свою улыбашку?
- Он не моя улыбашка. И да, думаю... Да, я бы не отступил так просто.
- А вот допустим у него день рождения. Уверен, что выберешь хороший подарок?
- Намджун, это какой-то идиотский тест. Ты можешь просто...
Под пристальным взглядом, гласящим «я-умнее-тебя-так-что-уймись-и-отвечай» Юнги всё-таки кивнул. Пусть они и недолго общаются, но почему-то Мин уверен, что сможет найти такой подарок, от которого Чимин будет в восторге.
- Думаю, вопрос о его отношении к тебе пропустим. Все видят, как он пытается сделать твою жизнь лучше и ярче. Вот бы мне кто-то тайком таскал в библиотеку какао. А ведь если с едой поймают, то наказание будет ужасным, библиотекарша-то наша давно спятила. И где он только берёт для тебя это дурацкое какао всё время? – пробормотал Намджун, вспоминая, что там ещё было в тесте. – Про настроение спрашивать тоже смысла нет, ты при нём начинаешь цвести и пахнуть. Так, такой был там ещё вопрос. Ты сможешь без него прожить? Вот представь, что он вдруг отправляется домой и не возвращается. Или просто вспомни о том, что вскоре выпускаешься. Ему ещё учиться и учиться, а тебе придётся заняться своим будущим. Вряд ли у вас будет много времени для встреч. И никто из вас не застрахован от встречи ещё какого-нибудь «чуда», на которое ты или он обратит своё внимание.
Юнги усмехнулся, стараясь не рассмеяться в голос. Глупости какие. Разумеется, он сможет жить без Чимина. Чимин же не кислород, не сердце, не желудок или печень, не мозги и не позвоночник. Да, будет тоскливо без этого жизнерадостного мальчишки рядом, но такова жизнь. Не всегда всё идёт так, как хочется, да и после выпуска Юнги ведь мечтал сбежать куда-нибудь подальше. Новая жизнь, новые люди и новые знакомства. Разумеется, он сможет жить без Чимина, это же так...
- Я убью любого, кто попробует его у меня отобрать, - припечатал Юнги, нервно комкая рукава мантии. – И я уже договорился в каком-то плане с нашим зельеваром. Он говорил, ему помощник нужен, чтобы подменять его иногда и при возможности вести занятия у мелких. Тем более он ведь наш декан, знает меня как облупленного. Сказал, что был бы рад, если я не изменю своё решение и останусь преподавать малолетнему хулиганью.
... «легко».
- Хм... Ну понятно, - протянул Намджун, рассматривая выползший на чужие щёки румянец. – И последний вопрос. Представь, что ты признался ему. Подошёл и сказал что-то из серии «Пак Чимин, ты мне нравишься, давай встречаться?». А он рот разевает, глазами глупо хлопает и выдаёт нервное «Юнги-хён, ты чего?». И после лопочет что-то о том, что вы же друзья, ты ему как старший брат, как товарищ и прочее в этом роде. Что будешь делать? Хотя нет, не так. Будешь ли ты его игнорировать или нет? Пойдёшь ли от стыда и неловкости прыгать с Астрономической башни или просто посмеёшься и скажешь, что это был розыгрыш?
- Я не идиот, чтобы сводить счёты с жизнью лишь из-за того, что меня отшили, - холодно отозвался Юнги, встречаясь с чужим взглядом. – Мне будет неловко, думаю. Но говорить, что это была шутка, я не буду. Потому что с чувствами не шутят. Думаю, я... Не знаю. Постараюсь общаться как и прежде, но...
- Но всё равно отдалишься, - закончил за друга Намджун, опуская руку на чужое плечо и участливо заглядывая в глаза. – Могу с уверенностью сказать, что ты пока что не влюблён в него до гроба, но совершенно точно это уже не симпатия, а довольно уверенная влюблённость. Ты мечешься между хорошим и плохим вариантом, не знаешь, что тебе выбрать, как быть, что делать, но при этом уже прикинул, что сделать для того, чтобы и в будущем быть с ним рядом. Ты же мечтал уехать, я знаю, и никогда больше в Хогвартсе не показываться, а тут вдруг помощником зельевара решил стать. Потому что Чимину ещё шесть с половиной лет учиться. Так что всё с тобой ясно. Ты действительно в него влюбился. И что-то мне подсказывает, что до горячей и страстной любви, которая вскружит вам головы, осталось недалеко.
Отстранившись, Намджун с самодовольной улыбкой осмотрел растерянного друга и кивнул в сторону дороги.
- Пошли, пора возвращаться, ужин скоро. Да и нас наверняка уже потеряли.
