Только твой футболист

Советую читать под «Капкан» (МОТ)

Часы на прикроватной тумбочке показывали 2:34, но девушке было глубоко наплевать. Избавиться бы от нарастающей истерики, от которой дышать становилось невыносимо, а от непробиваемой пелены слёз глаза жгло до изнеможения. Идея наложить на себя руки вновь всплыла яркой неоновой вывеской в её голове, заставляя больше пугаться самой себя и панически озираться в поисках помощи. Бессмысленно, совсем безрезультатно! Квартира недавно погрузилась в тишину, обременённую непроглядной тьмой, что пугала до трясучки, пуская холодные мурашки по взвинченному телу.

Как телефон оказывается в её руках она уже и не помнит, пальцы молниеносно скользят по дисплею, автоматически набирая знакомый номер. Израненное сердце в груди бьётся бешено, руки трясутся, а в голове лишь одно: «Ответь, молю тебя, пожалуйста, ответь!» Правда обрушивается на её хрупкие плечи огненной лавиной. Один он в состоянии помочь ей, никто больше. Только ему девушка может открыться. Только он протянет ей руку помощи, что бы ни случилось. Потому что знает всю правду. Новые отчаянные всхлипы срываются с её губ, «что, если не ответит?», когда протяжные гудки сменяются его сонным голосом. «Господи, спасибо!»

— Т/И, ты время видела вообще?

— Килиан, — надтреснутый голос дрожит, формулировать предложения в голове максимально сложно, почти что до боли. Телефон на грани выпада из рук. Ей страшно, мать его, как же ей страшно, — Кики, ты мне нужен. Прошу тебя...

— Т/И, что случилось? Милая, поговори со мной, прошу! — сонливость парня как рукой смахивает, достаточно лишь услышать слабые нотки её нарастающей истерики. Он молниеносно садится на кровать, включая прикроватный торшер, действие происходит на автомате. Липкий страх стремительно распространяется по телу, в голове миллионы теорий о том, что случилось. Ни одной из них не хочется верить.

— Я опять думаю об этом, — истерические смешки срываются с алых губ ненамеренно, пугая их обоих до чёртиков. Её голос совсем мёртвый, без каких-либо проблесков счастья. Сплошная серость, никакого светлого пятна, — Думаю, что взять лезвие в руки уже не будет фатальной ошибкой. Всем станет только легче, да и мне тоже, если признать...

От её слов по телу мулата бегут колкие ледяные мурашки, словно иглы рассекают гладкий слой кожи, доставляя нестерпимую боль. «Только не это!» Если девушка вновь вернулась к суицидальным мыслям, значит ОН точно напомнил о себе. Окунул её в тот омут страшных воспоминаний с головой вновь, бессердечно вскрывая острым ножом с трудом зажившие раны.

— Родная, послушай меня. Я рядом, я с тобой, слышишь? Просто слушай мой голос, сконцентрируйся только на нём, — голос Мбаппе пропитан фальшивым спокойствием, пока тот судорожно носится по дому, пытаясь к ней успеть. Главное — не опоздать, в этот раз он не имеет права опоздать, иначе не простит. Внутри настойчиво мигает красная предупреждающая лампочка — какое-то шестое чувство. Хоть бы не оправдалось, — Он сейчас рядом?

— Нет, ушёл. Ушёл около получаса назад... — тихий вдох, выдох. (Цвет твоих) волос/ая поднимается с постели и подходит к настежь распахнутому окну. Белоснежные занавески плавно качаются на ветру, прохладный воздух чуть усмиряет вспыхнувшую панику, обволакивая напряжённое тело прохладной волной. Такой родной голос Килиана чуть усмиряет пыл, дышать становится свободней, — Но что, если он вернётся? Что, если закончит начатое? Боюсь, после этого живой я точно не останусь.

— Даже не смей думать об этом! Я уже выезжаю, слышишь? — лестничные пролёты пролетают под его ногами молниеносно, мысли путаются в паутине бесконечного испуга за неё. Осознание происходящего вышибает весь воздух из лёгких. Именно он причина её постоянных ночных кошмаров. Только благодаря ему в её жизни началась эта бесконечная чёрная полоса ужаса, которая не желала прекращаться.

— Ты успеешь? Правда приедешь ко мне, Килиан? — тихий испуганный голос сменяется криком, когда по железной двери вновь начинают колотить со всей силы. Надежда на спокойную ночь вмиг рассеивается, кажется, выход из этой ситуации только один. Если, конечно, он не успеет. Сердце в груди замирает, как бы эта ночь не стала для неё последней. Не могут же они вечно её преследовать и пугать.

