Флёрдоранж

Чонгук стирает полотенцем пот, стекающий по шее из-за силовых упражнений, жадно присасываясь к бутылке с протеиновым коктейлем. Тот с клубничной сладкой добавкой. Неплохо приводит в чувства.

Потом заглядывает в приложение с расписанием течек. Там с симпатичным смайликом сбоку висит сообщение о том, что у него сейчас «лютеиновый» период. Он выдыхает, радуясь мысли, что роковые дни его страданий ещё далеко.

Закинув полотенце на шею, Чонгук садится на пол передохнуть. Делает лёгкую растяжку, приводит мысли в порядок, думая, что будет делать следующим, но его отвлекает омега, нависший сверху. Облегающие лосины, блестящие от тинта губы и симпатичное лицо того привлекают внимание.

— Вы, случайно, не тренер? — мило спрашивает, встряхнув светлыми волосами. Чонгук, пусть и пытается казаться спокойным, выдаёт свой не очень положительной настрой сведёнными к переносице бровями. — Тогда почему моё сердце с вами так быстро стучит?

— Забавный подкат, — всё, что выдаёт в ответ, зализывая мокрые от пота волосы назад. — Простите, но я не знакомлюсь.

В голове тем временем звучит: «Но это временно». Вообще, он бы мог так же попытать удачу на разовый перепих, как сделал с Тэхёном, но желание «пытать» уже отпало, потому что неизвестно, что конкретно он там «пытает». По ощущениям себя.

— Вот как, — расстроенно звучит в ответ. Омега поправляет на себе топ, неизвестно зачем прикрывающий плоскую грудь, и уходит, вильнув задницей. Красивый, конечно, но именно такие бегут от него, сверкая пятками. Такие, в смысле, миленькие, ухоженные и хорошенькие.

Чонгук давно подметил, что чем стандартнее уход омеги за собой, тем ярче его реакция на информацию о том, что перед ним не совсем уж и альфа. Это, конечно, исключительно его опыт, не являющийся константой, но теперь он немного опасается с такими знакомиться.

С альфами в гей-клубах и того хуже. Нормальные — отшивают, извращенцы — достают. Приходишь туда в надежде найти себе партнёра на вечер, а находишь ходячие букеты венерических заболеваний, которые утверждают, что ничем не заразны, пытаясь убедить заняться сексом без защиты.

И жалеешь, что вообще подбирал наряд: футболку, открывающую вид на плетение вен и татуировок, джинсы, подчёркивающие его сильные бёдра. Хорошие альфы мягко говорили, что не заинтересованы в том, чтобы разбираться с течками у альф, похуже почти пихали ему в лицо член.

Ладно, Чонгук предвзят, но за секс с защитой выступает всеми руками и ногами за, как и все люди, беспокоящийся о своём здоровье. И он готов драться в случае, если ему отказывают на адекватные просьбы о предохранении.

Зато интимные игрушки его никогда не подводили. Вечер можно провести безопасно, спокойно и в любимой компании самого себя — отличный набор. Звучит немного отчаянно, но как по-другому? Никак.

По дороге домой Чонгук закупается блокаторами. К природному периоду спаривания он всегда готовится, как к апокалипсису, даже если до него ещё полмесяца. В их стране на работах омегам официально дают отпускные, а вот гон у альф отмазкой не считается, поскольку его признаки легко глушатся таблетками.

А вот боли во время течек, увы, так и не научились предотвращать.

Но Чонгук не может пойти к начальству с объяснениями, мол: «Дайте отпускной, я теку». Это вообще смешно звучит из уст такого накачанного типа, как он. Течёт. Будет слишком энергозатратно приносить справки и документы, поэтому в течку с ним всегда десять тысяч лекарств и один сеанс у психолога за расшатанные за время ПМС нервы и пережитый ужас.

А в общем их мир не достиг того уровня, чтобы брать в учёт один жалкий процент населения с теми самыми отклонениями по половой системе. Большинство вообще не знает, кто такие интерсексы, зато каждый слышал о трансгендерах.

Единственный плюс его сущности в том, что никто не хочет его изнасиловать, так как он пахнет не чем-то природно призывным, а агрессивным и доминантным, к чему опасно приближаться. Омегам с этим повезло меньше, если по телевизору до сих пор гремят объявления об очередной трагедии, произошедшей где-то в районе икс.

В ужасном мире они живут, если так подумать, но Чонгук забывает о своих рассуждениях, покупая помимо лекарств себе в удовольствие стаканчик кофе. Тело после тренировки неприятно ноет, поэтому, придя домой, он доползает до кровати, залипнув в интернете, давая себе целый вечер на ничегонеделание.