«Да, потеряли», - с теплом думал Юнги, ловя на пороге замка в свои объятия Чимина.
- Хён, ну куда ты пропал? Я тебя везде ищу, чтобы на ужин идти. Знаешь, как мне скучно было? Ты же обещал, что вечером со мной время проведёшь, - ныл Чимин, заглядывая преданно в глаза.
- Ким Намджун, неблагодарная ты рожа, сам просил выкроить для тебя время, а что в итоге? – вырос рядом Сокджин, уперев руки в бока и смотря с недобрым прищуром.
- Прости, Джин-хён, - заискивающе улыбнулся Намджун, уворачиваясь от подзатыльника. – Я помогал Юнги разобраться в его чувствах. А теперь пошли, я хочу есть.
Шумная парочка скрылась, а Чимин перевёл смущённый взгляд на Юнги, неловко отступая назад.
- Хён, а что за чувства? – робко поинтересовался он.
Хотел бы Юнги ответить, что это неважно, да только язык не повернулся бы. Потому что влюблённость в Чимина – это совершенно точно важно. Очень важно.
- Я влюбился в одно улыбчивое солнце и не знаю, что мне теперь с этим делать, - заявил Юнги и усмехнулся. – А теперь мы идём ужинать, потому что мне надо заесть усталость после беготни по библиотеке и таскания тяжестей.
Раскрасневшийся до самых ушей Чимин ничего не ответил, только кивнул, а после всю дорогу кидал на Юнги любопытные взгляды. Хотел бы Юнги просто взять и влезть снова в чужую голову, да не мог. Почему-то теперь ему было стыдно копаться в чужих мыслях и чувствах. Зато после ужина он осмелился на решительный шаг и поймал уныло плетущегося в общую спальню Пака за локоть, уводя в закуток.
- Мне неловко просить тебя о подобном, но в последнее время у меня бессонница и... Я могу уснуть, только если рядом кто-то есть. Раньше я бы попросил Юнджи, да и на самом деле просил не раз, но теперь её нет, и я...
- Хён, я согласен.
Юнги замолчал, удивлённо смотря на Пака, а тот и сам смутился своего ответа. Ему ведь даже не озвучили просьбу, а он уже согласен. Мин продолжал молчать, а потому Чимин всё-таки посмотрел на него, кусая щёку изнутри.
- Ну, ты ведь хотел попросить посидеть с тобой перед сном или что-то вроде того? Я ещё могу спеть, если хочешь. Мне мама часто в детстве пела. А ещё мы можем весь вечер разговаривать о чём-нибудь, и тогда ты и сам не заметишь, как уснёшь, я ведь люблю поболтать.
- Что ж, тогда я жду тебя у себя. Поторопись, - отозвался Юнги и направился к лестнице, ведущей наверх к его комнате.
Чимин же тут же помчался в общую спальню, чтобы захватить с собой пижаму и пакет с конфетами. Если разговаривать, то с вкусняшками, иначе не так уж и интересно. Поднимаясь по лестнице к комнате старосты, Чимин не мог сдержать глупую улыбку. Юнги сделал первый шаг. Как и всегда, впрочем.
«Я в него влюблён».
«Не смей его трогать».
«Я влюбился в одно улыбчивое солнце».
«Пошли вон отсюда».
«От тебя одни проблемы, Пак Чимин».
«Тронешь его, и я тебе голову оторву».
- Чимин? Ты чего не стучишься-то?
Отъехавшая в сторону картина и Юнги, стоящий на пороге и рассматривающий его раскрасневшуюся мордашку со сверкающими глазами.
- Ничего, задумался просто. Хён, я конфеты взял. А ещё я у тебя видел какие-то леденцы с любым вкусом. Поделишься?
От смущения и волнения Чимин как всегда начал говорить слишком быстро и сбивчиво, сжимая в руках пижаму в бесформенный ком. Пропустивший его в комнату Юнги лишь улыбнулся довольно, пока болтающий мальчишка не видел, ведь речи о ночёвке не шло, но Чимин словно сам неосознанно сделал шаг навстречу.
***
Четверг проходит сам по себе спокойно. А вот в пятницу как-то всё разом случается. И неудачи на занятиях, и первый заработанный выговор у Чимина, потом стал невольным участником перепалки, вступившись за слизеринского младшекурсника. Разумеется, получил и от наехавшего гриффиндорца и от хамоватого малолетки зелёного факультета. Потому Юнги куда-то снова исчез, по словам Намджуна – проверить своё зелье, варящееся к экзамену, но Чимину от этого не легче, потому что после навалившихся со всех сторон пинков хотелось увидеть едва заметную усмешку и услышать почти ласковое «а это потому что ты – магнит для неприятностей, Пак Чимин». Дальше – хуже, ведь откуда-то выскочили Чонгук с Тэхёном и предложили наконец-то провести занятие по полёту до ужина. Делать всё равно нечего было, да и провести время в компании друзей очень хотелось.