— Т/И! — связь обрывается внезапно, её голос он больше не слышит. Паника вспыхивает адским пламенем в беззащитном сердце. Мбаппе прекрасно слышал чёртовы удары, значит, шайка вернулась закончить начатое, — Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Руки парня со всей дури впечатываются в кожаный руль автомобиля, удары будто отражаются от стен салона, увеличивая нарастающую дрожь. Дыхание учащается при мысли о том, что ОНИ могли с ней сделать под ЕГО руководством. Не медля ни минуты, тонированный чёрный Рендж Ровер срывается с подземной парковки и разрушает мёртвую тишину пустынных улиц Парижа. Одинокие огни ночных фонарей встречаются редко, кажется, город окутан злобной, предрассветной тьмой, будто предвещая возможные беды, тем самым пугая футболиста ещё больше. Не отрывая взгляда от дороги, мулат продолжал набирать её номер в надежде, что та ответит. Хотелось услышать её чёртов голос, хоть и испуганный, но хотя бы живой. Хотелось просто быть уверенным в том, что её сердце продолжает биться, а эти уроды и пальцем не посмели к ней притронуться.

— Ну давай же, родная! Прошу тебя, возьми эту чёртову трубку! — обнадёживающие продолжительные гудки сменяются обезоруживающей фразой, которая избавила его от последних крупиц надежды. «Абонент временно не доступен, оставьте сообщение или перезвоните позже!» — Твою мать!

Спустя пару минут Килиан пулей вылетает из машины. Нарушает все свои привычки, паркуется кое-как, перекрывая движение на узкой улице и бежит сломя голову к её дому. За эти пятнадцать минут он молился больше, чем за всю жизнь. Иронично, как атеист моментально стал верующим, когда дело касалось её жизни. Когда он набирает код домофона, руки трясутся, а карие глаза, замечая выключенный свет в её апартаментах и настежь распахнутые окна, жмурятся в надежде, что всё происходящее — дурной мираж.

Дверь её квартиры распахнута настежь, что даёт новые поводы для ужасных размышлений. Дыхание замирает, сердце совершает сокрушительный удар, когда на полу парень замечает её бездыханное тело, покрытое синяками, сплошь украшенное глубокими ранами. «Нет! Нет! Нет!» Лужица алой крови, растекающаяся под её головой, пугает до чёртиков. В мгновение ока француз оказывается рядом с ней, не в силах сдержать горьких слёз.

— Я не мог не успеть, милая. Не мог, просто не смел. Ну же, открой глаза!

Сердце нападающего клуба «Пари Сен-Жермен» больно сжимается. Он в панике трясёт её за плечи, никакой реакции не следует, слабый пульс прощупывается с огромным трудом. Её тело медленно покидает жизнь, прямо на его глазах и только по его вине. Сентиментальные воспоминания мелькают перед глазами яркими вспышками, будто истерзанная душа требует прощания с ней. Нет, так рано он её не отпустит.

Собирая последние крупицы своего самообладания, с горем пополам парень подхватывает избитое тело (цвет твоих) волос/ой, крепче прижимая к себе, и молниеносно несётся к машине. Благо, ближайшая больница находилась в пяти минутах езды, а учитывая время на часах и мощность автомобиля, путь займет меньше двух минут. Аккуратно укладывая неподвижное тело девушки на переднее сиденье, Килиан продолжал что-то бессвязно шептать. Так тихо, будто говорил сам с собой, пытаясь унять дрожь в пальцах. «Её жизнь сейчас в твоих бесстыжих руках, парень. Ты обязан её сохранить, у тебя попросту нет другого выбора!»

В больнице витал противнейший запах спирта и различных медикаментов. Белые стены внушали отвращение, тусклые люминесцентные лампы, постоянно мигающие, придавали ещё больше трагизма и так не приятной ситуации, на одиноких лавках в совершенно пустынных коридорах встречались редкие посетители, но как же ему было плевать. Ноги сами по себе несли парня к знакомому кабинету. К кабинету человека, друга, который никогда, мать его, не кинет и не предаст. Не вонзит нож в спину, напротив, бросится под него сам.

