чудеса́?

Бомгю чувствовал кипящую обиду Кая каждый раз, когда он был с Ёнджуном. Это было ощутимо, излучая жар, который обжигал воздух вокруг них. Кай сделал несколько завуалированных угроз, пассивно-агрессивных уколов, замаскированных под беспокойство о благополучии Ёнджуна. Бомгю знал, что Кай хотел, чтобы он ушел, хотел, чтобы он был стерт из жизни Ёнджуна, чтобы их «судьба» могла развернуться так, как «должно было».
Эти двое сблизились, постоянно общаясь, по смс, звонкам, в универе, несмотря на то что Енджун был слегка холодным ранее, а Бомгю очень закрытым. Но все таки свое запястье он прятал. Джун часто пытался понять, найти хоть какую то зацепку, чтоб узнать имя, но все было безысходно.

Ёнджун сидел на кровати, думая чем занять бы завтра, поэтому написал Бомгю, занят ли он завтра.

После этого он с радостью лег спать, ожидая завтрашнего дня.
На утро, Джун проснулся довольно таки рано, чем обычно, после этого он сделал свою рутину с утра и ждал когда Бомгю придет. Буквально через несколько минут, раздался звонок в дверь. Скорее Енджун открыл дверь и впустил того.
В квартире было тепло и уютно, приятный контраст с холодным воздухом снаружи. Они устроились на диване, погрузившись в удобные подушки. Разговор лился легко, перескакивая с темы на тему. Они говорили о своих напряженных неделях, последних музыкальных релизах, нелепых вещах, которые вытворяли их другие друзья. Это было приятно, естественно, как будто время не прошло вовсе. В конце концов разговор перешел на парня Ёнджуна, Кая.

- Ну, как дела с Каем?

спросил Бомгю, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. Он знал, что не должен чувствовать укола... чего-то... когда Джун говорил о Кае, но ничего не мог с собой поделать.

-все хорошо. Действительно хорошо. Но мы стали меньше общаться, думаю, он обижен до сих пор, возможно он ревнует и так далее, но все таки, имя на руках гласит о том что мы навсегда вместе

Он продолжил описывать преданность Кая, его страсть к своему делу, маленькие странности, которые делали его таким милым.
Бомгю слушал, время от времени делая замечания, но странное чувство поселилось в его животе. Это была не ревность, точно. Это было больше похоже на... тоскливую тоску. Желание такой связи, такой непоколебимой привязанности.

- В любом случае

сказал Ёнджун, вырывая Бомгю из его мыслей

- Я умираю с голоду. Хочешь что-нибудь приготовить?

- конечно

согласился Бомгю, радуясь отвлечению.

- что мы будем готовить?

Кухня, обычно безупречная и организованная, вскоре превратилась в восхитительный хаос. Ёнджун, самопровозглашенный кулинарный эксперт, заявил, что они будут готовить острые рисовые палочки - ттокпокки. Бомгю, вооруженный ножом и здоровой дозой скептицизма, был назначен ответственным за нарезку овощей.
Подготовка быстро перешла в игривое подшучивание и дружеское соревнование. Ёнджун настоял на использовании секретного семейного рецепта для соуса, в то время как Бомгю утверждал, что его навыки нарезки намного превосходят все остальные. Мука посыпала их носы, а брызги соуса испачкали их одежду. Смех разнесся по квартире.
Пока ттокпокки кипели на плите, наполняя воздух пикантным ароматом, Бомгю поймал себя на том, что украдкой поглядывает на Ёнджуна. Он выглядел таким счастливым, таким живым. Свет костра танцевал в его глазах, и на его лице растянулась искренняя улыбка. Он никогда не видел его таким беззаботным, таким беззаботным.
Когда токпокки наконец были готовы, они столпились вокруг маленького стола, с удовольствием набрасываясь на него. Это было остро, грязно и абсолютно вкусно.

- Ух ты, Хён

сказал Бомгю между укусами, вытирая соус с подбородка.

- Это потрясающе! Ты действительно кулинарный гений

Ёнджун усмехнулся, его щеки покраснели.

- не дай этому вскружить мне голову.

Пока они ели, они продолжали разговаривать, делясь историями и шутками, которые понимали только они. Бомгю кое-что понял. Не только токпокки были такими вкусными. Это был общий опыт, смех, легкое общение. Это было чувство полного и абсолютного комфорта в присутствии Ёнджуна. Он делил еду и смех с Джуном раньше, бесчисленное количество раз. Но это было по-другому. Была легкость, свобода, которую он не чувствовал раньше. Как будто годы дружбы наконец-то переросли во что-то более глубокое, более богатое.