Я все равно буду носить твою фамилию, Учиха!

Идет от третьего лица.

- Мне холодно... - Произнесла девушка, которая стояла в кромешной тьме, со всем одна и в тоже время нет... Ей казалось, что вокруг нее собрались люди, которые орали наперебой, кричали, говорили что-то в унисон друг другу, но как бы она не пыталась, не могла разобрать их речи. Она вздрагивала от холода, от тех сумасшедших криков, которые ее саму уже сводили с ума. Брюнетка решила было бежать, но куда бежать, когда куда не посмотри - кругом тьма и душераздирающие крики боли и отчаяния. Бывало так, что голоса утихали, а чуть позже с бешеной громкостью орали вновь. Иногда девушке казалось, что ее кто-то толкает, ибо она постоянно падала, а иногда было ощущение, что не просто падает, а падает в пропасть. Девушка из последних сил цеплялась за что-то невидимое, спасаю свою жизнь. Пытаясь не разбиться вдребезги.
Брюнетка села, прижала к своей груди колени, и вцепившись руками в голову, думала: «Что происходит? Где я? Кто я?»
Она абсолютно не помнила, кто она и как сюда попала. Ей было до чертиков страшно. Она хотела к маме, к папе, к чему-то родному и любимому. Девушка не заметила, как заплакала, заплакала как ребенок, который упал с велосипеда и расчесал себе коленку, только для ребенка это была всего лишь пятиминутная боль, а ее боль только и усиливалась с каждым вздохом. От незначительной боли, она превращалась в адскую. Боль ломала ее изнутри, физически это никому никогда не испытать, потому что душевные раны ни с чем не сравнить. Девушка совсем не понимала, почему ей так плохо, крики усиливались, от этого она сходила с ума, началась истерика. Рыдая навзрыд она, пыталась показать, что ей очень плохо, она хотела, чтобы все это остановилось, чтобы все это прекратилось, чтобы люди, которые кричали, прекратили это, чтобы они сжалились над ней.
Когда девушка уже отчаялась бороться за свое успокоение, где-то вдалеке она услышала, что-то родное, такое тихое, спокойное...
- Я здесь... - тихо шепнул женский голосок вдалеке.
Девушка замерла. Слезы не прекращали идти, но она уже не кричала, да и голоса притихли...
- Мама... Мамочка, я здесь... - девушка растерялась на мгновение, а потом сорвалась с места и побежала, плевать, что темнота, она же должна когда-нибудь закончиться, а если и нет, то все равно, терять-то уже нечего. Брюнетке казалось, что она бежит вечность, ноги становились ватными, прекращали ее слушаться, сердце в бешеном ритме стало отбивать свою мелодию, нижняя губа брюнетки стала содрогаться и новая волна слез окатила ее. «Ну, вот и все. Конец. Конец всему, к чему стремилась... Хотя...я даже не помню к чему стремилась»
И так бы она и стояла если бы:
- Девочка моя, дай мне руку, я помогу тебе, ты же еще так мала, чтобы умирать...
Брюнетка в полном недоумении, она не понимает, откуда появляется женский силуэт, который протягивает ей руку со славами:
- Ну, давай же Юки, не бойся, я же твоя мама, я не причиню тебе вреда...
Очень трудно описать состояние героини, со всеми «за» и «против» она протягивает руку и оказывается в цепких объятиях
сорокалетней женщины.

Идет от первого лица.

- Мама... - ошарашено произнесла я. - Но как...?
- Мир полон чудес, родная. - Она обняла меня еще крепче.
Ну, вот опять, слезы градом полетели с моих глаз, правда, уже от радости. Радость была в том, что я рыдала на плече у своей умершей Матери.
О Боги, я была самым счастливым человеком в тот момент. Я так скучала по ней, по ее мудрым словам, по нежным рукам, глазам, по ямочкам на щечках. Мама... Моя любимая Мама....

Цените Матерей мои дорогие, пока у Вас есть время, пока они не покинули этот мир. Ведь, к сожалению, никто не вечен.
Запомните, никто и никогда не сможет Вас любить так, как любит Мама. Всегда простит, всегда поймет, чтобы вы не сделали, она всегда будет Вас ждать и беспокоится о Вас. Потому что она ваша Мама...