— Ней, господи, сделай с ней что-нибудь! Она совсем не дышит! — почти что с ноги Килиан выбивает белоснежную дверь кабинета дежурного врача, заботливо укладывая любимую девушку на кушетку, стоящую справа от рабочего стола. Как же его пугает, что за эти несколько минут она ни разу не подала признаков жизни. Мускулистые руки перепачканы тёмно-красной кровью, сильно дрожат, бессильные слёзы не прекращают течь из его карих, обезумевших от горя глаз.

— Успокойся, истеричка! Возьми себя, чёрт возьми, в руки! — бразилец быстро подходит к бездыханному телу девушки, надевая перчатки. Пропитанный спокойствием, но не менее громкий голос обращается к нападающему, что обессилено облокачивается о стену, наблюдая за представшей безрадостной картиной, — Как долго Т/И в таком состоянии? — уверенная рука врача, увитая десятками татуировок, скользит к радиальной артерии девушки. Слабый пульс прощупывается, это немало радует, уже хоть что-то. Прозрачный стеклянный стеллаж распахивается. Мужчина достаёт различные баночки, бинты и медицинские принадлежности.

— Думаю, около 8-10 минут, — не в силах выдержать страшных картин того, как раны на живую зашиваются и обрабатываются на её молочной коже, парень отворачивается и продолжает свой ответ: — В таком состоянии я нашёл её около четырёх минут назад, но ублюдки абсолютно точно сделали это с ней раньше. Мы были на связи, когда её телефон оборвался. В тот момент я подъезжал к её дому. В момент, когда щенки Кристиана взломали замок!

— Ей повезло, раны серьёзные, но не смертельные. Удивительно, учитывая ситуацию, — капельница оказывается в её вене. Обезболивающее, хочется снизить её муки до минимума, смотреть на ужасающие следы побоев на невинном теле было почти невыносимо. Неймар аккуратно перекидывает длинные волосы влево, открывая вид на новую порцию синяков, расположенных прямо на истерзанных ключицах. Сожаление сквозит в каждом его движении, голос наполняется свирепостью вперемешку с горьким сарказмом: — Все знают, что у Легранда четвертое появление — финал.

— Это было последней каплей, Жуниор. Я уничтожу этого ублюдка, настало его время гореть в аду! — руки француза яростно сжимаются при воспоминаниях того злополучного вечера. Начало их блядского конца. Вечера, когда этот мажорик посмел положить глаз на его девушку, почти жену.

Flashback

Зимнее солнце просачивалось сквозь оконную стеклянную мозаику, играя на полу цветастыми бликами. Обычно это придавало мрачным помещениям роскошного отеля хоть какой-то лучик радости, но сейчас блики просто терялись в изобилии ярких красок. Казалось, будто свита волшебных озорных огоньков вихрем пронеслась по комнатам, заколдовав их и превратив в сказочный дворец.

Когда пара заглянула в парадный зал, то была полностью восхищена, просто повержена. Роскошная высокая ель, украшенная стеклянными игрушками, бантами, свечами стояла в самом центре и раскидывала свои пушистые ветви, которые выглядели обманчиво мягкими. От благоухания с непривычки даже закружилась голова.

— Настоящая рождественская сказка, правда? Всё, как ты любишь! — голос Килиана пропитан теплотой, при виде умиляющего детского восторга в (цвет твоих) глазах горячо любимой невесты. Пухлые малиновые губы благоговейно распахнулись, ещё больше распаляя желание парня к ним прикоснуться. Воистину волшебный зимний вечер, воистину волшебная она. Нежно-голубое платье в пол монотонными волнами струилось по её привлекательной фигуре, заставляя дыхание прерваться, а сердце пуститься в бешеный пляс. Шелковистые волосы были собраны в незамысловатую причёску, обременённую игривыми локонами, что забавно подпрыгивали при каждом новом шаге.

— Я бы осталась здесь навечно, — её (цвет твоих) глаза встречаются с его карими, счастливая улыбка расцветает на трогательных губах сама собой. Девушка пододвигается к заинтересованному нападающему клуба «Пари Сен-Жермен» и мягко обвивает его талию, вдыхая любимый аромат парфюма, уже ставшим самым родным. Плевать на людей вокруг и их заинтересованные взгляды. Плевать на яркие вспышки фотоаппаратов бессовестных папарацци, не оставляющих их ни на минуту в спокойствии. Сейчас для неё существует только он и его бархатный, пьянящий голос. Остальной мир подождет, — Осталась бы навечно, только если бы рядом был ты...

