Судьба

От лица Амиры

Прошло две недели, а атмосфера в классе до сих пор напоминала минное поле. И сегодня, на школьных соревнованиях по баскетболу, все это должно было взорваться. Половину нашего класса, включая меня и Каролину, отправили на балкон спортзала — поддерживать. Главными действующими лицами были, конечно, наши новенькие: Ник и Ноан.

Игра с первых секунд была огненной. Соперники — школа из соседнего района — дышали нам в затылок, отрыв был в пару очков, не больше. Я не особый эксперт в баскетболе, но даже мне было видно, насколько Ник великолепен, каждый его бросок был выверен, а передачи — словно стрелы. Но мой взгляд невольно цеплялся за Ноана. Он не играл — он пытался свернуть горы, лишь бы его заметили. Он лез в каждую схватку,перехватывал передачи, предназначенные Нику, и бросал по кольцу с той самой нелепой жадностью, от которой мяч чаще летел в аут. Получалось у него, мягко говоря, отвратительно.

Мы с Каролиной и нашими мальчишками орали до хрипоты. Мы были единственными девчонками из нашего класса, потому что остальные... «Поддерживали» иначе. Прямо перед матчем устроили танцевальное шоу, как в тех самых американских фильмах. Было еще парочка девчонок из параллельного класса, но я их скоро сама выгоню — танцуют, как пластиковые пупсы

И тут произошло то, чего я, не ждала

---

От лица Ника

Мне доверили играть за школу. Я слышал, по коридорам уже ползли шепотки: «Папаша у него влиятельный, вот и пролез». Они не знали, чего мне стоило добиться своей формы. Сколько часов я провел в пустом зале, пока другие гуляли. Этот матч был моим шансом все доказать.

А противник не шутил. Их защита была словно из стали, а атаки — острые, как бритва. Наши же играли вразнобой. И главной дырой в нашей обороне был он — Ноан. Он не помогал команде — он мешал. Постоянно оказывался у меня на пути, пытаясь отобрать мяч, когда я был готов к решающему броску.

И вот тот самый момент. Я бежал, чувствуя, как адреналин превращает кровь в ртуть. Вижу — свободный проход к кольцу, шанс! И тут сбоку — резкий рывок, чье-то тело врезается в меня, цепляясь за мяч. Я инстинктивно толкнул локтем, чтобы сохранить равновесие. Раздался громкий, наигранный стон. Падал он в замедленной съемке, как голливудская звезда. Передо мной лежал Ноан, корчащийся от «невыносимой» боли.

Я, как идиот, протянул ему руку. Он с такой ненавистью отшвырнул ее, что у меня по коже мурашки пробежали. Подбежал судья. Ноан, хитро прищурясь, прошипел что-то ему на ухо. Судья, даже не разобравшись, показал на меня жестко и четко: «Фол! Дисквалификация!»

У меня в ушах зазвенело. «За что?! Ты же видел!» — хотелось закричать, но слова застряли в горле комом. До конца оставалось десять минут. Я развернулся и пошел прочь, под оглушительный рев трибун и едкие ухмылки соперников. В раздевалке я швырнул свою майку об пол так, что звено на лавке треснуло. Злость была такая, что хотелось биться головой о шкафчик. Мы проиграли. Потому что я подвел команду? Нет. Потому что в ней был человек, для которого важнее была не победа, а то, чтобы я упал ниже него.

Когда все разошлись, я пошел к кабинету физрука. Постучал и, не дожидаясь ответа, вошел.

— Викторович, вы же все видели! Что этот долбанный Ноан творит на площадке! Он саботировал каждую мою атаку!

Физрук, Александр Викторович, сидел за своим столом и смотрел на меня усталыми глазами. Он тяжело вздохнул, потер переносицу.

— Ник, я не слепой. Конечно, я все видел. Но я не Бог и не царь. Яновна, понимаешь? Мамаша Ноана ходит в школу ругаться чаще, чем на работу. У нее, видишь ли, связи в роно. Одного слова хватит, чтобы у меня начались такие проблемы... — он махнул рукой, показывая, что проблемы будут немалые. — Я не могу его выкинуть просто так.

Мы еще потрындели ни о чем, и я вышел, чувствуя себя не просто проигравшим, а грязным. Несправедливость обожгла сильнее, чем любое поражение. В этой школе правила играли не по тем правилам, к которым я привык.

---

От лица Амиры (эпилог)

Мы проиграли. Горький вздох разочарования прокатился по нашему балкону. Я видела, как Ник ушел, сгорбившись, и в груди у меня что-то болезненно сжалось. Злость — да, была. Но не на него. А на эту всю несправедливую кухню, которую я, кажется, начала понимать.

Когда все стали расходиться, я задержалась. И увидела, как Ник вышел из кабинета физрука. По его лицу, напряженному и потемневшему, было все ясно. Разговор ничего не дал.

А я поняла, что эта игра была не про баскетбол. Это была лишь первая битва. И война, похоже, только начинается.