Hot Water [чигуки]

Чимин позабыл, что такое реально страшно, пока при помощи собственной руки не разделся стук в дверь, в которую он входил и заходил два года без последней недели. Едва уловимый шорох заставил тяжело сглотнуть, пока все тело пару раз успело обдать и кипятком, и морозом, и всем сразу. И вот то самое: через долгих пару секунду под еле слышные звуки дверная ручка опускается и появляется личико Чонгука. Глаза братика сразу расширяются от удивления, а нижняя приоткрытая губа немного подрагивает, и волнение Чимина как рукой снимает от такого жалкого вида.

В глаза не может не броситься отсутсвие одежды сверху, и внутри Чимина бултыхается что-то. Чонгук молчит, отходя от двери и запуская хена внутрь. Чимин будто только увидел, что его обнаженная спина была такой широкой и красивой, но он всегда знал это.

- Что с ногой? - спросил он, как только заметил, что брат хромает.

- Болит, - тихо ответил Чонгук, приостанавливаясь.

- Поэтому ты не ходишь на пары?

- Да, — прозвучало после молчания.

Но нет, конечно же, не только поэтому, а ещё чтобы не встретить там брата с Тэхеном.

- Ты был у врача? - продолжал допрос Чимин, расшнуровывая кроссовки.

- Зачем?

- В смысле зачем? У тебя болит нога.

- Пройдёт, - продолжал односложно отвечать брат, а Чимин начинал потихоньку закипать.

- Тебе нужно сходить к врачу, - как можно строже произнёс Чимин, но получилось не очень.

- Чимин, зачем ты пришёл? — Чонгук все ещё стоял отвёрнутый, делая вид, что кухня перед ним интереснее хена, которого он не видел две недели.

Да, это тот самый Чонгук, по которому он безумно скучал и только сейчас осознал эту простую истину. Он раздражал и привлекал, а его наигранное холодное равнодушие хотелось разрушить.

- Я писал тебе, потом звонил. Ты не отвечал. Я думал, тебе нужно побыть одному, но прошло уже слишком много времени для побыть одному. Я начал волноваться и решил зайти, -  Чимин уже говорил спокойно, продолжая рассматривать голую спину.

Чонгук молчал, и это не могло не выводить.  И вообще эта съёмная квартира принадлежит Чимину, как и Чонгуку, поэтому он обошёл Чонгука и вошёл в кухню. На удивление, было достаточно чисто: в раковине не было горы грязной посуды с тараканами, на полу не валялся мусор, и все оставалось в таком виде, как последний раз Чимин видел кухню. Он полез в холодильник, там оказалась пустота, потом в шкафчик, где всегда лежали макароны и лапша, и как только он стал открывать дверцу, на него посыпались пачки с рамёном.

- Ты закупил сразу весь рамён в Корее, чтобы не готовить? — спросил Чимин, насмешливо улыбаясь.

- Заказал доставкой пару коробок, чтобы не выходить из дома, - ответил Чонгук, наблюдая за ним с дверного проёма.

Чимин машинально налил воду и поставил чайник кипятится. Конечно, не лучшая атмосфера для обеда, но его уже так задалбала эта «правильная» еда, которую приносить мать Тэхена, что он соскучился за этими химическими острыми рамёнами и Чонгуком без футболки. Старенький чайник знакомо зашипел.

— И что ты делал все это время? — попытался  хоть как-то разбавить напряжение Чимин.

— Играл, - все такие же краткие ответы, чтобы показать хену свой характер.

— Ясно.

И снова тишина, только звук раскрывающихся пачек рамена разносится на всю кухню, и запах любимых специй ударяет в нос. Чонгук так и стоял со смущённо-опущенной головой, а Чимину и сказать было нечего.

— Поиграешь со мной, пока чайник закипает? — наконец прозвучало из уст брата.

Не самая лучшая идея, но Чимин сразу сломался и ответил «Да», хоть чайник почти и закипел.

И они уже сидели на том же месте, играли в ту же игру, и их руки так же касались друг друга, прям как вот тогда. В чиминовой голове начали всплывать картинки тех моментов, когда они сидели с братом точно так же, касаясь друг друга, немного смущенные, не говоря друг другу ни слова. Но он же знал, что так будет, поэтому и согласился.