— Всегда буду, малышка. Я только твой, с момента нашего знакомства и уже навечно...

Его заботливые руки нежно стискивают её тонкую талию, затягивая в ещё более глубокие объятия, а манящие губы находят её. Мыслить трезво становится уже невозможно, невинные объятия, касания превращаются во что-то большее, более значимое и неописуемое. Этот момент точно не был просто поцелуем, скорее всё это было похоже на сплетение двух родственных душ, что наконец слились воедино. Молодые люди держались друг за друга, боясь, что отпустят — и сказка в момент разрушится. К сожалению, так и произошло, лучше бы они целовались вечно.

— Я отойду к парням, ладно? Если хочешь, можем пойти вместе! — его губы сексуально раскраснелись после желанного поцелуя, взгляд затуманился. Невинность девушки вперемешку с бесконечной красотой заставляли его тело покрываться сотнями мурашек вновь и вновь, а сердце — биться как ненормальное.

— Думаю, не стоит, Кики. Не хочется смущать вашу мужскую компанию. Схожу, пожалуй, за бокалом шампанского и присяду где-то рядом с елью, настроения вести светские беседы у меня почему-то нет, — признаться честно, общество богачей (цвет твоих) глаз/ая находила максимально неприятным. Наверное, всё дело в том, что она была чужой среди них, другой. Обычный архитектор, с обычной среднестатистической зарплатой и только лишь влиятельным парнем рядом. Впрочем, деньги Мбаппе Т/И мало интересовали, любила она его точно не за них. Хотя у журналистов и диванных критиков складывалось абсолютно другое мнение.

— А на что у тебя есть настроение, принцесса? — смешинки сквозят в его голосе, ладонь мягко поглаживает её тонкую шею, заставляя в блаженстве прикрыть глаза. Знает же, засранец, как на неё повлиять и нагло этим пользуется. При виде её ярких, блаженных эмоций сердце парня совершает кульбит. «Как же ему повезло! Такой ангел и только его, ничей больше. Просто фантастика какая-то!»

Томные (цвет твоих) глаза распахиваются и смотрят на него вожделенно, будто читают мысли. По венам бежит адреналин, возникшая фраза в её голове совсем не невинна, скорее даже наоборот, заставляет щёки покраснеть и возбуждённо сглотнуть. Ноги на шпильках подкашиваются, когда её терпкий голос легонько касается его уха, принуждая его потерять дар речи:

— Настроение у меня есть только на то, чтобы взять такси, целоваться до сумасшествия на заднем сидении, а после вернуться домой и стянуть с тебя эту идеально-выглаженную чёрную рубашку, заставляя стонать моё имя...

А после облом года, девушка оставляет его в одиночестве, направляясь к столику с напитками. Наверное, это последнее положительное воспоминание за тот вечер, потому что потом всё пошло по наклонной. Не стоило ему её отпускать.

В руке (цвет твоих) глаз/ой покоится хрустальный бокал дорогого розового шампанского, когда она подходит к шикарной ёлке. Длинные пальцы скользят по ароматной хвое, стараясь не уколоться, а пытливые глаза исследуют разнообразные красочные игрушки, когда шею опаляет горячее дыхание. Отчего-то в голове моментально начинают мигать красные лампочки предупреждения, а по телу распространяется неприятное предчувствие. Уверенность в том, что сзади не Килиан росла в геометрической прогрессии, немало пугая.

— И что это такая красивая, изящная куколка делает одна на таком великолепном вечере?

Резкий оборот назад, перед ней стоит черноволосый парень в элегантном чёрном костюме. Он грациозно потягивает виски из своего бокала, без стеснения разглядывая её фигуру, и еле слышно посвистывает. Не больше двадцати семи лет на вид. Типичный паренёк из богатой семейки, любитель хвастаться деньгами родителей, считающий, что всё в этом мире ему дозволено. Разгадать таких людей было до нелепости легко, они предсказуемы, большинство так точно. Вся гнильца отражалась в убийственно уверенной улыбке.

— Я не одна, ни в коем случае. Осмелюсь заявить, что вы ошиблись в своих предположениях. Мой спутник скоро вернётся! — воцаряется пауза. Выпада в свою сторону брюнет точно не ожидал, обычно девушки сдавали позиции под натиском его улыбок, эта же — нет. Поразительно — удивительно.