Я вспомнила все, себя, друзей, маму, Его... Всех. Я не думала в тот момент о своей беде, что там, в реальном мире я осталась одна, я сейчас думала лишь об одном, как же сильно я люблю тебя, Мама.
- Мамочка... Прости меня, за все, я безумно люблю тебя, я скучаю по тебе, мама - я говорила захлебываясь слезами, поверьте это реально сложно... - Мамуля, я не нашла отца, прости меня... не выполнила твою просьбу... - она обнимала меня все так же крепко, но молчала, я распереживалась и обеспокоенно подняла глаза - мам, мам, ты слышишь? Ты меня не прощаешь, да?
-Ну, что ты глупая, нашла из-за чего переживать. Я не держу на тебя зла. Я лишь беспокоюсь о тебе, посмотри, во что ты превратилась. - Мама смотрела на меня укоризненно. - Юки, родная, никогда не руби с плеча.
Честно сказать я не совсем поняла ее последнее выражение, но именно оно врезалось мне в память.
Она отпустила меня, улыбнулась и сказала: - Все будет хорошо. Я люблю тебя. - Она развернулась ко мне спиной и бросив последние слова: «Будь умницей» - Исчезла.
Позже я открыла свои небесные глаза и сразу зажмурилась, яркие лучи солнца били по ним беспощадно. За окном было тепло, пели птицы. Природа ожила, было ощущение, что уже лето.
Я повернула свою голову от окна и обвила помещение взглядом. Белые стены, такой же потолок, новый шкаф, по нему видно было, что купили его не так давно, напротив моей кровати, в самом дальнем углу, ближе к окну, был такой же новый, маленький столик, а на столе мои любимые цветы, соки, фрукты, которых уже практически нет, видимо кто-то, навещая меня, проголодался... или же это врачи...? Кто их знает.
Честно сказать, я не сразу вспомнила, почему оказалась тут. Но когда вспомнила... Что же если говорить правду, то было больно, обидно и противно от самой себя, да и от его поступка... Кроме презрения я ничего не ощущала к нему на тот момент, мне казалась, что настолько «гнилым» человеком как Саске нельзя быть.
Я посмотрела в потолок, размышляя, что делать дальше, не знаю, видимо слез уже не осталось, потому что я больше не хотела плакать, скорее я хотела подумать о маме. Я уже прекрасно понимала, что это все было мое воображение, плод моих фантазий, но только Бог знает, как я хотела к своей маме, как бы я хотела, чтобы наша встреча стала явью... Если бы я могла... Думая о маме, я плавно перешла к ее выражению «не руби с плеча». Я никак не могла понять, к чему мне это приснилось, хоть это и был сон, но от этого выражения веяло чем-то особенным. Не просто так же оно мне в душу запало.
Честно сказать я хотела домой, а еще больше хотела навестить могилу мамы. Я очень этого хотела, поэтому не долго думая, решила, что пора вставать с больничной койки.
Как говорится - я сама невнимательность, только сейчас я заметила, что нахожусь под капельницей. Я ужасно боюсь всяких шприцов, иголок, все колющее и режущее, я ненавижу это все, поэтому когда я увидела иголку вогнутую в мою руку, я чуть сознание не потеряла. Мне хотелось как можно скорее избавиться от всего этого, поэтому не долго думая, я выдернула иголку и облегченно вздохнула. Осталось дело за малым, встать. Ну подымаюсь я значит, ноги у меня какие-то не такие, ощущение будто не свои, я не могла их контролировать, ну я чудо в перьях не обратила особо внимание, как всегда...
Ну, значит опускаю я одну ногу, потом вторую, ну и что вы думаете? Я ка-а-ак грохнулась! Это было что-то - мое фиаско! Был бы здесь лисенок, он бы ржал надо мной и орал: «Давай Юки, на бис!».
Было больно, я упала лицом вниз, не знаю каким чудом я не расквасила себе лица. Это прямо какая-то удача, обычно мне не везет в таких делах. Ну да не важно, пока я думала о своем везенье, в палату влетели врачи, следом еще кто-то и следом за этим «кто-то» еще пару «кого-то».