Очередной день без секса прожит на славу.

* * * * * *

Хранить чужой секрет оказалось невыносимым. Каждый раз слушать, как омеги обсуждают знакомых альф из компании, упоминая ненароком Чонгука, стало болезненно.

Не из-за ревности или какой-то похожей ерунды.

Мысли о том, что каждый, кто попробует с ним познакомиться, разочаруется, никак не покидали голову. И Тэхён хотел себя за неё убить, чувствуя всё больше и больше вины. Человек, наверняка, и так пытается жить обычной жизнью, а тут ещё и он со своими «фи» в сторону его недостатков.

Просто ужас.

Потому этот груз и тяжёлая ноша удачно свалились на плечи Чимина, его лучшего друга, в один из выходных вечеров во время созвона.

— Представляешь? — Тэхён всё-таки не выдержал, поделившись со своим лучшим другом последними событиями своей личной жизни. — Ну такой он был вежливый, такой красивый! Я так расстроен, Чимин, ты не представляешь. Я невероятно расстроен! — восклицает, перекатываясь по постели со спины на живот. На его лице в это время прохладой лежит уходовая маска, а причёска смешно торчит вверх из-за повязки с ушками панды, что поддерживает волосы, чтобы не спадали на глаза.

— Я правильно понимаю, что он прям… ну, альфа? Типа, вообще никаких признаков омеги?

— Вообще никаких, Чим. Ни-ка-ких. Он — гора мышц! Голос — мёд! От запаха всё возбуждается-я, — хнычет, прикрывая глаза. — Всё время вздрагиваю, как только чувствую его где-то рядом. Так неловко сталкиваться с ним. Чувствую себя каким-то… совсем плохим.

— Да ладно, брось. Не каждый день такое встречаешь.

— Не могу бросить. Не могу! Он же тоже человек, со всей душой ко мне, с такой надеждой! Наверняка каждый его так динамит, а мне как смириться с тем, что узнал? Я теперь, когда вижу его спину, в другую сторону разворачиваюсь, лишь бы не испытывать этого дурацкого чувства вины!

— Жалко его. Но, знаешь, не стоит так переживать за незнакомого человека. Ну, подумаешь, секс сорвался. Ты ещё много альф найдёшь.

— Да этот самым нормальным показался, вот и обидно! — бурчит Тэхён уже тише, подпирая подбородок рукой. — Остальные озабоченные какие-то. Я, конечно, знаю, что пахну очень вкусно, но это, если честно, пугает меня. О! — вспоминает. — Недавно ещё от какого-то альфы получил кофе. А я кофе не пью вообще! Чужое внимание становится навязчивым, я уже даже не знаю, что за поклонники меня окружили.

— Радоваться надо, дурашка, — тепло отвечает ему Чимин в трубку. — Мне, честно, тоже хочется внимания, а пахну, как назло, лакрицей. Кто вообще любит лакрицу? — фырчит недовольно и даже представляется, как надувает губы. — Отстой полный.

Тэхён негромко смеётся. Поговорив с другом ещё какое-то время, сбрасывает вызов, вздыхая. Не признается же, что прекрасно почувствовал от упаковки с кофе запах шафрана, впервые попробовав выпить всё до конца.

Подавился, но жест внимания оценил, боясь теперь Чонгуку попадаться на глаза ещё больше. Потому что и хочется, и колется.

Так попасть ещё нужно умудриться. Он, конечно, взрослый человек, но пребывает в полной растерянности. Альфа в душу запал с первого соприкосновения плечами, а теперь, отчего-то, ненавязчиво напоминает о себе то тут, то там.

От всколыхнувшейся симпатии надо бежать, как от огня, а Тэхён не может. За работой протирает нервно очки несчастной замученной тряпочкой, поглядывает в коридор, высматривая знакомую импозантную фигуру. И только вздыхается печально на свои же действия — не дурак ли?

Понятно, конечно, что альфа приглянулся: лицом, телосложением, спокойным нравом. Но а дальше что? Тэхён не сможет его удовлетворять, как омегу. Это даже звучит неправильно. Он не справится с этим, потому что все его представления о мире пошатнутся.

Да и смысла в этом нет. Его пугают такие вещи, поскольку он никогда с ними не сталкивался, а потому прямое с ними взаимодействие — сомнительное удовольствие.

Остаётся забросить маленькие росточки симпатии, проклюнувшиеся глубоко в душе, и переключиться на что-нибудь другое. В конце концов, Чимин прав, и хороших альф вокруг много — один не останется.