— И кто же этот счастливчик? Могу узнать его имя, статус, уж на совсем худой конец? — ошибочно мелодичный голос пропитан сарказмом. От пронзительного взгляда синих холодных, как сапфиры, глаз Т/И захотелось спрятаться. Сейчас, в эту самую минуту, ей критически не хватало Килиана рядом. Новый «знакомый» безмерно пугал и настораживал.

— О, я уверена, вы прекрасно осведомлены о его персоне. Мой молодой человек весьма престижен и популярен в обширных кругах, — её голос остаётся пренебрежительно холодным, но спокойным. Просто пытается не подать виду, а сама мельком ищет в толпе родную фигуру мулата, — Его имя Килиан Мбаппе. Он нападающий клуба «Пари Сен-Жермен» и сборной Франции. Признаётся одним из лучших молодых игроков мира и уже является чемпионом.

— Не поверите, впервые слышу. Для людей, не увлекающихся спортом, это имя всегда будет серым, незапоминающимся. Моё же знают все! — сердитые нотки в голосе молодого человека заставляют её съёжиться, а чрезмерная уверенность в себе отталкивает. Общение с брюнетом абсолютно точно не идёт ей на пользу, лишь оставляет неприятный осадок в душе. Шестерёнки механизма запустились— и ей это совсем не нравилось.

— Спешу вас разочаровать, я понятия не имею, кто вы! — Т/И смотрела на него, недобро улыбаясь, почти что ехидно. А на его лице выступили желваки, оно отражало не скрытый гнев. Порывистость и темперамент собеседника обезоруживали. Холод, в её душе поселился колкий холод.

— Кристиан Легранд, сын-наследник миллиардера Антуана Легранда, владельца сети отелей «Jamais» и также, владельца ювелирного дома по производству часов и ювелирных изделий «Cartier»!

Пафос. Кристиан был пропитан бесконечным пафосом и чувством непревзойдённого превосходства. Он пропах деньгами своего отца и не стыдился этого, лишь выставляя на показ, всячески демонстрируя. В его руках была огромная власть, и он прекрасно это осознавал. Понимал, что противостояние со второй стороны будет минимальным. И не было ничего хуже, чем стоять с ним рядом и ловить этот дикий раздевающий взгляд на себе. По лицу Легранда всё читалось сразу, он хотел её в свою коллекцию и проигрывать был не намерен, а Т/И не была в позиции ему противостоять. У неё не было покровителя, было лишь крайнее смятение, подкреплённое уверенной усмешкой, что грозилась слететь в ближайшие секунды. Нужно было срочно что-то делать, решать, а не продолжать этот бессмысленный диалог со зверем, который уже загнал жертву в угол.

— Приятно познакомиться, Кристиан, но я вынуждена идти, — сердце совершает сокрушительные удары, пока нервная фраза слетает с её бледных, почти бескровных губ. — Мой спутник, кажется, меня заждался. Приятного вечера!

Взгляд, полный похоти и вожделения, отдаётся вспышками короткой ненависти от пренебрежения его обществом и скользит по её лицу, когда девушка ставит бокал в надежде уйти. Она успевает лишь испуганно взвизгнуть, когда спустя несколько коротких мгновений оказывается болезненно прижата к стене. От волнения грудь часто поднимается и опускается, дышать с каждой секундой становится всё тяжелей и тяжелей. Почувствовав мерзкие беспринципные ладони на своих бедрах, которые нагло начинали спускаться ниже, девушка застыла, а после начала старательно вырываться.

— Издашь хоть один звук, и завтра твоего известного футболиста найдут мёртвым в собственной квартире, поняла?! Не выдержал нагрузки, бедненький, и пустил себе пулю в лоб, прямо в ванной, — кровь застыла в венах, а лапы этого мерзкого парня продолжали лапать её, где только можно, не стесняясь людей вокруг, хоть и немногих. Т/И и Кристиан находились прямо за ёлкой, в тёмном уголке, скрытом от глаз гостей.

— Прошу тебя, не надо! — слёзы градом текли по щекам, кулачки всё ещё пытались бить, но уже слабо. Угрозы парня с лёгкостью просочились во влюблённое сердце и укрепляли свои позиции. Своих слов такие люди на ветер не бросают. Они обязательно выполняют свои поручения и замыслы, может быть, через других, а может — саморучно. Зависит от настроения, если оно игриво — то почему бы и нет, не так ли? Это ведь всего лишь жизнь какого-то жалкого человека.

