Глава 5. Праздник?
***
Куранты пробили полночь, новый год наступил. И, наверное, он был самым странным в её жизни. Вокруг все поздравляли друг друга. Из телевизора доносилось торжественное обращение, за окнами то тут, то там взрывались салюты, разноцветные вспышки озаряли заснеженный двор. В каждом доме был праздник. Хотя-бы его видимость.
А может, кто-то не праздновал? Лера задумалась, глядя в одну точку. Может, у кого-то сегодня умер близкий? Или наоборот родился? А вдруг кто-то прямо в эту минуту расстался, и для него этот Новый год станет самым горьким воспоминанием?
Она сидела за столом, но почти не притрагивалась к еде. Улыбалась, когда мама поднимала тост, кивала, когда Марат с Вовой начинали шуметь. Но внутри было пусто. Среди всей этой семейной обстановки не хватало только папы. Он даже не знал, что она приехала. Лежит сейчас в больничной палате и вряд ли подозревает, что дочь здесь, за сотни километров от Москвы, рядом, но так далеко.
Но на лице девушки не было праздника.
Ни капли.
***
Время близилось к часу. Гости начали расходиться по комнатам, мама устало пожелала спокойной ночи и ушла спать. Валерия осталась одна в своей старой комнате, которая с её отъездом так и не изменилась. Она лежала на кровати, впритык придвинутой к подоконнику, и смотрела в окно. Снег падал медленно, крупными хлопьями, кружась в свете уличного фонаря. Тишина. Только где-то далеко ещё достреливали последние петарды.
Раз.
Лера вздрогнула. В стекло что-то ударило. Она приподнялась на локте, всматриваясь в темноту. Снег? Скорее нет, слишком громко.
Два. Три.
Три раза подряд — теперь сомнений не осталось. В окно кидали снежки. Лера аккуратно отдёрнула штору, облокотилась о подоконник и выглянула во двор. Внизу, прямо под фонарём, стоял Валера. В лёгкой куртке, без шапки, засунув руки в карманы. Он смотрел вверх, прямо на её окно.
Лера замерла. Что ему нужно? Посреди ночи, в Новый год?
—Ты чего пришёл? Уходи! — крикнула она вполголоса, боясь разбудить домашних. — Уже ночь поздняя! Не приходи так никогда!
Парень не сдвинулся с места. Поднял голову выше, упрямо глядя на неё.
—Лерка, выходи! Я не уйду! — крикнул он так громко, что где-то в соседнем доме зажегся свет и чья-то бабушка выглянула в окно, недовольно качая головой.
Лера закусила губу. Дурак. Что он творит?
Минут двадцать она пыталась его прогнать. Шипела, махала руками, даже пригрозила вызвать милицию. Но тот стоял как вкопанный. Курил одну за другой, пинал снег, но не уходил.
—Ладно! — сдалась она наконец. — Жди в подъезде. Спущусь.
Она накинула пальто поверх домашней одежды, сунула ноги в сапоги и бесшумно выскользнула за дверь. В подъезде пахло сыростью и кошками. Валера стоял на лестничной клетке, прислонившись плечом к стене. Увидел её — и на лице появилась та самая проклятая улыбка. Не насмешливая. Другая. Растерянная что-ли.
Кареглазая молча прошла мимо, толкнула дверь подъезда и вышла на улицу. Её спутник двинулся следом. Они шли по заснеженным улицам, проваливаясь в сугробы у обочин. Суворова смотрела себе под ноги, Турбо то на неё, то куда-то вдаль, в темноту спящего города. Оба молчали, не решаясь завести тему первым.
Тишину нарушал только хруст снега под ногами. Общих тем не было. Лера чувствовала неловкость и злость на себя за то, что вышла. Зачем? Что ей движет?
—Зачем ты пришёл так поздно? — спросила она наконец, не поднимая глаз. — Разве ты не должен праздновать?
Валера покосился на неё. В темноте её лица было почти не разглядеть, только очертания, подсвеченные далёким фонарём.
—Что праздновать? — ответил он вопросом на вопрос.
Лера подняла голову, удивлённая.
—В смысле? Праздник же..
В её голосе проскользнуло что-то виноватое, будто она сказала что-то не то.
Парень пожал плечами, засовывая руки глубже в карманы.
—Не праздную такие мероприятия. Не особо важно.
Они снова замолчали. Девушка не знала, что ответить. Ответа не было. Только снег, тишина и чужой человек рядом, в котором она никак не могла разобраться.
Город спал.
Они шли уже минут двадцать, а может, и все сорок. Новогодняя ночь давно перевалила за свою самую тёмную глубину, ту самую, когда даже самые стойкие расходятся по домам, а праздничный шум окончательно тонет в сугробах.
Фонари горели вполнакала, разливая вокруг себя мутные жёлтые круги. В их свете медленно кружились редкие снежинки, уже не хлопья, а мелкая ледяная крупа, которая колола щёки. Суворова подняла воротник пальто и глубже спрятала лицо, но холод всё равно пробирался под одежду, щипал кончик носа, заставлял дышать чаще.
В окнах домов, мимо которых они проходили, уже не горел свет. Ни одного. Где-то вдалеке тявкнула собака и тут же замолкла, словно её оборвали. Тишина снова сомкнулась, плотная, как ватное одеяло.
Последующий час прогулки молодой пары прошёл легче, чем начинался. Они даже разговорились о чём-то незначительном. Лера несколько раз ловила себя на мысли, что ей.. спокойно.
Просто идти и говорить ни о чем.
Но время неумолимо приближалось к двум ночи.
Дева знала, что ей давно пора домой. Мать, конечно, спит и вряд ли хватится до утра, но Вова с Маратом те ещё совы. Особенно Вова. Он мог и не лечь, пока она не вернётся. Мысль об этом неприятно кольнула где-то под рёбрами.
—Валер, мне домой уже пора, — Лера подняла взгляд на парня, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Правда, я бы ещё погуляла. Но холодно, замёрзнешь, и меня уже, наверное, потеряли.
Валера кивнул, не глядя на неё.
—Да, поздно уже. Пойдём, провожу.
_______________________________
шестая глава — 862 слова.