- О-о-о... - простонала я. - Бли-и-ин... - Я тут значит от боли завываю, а эти «врачи» стоят и смотрят на меня, не ну нормально.
- Что стоите?! Помогите ей! - визжал знакомый голос, толи Сакура, толи Ино, фиг поймешь. Честно говоря после такого грандиозного падения мой мозг вообще не соображал, ну ни капельки.
Молодой парень быстро среагировал и помог мне подняться, точнее не помог подняться, а поднял и положил на кровать.
- Ух ты... - только и произнесла я. Стояли мои любимые друзья. Ино, Сакура, Суйгецу, Карин и мой самый любимый Наруто-о-о.
- Сестренка!- Он подошел ко мне обнял крепко-крепко. - Как ты себя чувствуешь, ничего не болит?
Я хотела ответить: «Душа болит...», но решила не тревожить их, улыбнулась им, улыбнулась искренне, я была ужасно рада их всех видеть, и сказала:
- Нет родные, ничего не болит, только ноги не слушаются.
- Так бывает, вы долго лежали, не ходили, теперь ноги должны привыкнуть. - Ответила молодая медсестра.
«Долго?! Чего?!»
По моим глазам всем стало понятно, что я в шоке:
- Как долго? Подождите сейчас какой год?! Только не говорите мне, что я спала пять лет, нет не может быть!! - я так правдоподобно это говорила, что все поверили. У них у всех челюсть упала. Их выражения лиц надо было видеть. Я театральна стала плакать с воплями: - У меня уже и морщины есть, да? - я как ненормальная вцепилась в своего лисенка и тряся его произносила: - Наруто, скажи мне честно, я постарела, да?!
Бедный братик не знал, как отцепиться, ноги хоть и не слушались, за то в руках прям «силушка богатырская» ей Богу.
Ну, совесть заиграла я улыбнулась, отпустила его и спросила:
- Ну, а если честно, сколько я спала?
- Ты спала ровно двадцать семь дней, три часа и сорок две минуты... - Гробовая тишина.
Мне не надо было поворачиваться и смотреть кто это сказал, я и так знала, как вы поняли - это был Саске.
Моя улыбка исчезла с лица, мир перевернулся и от той радости, которую подарили мне мои друзья не осталось и следа ибо ту крошечную радость раздавил груз боли с надписью: «Саске». Было ощущение, что по сердцу провели тупым ножом, медленно, надавливая лезвием на и так не зажившую рану как будто специально.
Я уперлась руками о кровать, ноги вместе, голова вниз, сижу, молчу. Неловкая пауза. Что врачи, что мои родные, поняли, что им стоит уйти.
Ну, что говорить обо мне, больно было, но меня накрыла злость, я злилась, ужасно злилась. Я понимала, что если Учиха откроет свой рот, я просто взорвусь.
Он тяжело вздохнул, поставил стул спинкой ко мне, а сам сел лицом ко мне, пару минут мы молчали, я пыталась совладать с гневом, болью, любовью и слезами. Честно сказать я уже поняла, что моя нервная система поехала, но ничего не могла поделать. Ничего. Как бы я не старалась забыться, слезы сами текут, мысли невозможно остановить и сказать: «Нет, я больше не думаю о нем». Это выше меня, выше кого-либо другого, может и есть такие люди, которые, могут заставить себя не думать о дорогом человеке, забыть его, не переживать и так далее, но к великому счастью или сожалению, таких людей нет, а если и есть, то единицы.
Мысленно я была уже не с Саске, я боролась с собой, со своими чувствами, я не знала кому дать волю: боли, любви или ненависти. Я сходила с ума, не могла остановиться. Разум говорил: «остановись»; сердце: «люби»; гордость: «ненавидь». Все эти эмоции, чувства были наравне.
- Юки... - нерешительно произнес он.
Для меня хватило, ненависть взяла вверх.
- Закрой. Свой. Рот. - Я произнесла это хладнокровно, громко и четко. - Я не желаю слушать не единого твоего оправдания, я не желаю слышать твой голос, я ненавижу тебя каждой клеточкой своего тела, я ненавижу тебя. И даже не смей говорить мне, что я в чем-то не права. Учиха, - я подняла на него свои глаза, слезы уже сами текли, да мне в принципе уже все равно было. - Однажды, ты захлебнешься моей болью.