Надежда покидала её душу плавно, (цвет твоих) волос/ая не хотела смиряться со всем этим, но выхода, похоже, уже не оставалось. Никакого спасения не ожидалось, она одна. Наносить удары девушка не прекращала, хоть и побаивалась угроз, но успехов они не приносили. Её фигура по сравнению с крепкой фигурой Кристиана была ничем. Голову не покидали виноватые, пропитанные болью мысли о женихе. «Килиан, прости! Прости, прости, прости! Я так сильно люблю тебя, милый. Только ты и никто больше...» Оставалось лишь мучительно закрывать глаза, сглатывая бесконечные потоки слёз. Всхлипы, долгая возня разносились волнами по залу, но, казалось, их никто не слышал.

В один момент всё резко оборвалось. Время замедлилось, а в следующие секунды сын Легранда мощно отлетел в противоположную стену, с размаха ударяясь головой о мраморные колонны. Послышались визги и крики со всех сторон, из головы парня струились потоки свежей алой крови. Подняться Кристиан был не в силах, хоть и не оставлял попыток.

— Ты, грязный сукин сын! — Килиан подлетает к нему вновь, впечатывая кулак прямо в лицо, пару раз ударяет ногой по животу, а после крепкие руки вцепляются в горло обидчика железной хваткой. В глазах брюнета отражается испуг, в карих же глазах футболиста полыхает адское пламя, готовое сжечь всё к чертям. Кажется, что от намеренного убийства его спасает лишь отряд охраны, прибывший на место происшествия. Парней разъединяют, Мбаппе пытаются удержать двое, но тому плевать. Их мулат уже не слышит и не видит, лишь медленно, совсем аккуратно, надеясь не напугать, присаживается на корточки перед плачущей невестой, стыдливо прикрывающей порванное платье, и берёт ту за руки. При виде откровенного, безграничного испуга и этих грустных слёз на её прекрасном лице сердце болезненно замирает, самому хочется плакать, только бы его малышку никто не трогал.

— Тише, тише. Я с тобой, слышишь? Он к тебе больше не притронется, обещаю... — пиджак француза медленно опускается на её дрожащие плечи, всё ещё храня его терпкий, мужской запах и еле ощутимое тепло. Знает, что так ей станет чуть спокойней. В его успокаивающих объятиях (цвет твоих) глаз/ая проводит около десяти минут, пока вокруг весь мир галдит и возмущается по поводу случившегося. Все возгласы становятся белым шумом, когда рядом оказывается его крепкая фигура, готовая защитить в любой момент. Ручейки слёз прекращают бежать по мокрым щекам, его рубашка пропиталась ими насквозь, плевать. Главное, Килиан чувствует, что её тело прекращает бить крупная дрожь, а сбитые сердцебиение, дыхание приходят в норму.

— Поедем домой? — достаточно одного лишь несмелого кивка с её стороны, чтобы парень подхватил её на руки и унёс подальше от этих любопытных глаз. Да, завтра будет множество заголовков с его именем. Да, могут возникнуть проблемы с клубом. Да, на него могут подать заявление, но не это сейчас волновало. Главное, что его невеста теперь в безопасности, а остальное уж он как-то переживёт.

— Вы пожалеете об этом!

The End of Flashback

Тот вечер стал для пары роковым, стал началом их медленного конца. Началом пути к расставанию и постоянным ночным истерикам вперемешку с бешеным страхом. Оставить их в покое Кристиан не собирался, никогда и не планировал. Его гордость был чересчур задета, а за такое люди всегда платят. Парень был слишком неприкасаем для остальных, эти же затронули его за живое, открыто унизили. Выставили посмешищем. Нет, так просто они не отделаются, он заставит их страдать! Медленно и мучительно, уничтожая до конца.

Первые предпосылки того несчастного вечера коснулись Мбаппе следующим утром. Руководство «ПСЖ» подняло его ни свет ни заря и начало читать нотации, прерываясь на частые ругательства.

— Ты хоть понимаешь, кому перешёл дорогу? — заявление на мулата, только что забранное из дальнего участка полиции, теперь покоилось на столе тренера. Пришлось выложить немаленькую сумму денег, чтобы дело закрыли и не придали огласке. Могли пострадать как репутация успешного футболиста, так и не мало успешного клуба.

— Надо было стоять и смотреть, как мою невесту пытаются изнасиловать?

