#4
Впервые за долгое время он увидел ее плачущей.
Она сама захотела поучаствовать в его с Хаширамой эксперименте: экзамене на чунина. Они ввели систему рангов, чтобы понимать, чего следует ожидать от шиноби разного уровня знаний и натренированности. Решено было проводить его каждый год, и первый раз прошел еще до появления Сакуры в Конохе. Что удивительно, вполне успешно.
Он согласился, поддавшись тщеславию. Он думал, что она уже готова. Хотя смерти случались и были вполне предсказуемы, Мадара почему-то был уверен, что его случая это не коснется. Если что, вылечит себя.
Только после Учиха корил себя в том, что нельзя было отправлять ее одну. Он приказал двум молодым шиноби, рвущимся в бой, приглядывать за девочкой, но в итоге они сами ввязались в неприятности.
- Если бы они сгруппировались в команды, - сказал ему позже Хаширама, - возможно, жертв было бы меньше.
Сакура нашла себе напарницу из клана Сенджу, с которой осторожно пробирались сквозь лес. Но двое из ниндзя Камня развязали бойню, и не только две куноичи из Листа попали под раздачу: началась массовая драка, которая не входила ни в чьи планы.
Было принято коллективное решение приостановить экзамен и найти виноватых в его срыве, а затем желающие могли продолжить.
Мадара в это время прогуливался по улицам деревни с Хаширамой, ненавязчиво расспрашивая жителей об их жизни, и не узнал бы о случившемся до вечера, если бы не разговор двух проходивших мимо шиноби:
- ...двое из Камня разбушевались.
- Никто из наших не пострадал?
- Говорят, там были две девочки из Сенджу и Учиха. Как они туда попали, черт их знает.
Пусть это будет не она, - как мантру повторял Мадара, стараясь сохранять спокойствие и не бежать по собственной улице: люди начнут волноваться, если даже их непоколебимый глава распаниковался.
Он прошел-пробежал мимо взволнованной матери и сына, настойчиво уверяющего ее, что с ним все в порядке и его даже там не было.
Навстречу ему выбежал шиноби из личной охраны Сакуры и сообщил ему то, что он и так уже знал.
Как он и догадывался, Сакура находилась в больничном крыле, общем для всех домов их клана. Рядом с ней на кушетках лежал один из тех парней, которому Мадара приказал приглядывать за ней, и знакомая девушка.
Сакура улыбалась медсестре, прикладывающей к ее щеке проспиртованную вату, и героически не жмурилась. Она сидела боком, и он смог все отлично рассмотреть. Ее волосы были... обструганы. Их срезали даже не мечом, а мелким кунаем, по одной пряди и не без сопротивления. Они торчали во все стороны, по разной длине Мадара понял, что девочку держали за них сзади, срезая локон за локоном с искренней жестокостью.
Он ощутил приступ ненависти, поднявшийся из груди в голову. Сакура обернулась на звук шагов, и он разозлился лишь сильнее, ощущая вместе с тем и вину: обработанные шрамы на ее лице были заклеены марлей, а рука перемотана в бинте.
Медсестра тут же вскочила, вежливо здороваясь. Когда он ничего не ответил, она отошла к постелям других больных, не желая попадать главе под горячую руку.
Мадара присел перед Сакурой на колени, как год назад, когда она только приехала. Но теперь она смотрела на него без страха и смятения. Ее лицо было полно лишь вины, как будто это она в чем-то ошиблась. Его ладонь накрыла ее сцепленные руки, несильно сжимая.
Он поднял к пораненному лицу ладонь и отвел со лба куцые пряди: на другой стороне лица все еще необработанные царапины покрылись корочкой. Ее губы задрожали, и Мадара не стал ничего говорить. Тыльной стороной руки он убрал волосы с другой части лица, параллельно стирая стремительно катящиеся из глаз слезы.
Сакура спрыгнула со стула и обняла его за шею, пряча мокрое лицо на плече. Мадара поддержал ее за узкую содрогающуюся спину, гладя по голове.
- Прости, - едва слышно прошептала она, сдерживая рыдания глубоко в груди.
Он поднял ее на руки и вынес из помещения.
После ужина, который подали в его комнату, они сели перед зеркалом: ножницами он отрезал все лишние и неуместные остатки длинных прядей, мокрые после офуро*. Кое-как подправил огрызки сзади, оставляя их отрастать.
- Спасибо, - пробормотала Сакура, грустно осматривая свое отражение.
Мадара встретился с ней взглядом в нем и наклонился, целуя в затылок. Она была слишком расстроена, чтобы смутиться в своей обычной манере, продолжая смотреть на обрубки волос.
- Сегодня ты спишь здесь.
Он быстро разложил футон, отдав Сакуре подушку и примостившись на боку. Сакура неподвижно лежала на другом крае футона, укрытая им по плечи одеялом. Мадара положил голову на ладонь, приподнявшись на локте.
- В следующий раз ты сдашь, не плачь.
Сакура шмыгнула носом с закрытыми глазами.
- Я не смогу теперь носить Ваш подарок.
Он недоуменно нахмурился.
- Волосы отрастут, Сакура, тут не о чем переживать.
- Я сама их отрезала. Он держал меня сзади и перерезал бы горло, если бы я не освободилась. - В тусклом свете Луны, пробивающимся сквозь седзи, он увидел блестящую влагу в углах глаз.
Мадара приобнял ее свободной рукой поперек.
- Сакура, не смей плакать из-за подобной ерунды.
Она открыла глаза, чтобы посмотреть в его лицо, и тут же попала в иллюзию шарингана, приказывающего одну единственную вещь: спи.
Мадара был рад, что она не стала настаивать на уходе из его комнаты. Сейчас только тепло ее тела под рукой останавливало его от недолгого поиска и умерщвления того, кто нанес ей эти раны с намерением убить.
*офуро - японская ванная