Я все равно буду носить твою фамилию, Учиха!

Ревность - это ужасное чувство. Это смесь боли, обиды, слез и нервов. К великому сожалению меня оно настигло, ощущение было, что перекрыли кислород, я готова была орать, рвать и метать.
Глаза на мокром месте, недосып, сердце болит, душа не на своем месте. А ведь все началось с чего? С того, что Саске просто... Хотя, с чего это «просто», совсем не просто! Совершенно не просто! Мой, прошу заметить мойСаске, обнимал другую. Мой Саске - другую. С начала я глазам не поверила, я зажмурилась, открыла глаза, все та же картинка, только они еще и громко смеялись. Знаете ощущение было, что ноги у меня стали ватные, мир перевернулся, земля ушла из под ног, и я в кромешной темноте осталась одна. С болью в сердце, слезами и ужасными мыслями. Не помню, как дошла да дома, на автомате, наверно, скорее всего до комнаты сил дойти не было, потому что я, как бомж села на ступень возле крыльца и все... Дальше не помню. Потом проснулась в слезах, с опухшим лицом - дома. Три дня ничего не ела, телефон отключила, маме сказала, чтобы никого ко мне не впускала и оставила меня в покое, я сама со всем справлюсь. Она так и сделала, она верила в меня. За что ей спасибо.
Эти три дня были моим адом, я не верила, что Саске мог так со мной поступить! Я вообще не могла в это поверить. Буквально четыре дня назад, я могла поспорить, с кем угодна, на что угодно, что Саске мне никогда не изменит. Конечно, не изменит, как же.
«Господи, как больно... Как плохо... Мама... Мамочка... Помоги мне...»
Однажды, я проснулась от криков, которые доносились с улицы, считайте, прям перед моим окном. И каково было мое удивление, когда я в окне увидела Саске, который яростно пытался что-то доказать моей маме. Знаете, в тот момент меня охватила ненависть! «На лево ходит, с бабами развлекается, еще и смеет приходить ко мне домой, и орать на мою мать! Ну, не фига, Учиха, на кого-кого, но только не на мою мать!»
Я вылетела из своей комнаты, было все равно даже на то, как я выгляжу, опухшая, красная - все равно.
Вылетела на крыльцо, как фурия:
- Учиха! Не смей орать на мою мать!!
Его выражение в тот момент надо было видеть, он явно не ожидал, что я буду... Ну, такой... Он смотрел на меня, ну, как баран на новые ворота. А что я могу поделать? Сам довел!
- Юки? - его голос звучал так растерянно. - Он явно под впечатлением. - Что с тобой?
- Со мной все хорошо! - Сквозь зубы бросила я. Черта моего характера убийственна - я могу отрицать, самые очевидные факты.
Наверно, если обстоятельства были не много другие, Учиха бы рассмеялся надо мной, но не в этот раз. Тут мой зоркий глаз, заметил, что моя мать тактично удалилась. А Саске воспользовался этим. Быстрым шагом пересек то расстояние между нами, и схватил меня за руку:
- Что за фигня?! Черт возьми, Юки, что это за дребедень! Что за игры такие?
Мое выражение надо было видеть, я смотрела на Саске, с видом человека, которому все по... Но внутри, я готова была его убить:
«Вот, что за наглая скотина?! Обнимался с какой-то фифой, а сейчас мне тут драму разыгрывает, да еще и так реалистично, актер из тебя выйдет отличный, Учиха!»
Он продолжил:
- Почему ты не берешь трубку, в школу не приходишь, твоя мать меня не пускает и, в конце концов, почему ты плакала?!
«Ну, и наглость!» Ну, тут уж я взорвалась:
- Хватит мне истерики тут устраивать Учиха! - голос не подвел, не дрогнул. Был холодный, стальной, все-таки не зря в театральное училище ходила. - Ты сам меня довел! - выкрикнула я и пыталась освободить руку, ну, не тут-то было он на много меня сильнее.
- Когда? - только он и произнес, холодно так...
- Забыл уже, как с фифой такой, расфуфыренной обнимался.
Лицо Саске вытянулось, глаза расширились и он ослабил хватку, с минуту мы молчали, то, что произошло далее, меня убило, Учиха стал дико ржать, не смеяться - ржать. Мозги стали вскипать, терпение трескаться «Ему, что совсем плевать, да?! Ненавижу!»
- Ты... Ты... Да, я тебя ненавижу!! - выкрикнула я и развернулась пошла к дому, но тут Саске меня схватил, прижал крепко к себе, все еще вздрагивая от смеха:
- Юки... - Он все еще смеялся, а мне так хотелось ему врезать, руки чесались, если бы вы знали как... У меня ощущение было, что он растоптал мои чувства станцевал на них лезгинку и теперь ржет от этого, как будто ему принесло это кайф! - Юки, это была моя сестра.
Я офонарела. По-другому не скажу. Просто другого слова выражающего мое состояние нет. «Я приревновала Саске к его сестре?» Я повернулась лицо к Саске, и тупо смотрела ему в глаза.
- Юки, я не изменял тебе, моя сестра Аи, приехала с Нью-Йорка навестить нас, так как была тут последний раз, пять лет назад, мне конечно приятно, что ты меня ревнуешь, но имей совесть - не к сестре же. - Улыбка расползлась на его лице.
Единственно, что я могла сказать это:
- Учиха, ты дурак! - улыбнулась и поцеловала.