После этого поток вопросов моментально прекращается, а парень возвращается в тёплую постель к недавно уснувшей девушке. Она пахнет домом, ну и совсем немного ванилью. Рука кареглазого трепетно ложится на её тонкую талию, утягивая девушку в крепкие, защитные объятия. С ней хорошо, безумно хорошо.

Новые звоночки начинают поступать тем же вечером. Кажется, Кристиан захотел медленно, совсем по-садистски сломать психику Т/И. У него это, к слову, успешно получалось. Сообщения с угрозами обрушились на её телефон страшной лавиной и не прекращали поступать все последующие дни. Красочные подробности, что, как и с кем он сделает заставляли регулярно принимать таблетки успокоительного и в панике звонить родителям с одним и тем же вопросом:

— Вы в порядке?

Ответ один:

— Да.

Брюнет играл на её нервах непонятные, сокрушительные мелодии, принуждая к медленной, но не менее болезненной потере рассудка. Слова Килиана уже не могли её успокоить. Страх плотно сохранился в их жизнях, стал значительной частью их ежедневных кошмаров.

За ними следили, за каждым из них. Это неприятное открытие напугало девушку ещё больше, заставляя регулярно озираться и с трудом сдерживать слёзы. Чёрная тонированная машина следовала по пятам, покидать пределы родной квартиры стало опасно. Ключевым поворотом стало первое нападение, именно тогда Мбаппе понял, что Кристиана зацепило сильно. В покое он их не оставит.

Возвращаясь с работы домой, Т/И подверглась избиению. Группа неизвестных несильно избили испуганную девушку, оставляя ту бездыханной лежать на грязном тротуаре и после скрылись в ночи. Свидетелей не было, время было позднее, а камеры совершенно волшебным образом именно в этом квартале и именно в тот вечер были отключены. Любое преступление можно скрыть, главное иметь властного покровителя сверху. Легранду всё сходило с рук, и парень плавно вошёл во вкус. Неудивительно, правда?

Потом угрозы вышли на новый уровень, ей стали присылать записки, а парня ввязали в мутное дело с наркотиками, к которым тот вовсе не имел дела. Но разве верховный суд это волновало? Главное, что нашли, а вот подбросили или нет, потом разберутся. Виноватым человека всегда сделать проще.

Постоянные слёзы и истерики стали в их доме частым гостем:

— Он не успокоится, Килиан! Доведёт нас до ручки! — хрупкая фигура напуганной (цвет твоих) волос/ой неспокойно мечется по слегка освещённой кухне. Непрерывные дорожки слёз бегут по щекам, голос срывается. Она взвинчена, уже никакие таблетки не помогут. Постоянно жить в страхе невыносимо, — Что, если тебя и правда посадят? Что дальше? Этот парень слишком заигрался, чтобы прекратить!

— Всё будет хорошо, слышишь? Ничего не произойдёт, я всё придумаю, всё решу. — новые объятия, которые уже не усмиряют шквал эмоций. Следует сентиментальный поцелуй в макушку, последний вдох её родных духов, а после, спустя дня три, он её бросает, разрывая все связи. «Так будет лучше, должно сработать! Её безопасность превыше всего!»

Больно, пиздец как больно видеть, как (цвет твоих) глаза наполняются новыми потоками горьких слёз, теперь уже разбивающихся по его вине. Больно смотреть на то, как чемодан наполняется её вещами, а шкаф в момент пустеет. Больно смотреть на тихо закрывающуюся дверь, девушка не пророняет ни слова, уходит без истерик. Оставляет за собой лишь леденящий холод и жалкую пустоту. Изящное помолвочное кольцо, одиноко лежащее на прикроватной тумбочке, добивает в конец. И как по волшебству, прямо на следующий день, дело закрывается, его жизни ничего не угрожает, следующая по пятам машина пропадает, будто рассеивается в воздухе. Только вот её личный ночной-дневной кошмар продолжается и не собирается отходить на второй план. К беспрестанному страху присоединяются истерики разбитого сердца, что не дают ночами спать, впиваясь сотнями осколков прямо в живую плоть. Жизнь постепенно теряет смысл. Сила покидает, стержень внутри ломается. А потом её находят со вскрытыми венами в собственной квартире, благо, вовремя, пока ещё не поздно. Кристиан продолжает мучительную игру, не меняя марионеток. Изменяет лишь правила игры, теперь будет страдать только (цвет твоих) глаз/ая. Боль близких травмирует и отрезвляет гораздо больше собственной, не так ли? В тот раз её спасает охрана Килиана, предусмотрительно нанятая в первый же день разрыва. Безутешные слёзы бегут по щекам, когда информация о попытке её убийства касается ушей парня. Сердце обливается кровью, телефон в полной ярости летит в стену. «Только дыши, малышка, прошу...»