Он не мог перестать представлять, как тогда сел ему на коленки, запустил руки под футболку и ощутил твёрдый член под тканью штанов. Мозг Чимина уже полностью отключился. Ему захотелось почувствовать все это снова. Место, где они сидели сейчас, не ассоциировалось ни с чем, кроме того раза с Чонгуком. Он начинал чувствовать, что хочет его, как тогда, но продолжал молча сидеть, клацая по джойстику, уже не попадая на клавиши, пытался понять игру, под музыку которой в прошлый раз он вставил ему. Он никогда не думал, что обычная мелодия из какой то сраной игры может так окутать тело. Чонгук как всегда молчал. Он лажал снова и снова, а Чимин за ним, им обоим изначально не нужна была эта игра.

Его оголенная рука прислонилась к руке хена: она была прохладная и влажная. Каждую секунду Чимин стал представлять, как сядет, как тогда к нему на колени, и чем больше он представлял, тем больше понимал, что его чувства сильнее чем все остальные, что есть внутри. Временами он думал о Тэхене, но не мог даже четко представить его, словно  выдумал его образ.

В какой-то момент Чимин отложил свой джойстик на пол. Он больше не мог сдерживать себя, да и зачем. Он молчал сел к нему на колени, прислоняясь к его обнаженному телу. Он видел его ошарашенный на секунду взгляд, а затем тот, которым он всегда смотрел на своего хена. Он тут же обхватил его шею руками и почувствовал его губы на своих губах. Да, это тот самый вкус, который его возбуждал, от которого он не мог оторваться. Он ненавидел его и любит одновременно. Вкус губ своего собственного брата - самого близкого человека на планете, с которым ты связан родственными узами. Но Чимин уже не мог сдержать себя. Его тело жило своей жизнью, отдельно от разума, и он уже не мог контролировать свои движения и ощущения, только понимал, что проводит собственным органом через белье и джинсы по его обнаженному животу, чувствуя, что их губы настолько сильно впивались друг в друга, что если не прекратить, то на них непременно останутся следы. Раньше Чимин был никогда не просил его о таком. Раньше, но не сейчас. Он с трудом оторвался от горячих мокрых губ и проговорив:

- Не оставляй следов.

Остановиться было не поздно. Он мог встать и уйти домой, прийти к Тэхену и заняться с ним сексом, как обычно. Как обычно... как последние две недели. Но ему только сильнее  захотелось избавиться от всей одежды, что есть на них, и Чонгук будто прочитал его тайные желания, начав стягивать сначала футболку хена, потом джинсы. Чимин чувствовал через ткань его возбуждение, только чувствовал. Но стал в ответ стягивать его спортивные серые штаны, обнажая белье, спуская до почти до колен. Чонгук хотел
, как и всегда. Он был таким глупым, прям как Чимин. Они же братья. Они похожи.

Чимин продолжал гладить его грудь, шею, трогать розовые соски, немного массажируя их, и чувствовал его руки на своей заднице, потом на бёдрах и прямо между ног. Ему хотелось кончить прямо сейчас, все ещё продолжал стимулировать, прислоняясь к животу. Чонгук на секунду отпустил его, и произнёс  лишь одно слово:

- Смазка.

Потянувшись к тумбочке, он достал ее, ту самую, только уже почти пустую. Чимин взял ее дрожащими руками и раскрыл, выдавил себе на правую руку и бросил бутылку на пол, прошёлся несколько раз по всей его длине. Он не заметил, как Чонгук воспользовался ней, но сразу почувствовал его скользкие пальцы в себе и не смог больше сдерживать свои стоны, потом ещё глубже, и хотелось стонать ещё громче. Его разум будто отделился от тела, не дав возможности думать. Он чувствовал все, как первый раз и никогда его так ещё не желал брата. Как только Чонгук войдёт, Чимин кончит, опять под эту музыку из игры.

Чонгук поддерживал бёдра хена, и тот медленно опустился на его крепкий стояк. почувствовав, что член брата упёрся в его простату, Чимин от немыслимого возбуждения, пробирающего все тело, кончил на его торс. Ему никогда не было так хорошо. Чимин сжимал руками его плечи, чувствуя как он двигает бёдрами, и стал двигаться в его такт. Он чувствовал брата все глубже и глубже в себе, ускоряя ритм, входя глубже и глубже. Чимин слышал, как он тяжело дышит, и из его губ вырвались слабы стон, все сильнее сжимая влажные широкие плечи Чонгука. На них обязаны были остаться синяки. Чем быстрее он двигался, тем быстрее и Чимин опускался на него, и руки на бёдрах только помогали.

- Хён, я кончаю, — рвано прошептал Чонгук.

Чимин медленно приподнялся, все ещё ощущая это приятно чувство его наполненного кровью органа внутри себя, и брат вышел. Он вытер его же штанами с живота Чонгук белые стекающие вниз капли, смешавшиеся с каплями пота.

Чимин обнял его. Он так любил его, так любил его запах. Он не мог не любить своего брата.