- Я тебе не друг, - фыркнул недовольно Чонгук и первым направился к выходу из замка.
- Уверен, он уже проникся к тебе симпатией, - припечатал Тэхён, обхватывая плечи и волоча Чимина за собой.
В такой хреновый день всё не могло закончиться хорошо, а потому как только у Чимина что-то начало получаться, как только он расслабился после огромного круга, описанного над стадионом, хотя и всего в метре от земли, метла вдруг взбрыкнула, резко поднимаясь вверх под испуганный писк вцепившегося в неё Чимина, а после понеслась вниз.
- Он же разобьётся, - взвизгнул Тэхён, в панике доставая палочку и несясь от скамьи возле трибуны ближе к полю.
Чонгук, выписывающий в воздухе разные фигуры и не заметивший падающего Чимина, обернулся на громкий крик и тут же помчался к Чимину, надеясь успеть его перехватить до столкновения с землёй. Чимин же даже кричать не мог, от страха голос пропал. Зажмурившись, парень уже не видел, как к нему несётся Чонгук, как Тэхён вскидывает волшебную палочку.
- Арресто моментум! – закричал Тэхён так громко, что даже сквозь дикий свист ветра в ушах Чимин услышал его голос.
Падение замедлилось под действием заклинания, да только Чимин был слишком близко к земле. Чонгук успел его неловко подхватить за подмышки, когда до той оставалось всего три метра. Только чужой груз перевесил, и в итоге Чонгук удержаться не смог, соскальзывая с метлы и падая вместе с Чимином на землю. Неудачно падая. У него – отбитый затылок и вывихнутое запястье, у воющего от боли Чимина – вывихнутая нога. А ещё у обоих парней – Тэхён, свалившийся на них и судорожно обнимающий, шепчущий в охватившей его панике, как он испугался и какие они оба придурки, и всячески игнорирующий попытки себя оттолкнуть.
В итоге – Больничное Крыло, нудящая медсестра, обмазывающая обоих парней мазью и накладывающая повязки, фиксируя их намертво с помощью магии. Потом вызванные врачевательницей Юнги и Сокджин, которые, будучи старостами, должны были быть в курсе случившегося. Чимин даже не знал, на кого ему страшнее смотреть – шипящего Сокджина, обещающего все виды физического и морального насилия, потому что «я поседею с вами раньше времени, идиоты» или всё-таки на Юнги, который ничего не говорил, а только смотрел. Смотрел на Чимина долго и пристально, холодно и тяжело, отчего у того всё внутри сжимало. Только ведь всё стало совсем хорошо, он уже два раза оставался у Юнги ночевать, наслаждаясь по утрам чужим ворчанием и сонным лицом, а тут такое.
- Хён, прости. Мы не думали, что так будет. У меня ведь получаться начало, а потом раз и...
Юнги просто не смог продолжать злиться, ведь Чимин снова смотрел на него этим своим любимым жалобным взглядом из коллекции «растопить чужое сердце». Тяжело вздохнув, Мин подошёл к парню и взъерошил его волосы, слабо улыбаясь.
- Главное, что ты жив и относительно здоров. Вот только тебе придётся здесь на ночь остаться, потому что ходить нельзя, связки должны вернуться к нормальному состоянию сначала.
И Чимин остался, разумеется, остался, куда же ему было деваться. А ночью проснулся от того, что его пихают к краю койки. Встрёпанный сонный Юнги улёгся рядом, приобнимая за пояс и тут же засыпая. Он не врал про бессонницу, вообще-то, без тёплого Чимина под боком уснуть не получалось. А Чимин до самого утра уснуть не мог из-за переполнявшего его счастья. Юнги пришёл к нему снова сам. И сейчас они близко как никогда. Осторожно перевернувшись, парень прижался к Юнги поближе, осторожно обнимая в ответ.
«Хён, ты всегда делаешь первый шаг. Теперь моя очередь», - проскользнуло в голове.
Плана у Чимина никакого не было на самом деле. Но он и не нужен. Просто в воскресенье у Юнги день рождения. Просто Юнги получил разрешение директора на один день отправиться домой и прихватить с собой своих приятелей. Просто Чимин в этот список тоже входит.
to be continued...