Адские круги продолжаются, Мбаппе на грани потери рассудка. Сон забылся, каждую ночь его машина под её окнами, в надежде уберечь. Карьера идёт по наклонной, но уже так всё равно, кристально похуй. Абсолютно. Следующее преступление случается во время его выездной игры, квартиру девушки вскрывают и оставляют в полном бедламе. Бояться уже сил нет, она забивает. Желание наложить на себя руки укрепляется, а он получает на поле сплошные жёлтые карточки, в ярости толкая соперников. Заканчивается всё красной, и парень моментально срывается в Париж. Находит её на полу, не в силах остановить истерику. Всхлипы звоном разбиваются о мёртвую тишину миниатюрных апартаментов, слёзы бегут не прекращаясь.

— Прости меня. Прости, что из-за меня ты попала в этот кошмар... — целует её. Целует нежно, трепетно, извиняется за все грехи и не властность над ситуацией. Чувствует себя виноватым и поверженным, а потом обнимает, размеренно поглаживая напряжённую спину. Приносит сотни извинений, уже не скрывая слёз, а в ответ только и слышит обрывистую фразу, срывающуюся с её губ еле слышно, на грани потери сознания:

— Ты стоишь семи кругов ада, Килиан...

Добивает, каждая секунда этой пытки всё больше и больше разбивает его растерзанное сердце. Любимая девушка не в безопасности, факт больно колит, где-то в самой середине груди, а сделать что-то мулат не в силах. В конец его терпение лопается следующим утром, при виде её мёртвых, усталых глаз, он незаметно начинает капать на бизнесмена и его отпрыска, наплевав на последствия. Только бы увидеть её улыбку. Компромат в этой ситуации был просто необходим. Необходим, как долгожданное спокойствие и возможность не бояться за её жизнь ежесекундно.

Новое сообщение приходит прямо в кабинете Нея, заставляя сердце совершить кульбит и замереть в нерешительности. «Этого просто не может быть!» Ладони слегка вздрагивают, карие глаза наполняются обрывистой надеждой.

— Когда они уже оставят бедную девочку в покое? — бразилец отходит от приходящей в себя девушки, снимая перчатки. Её жизни больше ничего не угрожает, Килиан в который раз успел. Хочется верить, что успевать нужно было в последний раз.

— Кажется, прямо сейчас, — мужчины плачут, плачут от счастья за их близких и любимых. Плачут, зная, что всё наладится, и борются, бесконечно сражаются за тех, кого по-настоящему, искренне любят. Смотрят в утомлённые, страдальческие глаза и испускают радостный вздох, замечая хрупкую жизнь, — Кристиан Легранд был найден в своей квартире мёртвым. Кто-то пустил засранцу пулю в лоб, прямо в ванной, около получаса назад.

Облегчение волнами исходит от его внушающей фигуры, когда нападающий присаживается у кушетки с девушкой и сплетает их пальцы воедино, прямо как раньше. Карие глаза наполняются ощутимым теплом и неподдельной радостью, когда ловят неуверенный взгляд её задумчивых (цвет твоих) глаз. Ладони девушки слегка подрагивают, полностью пропитанные холодом, но мгновенно пропитываются его ласковым теплом, согреваясь. На душе наконец становится спокойней, неловкая улыбка расцветает на бледных губах.

— Ты в безопасности, родная. Мы смогли... — хриплый голос нарушает томительную тишину кабинета, Килиан сглатывает, не веря в настигшее их счастье. Боится, что всё вокруг — мираж, неправда, игра его больной фантазии, но нет. Вот же она, рядом, держит его за руку и тихо шепчет со свойственной ей невинностью и детской надеждой:

— Надеюсь, в этот раз и правда навсегда, — футболист чувствует слабые удара её сердца и не может не улыбнуться в благоговейном удовлетворении. Придвигается ближе, не стесняясь компании счастливого друга и не сдерживаясь оставляет на её губах робкий, взволнованный поцелуй. Яркие лучи нового рассвета настигают их жизни блаженно, с упоительным блеском и новой порцией надежды.

— Навсегда, теперь уже точно навсегда, будущая Мбаппе-Лоттен.