Почувствовав, что Чонгук поднимается с пола, и Чимин еще сильнее обнял его, обхватывая его тело ногами. Он почувствовал, что опустился на его холодную кровать, и его тело над собой.
Они были совершенно голыми, а на Чимине только остались белые носки, в которых он пришёл. 

Чонгук оставлял на его теле бесчисленное количество поцелуев, начиная губами, спускаясь ниже, задерживаясь у сосков, потом проходился по немного выпирающим бёдрам, которые он обожал, немного заметными кубикам на животе, очерчивая языком каждый. Чимин трогал его спину, запускал руки в отросшие мягкие волосы, сильнее разлохмачивая их. Ему скоро нужно было идти домой, и эта мысль вызывала тревогу. Он хотел оттолкнуть брата, одеться и уйти, но Чонгук продолжал, а Чимин не мог возразить его влажному телу. Не хотелось считать время, проведённое вместе с ним. На улице уже начался ливень, а где то там его ждал ебарь Тэхен с его сумасшедшей мамашей.

Дождь был таким сильным, что на улице резко потемнело, а близкие раскаты грома заставили их несколько раз вздрогнуть, озаряя комнату ярким светом молний. Чимин смотрел на обычный белый потолок, ощущал влажное тело Чонгука на своём, слушал звук дождя и глаза медленно закрывались от удовлетворения и спокойствия привычной квартирки, в которой он прожил целых два года. Ещё немного, и он бы заснул, проспав до утра в обнимку с Чонгуком, но нельзя было засыпать. Он будто обязан был вернуться к Тэхену, чтобы не расстраивать его, и ему сегодня было с кем засыпать. Из окна дул ледяной ветер. Чимину не было холодно, он просто хотел, чтобы Чонгук оторвался от него   хоть на секунду, чтобы вздохнуть и в голову пришла хоть одна разумная мысль, поэтому он нехотя произнёс:

- Гуки, закрой окно.

- Тебе холодно, хён? — уточнил Чонгук.

- Немного.

Он встал и пошёл к окну, немного хромая. На нем не было никакой одежды, и Чимин в который раз убедился в том, насколько же он прекрасен. Окно захлопнулось, и звук дождя стал глухим, но все так же было слышно, как крупные капли бьют по стеклу. Подойдя к шкафу, Чонгук достал и развернул свой плед. У Чимина на языке крутилось, что пора идти. Но он не смог. Потому что Чонгук уже бережно накрывал его пледом и как тёплый щеночек ложился рядом под бок хена.

Кажется, Чимин не осознавал то, что теперь Тэхену, человеку который любил его больше всего на свете, придётся очень много и долго врать.

- А куда ты дел бутылку смазки? - вдруг задал вопрос Чимин, все ещё пытаюсь не заснуть от тепла и удовольствия.

- Выпил, — чуть помедлив, ответил Чонгук.

- Прости, это личное, я не должен был спрашивать, — с улыбкой на лице ответил Чимин.

И наконец, переборов себя, он поднялся, начав собираться, ища на полу свою одежду, белье. Внутри все сжималось. Чонгук каждую секунду на ухо твердил, что Чимин должен остаться, держал за руку, пока тот натягивал джинсы, но все было так сложно. Они медленно перебрались в коридор.

- Мне уже нужно идти, - проговорил Чимин, упираясь в его плечо, делая вид, что пытается оттолкнуть. 

- Тебе обязательно нужно сейчас уходить? - снова сказал Чонгук, сильнее прижимая Чимина к стене.

- Мы так и не поели рамён, - проигнорировал вопрос Чимин.

- Поедим в следующий раз или...

- Да. Я пойду, — сразу прервал Чимин вот это вот «или».

Оторвавшись от его объятий, он быстро открыл входную дверь и вышел. Из-за сквозняка дверь громко хлопнула, заставив Чимина вздрогнуть всем телом и остановится посреди лестничной площадки. Соседи готовили что-то хлебное, потому что на весь подъезд разносился запах свежей выпечки. Хотелось плакать. Он вспомнил, что Тэхен говорил, что его мама принесёт сегодня пирожки. «Черт, какие пирожки» - подумал Чимин, и почувствовал, что не может сдержать слезы. Он сейчас как ни в чем не бывало придёт домой, обнимет Тэхена, сядет есть эти пирожки, и не было всего этого.

«В следующий раз», - пронеслось снова в голове Чимина. В следующий раз, когда он придёт, чтобы переспать с Чонгуком. Теперь, когда рядом нет уже его желанного тела и навязчивых губ, он почувствовал себя так похабно, что хотелось исчезнуть с этой планеты.