Red Lips

  Чонгуку кажется, что жизнь над ним издевается, а судьба ей всячески способствует, раз за разом подбрасывая испытания. Ничего глобального, правда, никогда не происходило, но Чонгук бы предпочёл какой-нибудь перелом множеству мелких неприятностей, что сыпались на голову бесплатными рождественскими подарками. Проблемы в институте, возникшие из-за плохих отношений с куратором, грядущий зачёт и невозможность вызвонить однокурсника, попросившего конспекты и тут же ушедшего вместе с ними в загул, обиженная староста, от нотаций которой Чонгуку никуда не деться. Да, он понимает, групповая деятельность очень важна, но участвовать во всех этих бредовых массовых мероприятиях парень не собирается. Даже если бы хотел, на это просто нет времени.

- Ты есть будешь?

Чонгук смотрит на заглянувшую мать и неловко улыбается, отрицательно качая головой. Женщина стоит на месте какое-то время, осматривает комнату, морщится от стопок учебников на столе и удаляется. Чонгук выдыхает. Сегодня тихо и спокойно, это очень радует.

Жизнь Чонгука была радужной лишь в кажущемся таким далёким детстве. В старых альбомах сохранились фотографии, где счастливые мать и отец, где сам Чонгук широко улыбается, крепко держа в руках серебряную ленточку огромного воздушного шарика в виде енота. Он просто копия своего отца, возможно, именно из-за этого мать так часто срывается на него, истерит, кричит и плачет, осыпая бесконечными упрёками. Отец ушёл из семьи, когда Чонгуку было тринадцать, и с тех пор атмосфера в доме резко сменила полюса. Чонгуку кажется, если бы не сохранившиеся фотографии, он бы забыл о том, что когда-то его мама была красивой цветущей женщиной с причудливыми причёсками и эфемерным ароматом сладких духов, витающим вокруг. Сейчас от былого лоска не осталось и следа, как не осталось и улыбок, задорного смеха и тёплых взглядов. Когда она в последний раз разговаривала с Чонгуком нормально? Когда интересовалась его жизнью, его делами и проблемами? Интересно, замечает ли она вообще, чисто в доме или нет, громоздится грязная посуда или вымыта, забита бельевая корзина или пустует? Задумывается ли она о том, откуда берутся продукты в холодильнике, откуда в доме её любимое ванильное печенье, с которым женщина раньше любила пить зелёный чай, смотря сериалы вечерами после работы?

«Наверное, нет», - думает Чонгук и тяжело вздыхает, растирая глаза.

С того момента, как мать пристрастилась к алкоголю, её вообще ничего не волнует. Чонгуку никогда её не понять, как бы он ни старался. Она всегда была такой сильной и пробивной, такой бесконечно доброй и любящей. Если бы она только захотела, то после отца нашла бы себе другого мужчину, на неё ведь заглядывались даже тогда, когда женщина находилась в компании мужа и сына. Но она не стала этого делать. Вместо этого сначала запустила себя, после разругалась с начальством из-за неспособности нормально выполнять свои обязанности и была уволена. Сейчас она перебивается заработком в какой-то небольшой конторке и, если честно, Чонгук понятия не имеет, что это за место, где оно находится и чем его мать там занимается. Знает только, что деньги она получает, ведь покупает же на что-то алкоголь и не самый дешёвый.

«Могло быть хуже», - крутится мысль в голове на повторе.

Чонгук не знает наверняка, но у него никогда не было проблем с фантазией. Мать могла начать уходить в загулы, заставляя волноваться о себе, могла начать приводить мужчин домой, могла собирать дома пьяные компании. На бесплатную выпивку желающие мотыльками на свет слетелись бы без проблем, а что потом? Незнакомые люди, шатающиеся по дому, пропадающие вещи, запах перегара, шум, гомон, пьяный гогот. Всё это мешало бы заниматься и отдыхать после тяжёлых рабочих смен. Сейчас же тихо и спокойно, мирно. Мать скандалит иногда, вопит не своим голосом и порой даже кидается вещами, как позавчера, но быстро затихает, закрывается в своей комнате и давится за дверью пьяными рыданиями. Чонгук касается пальцами щеки, заклеенной пластырем, и думает о том, что в не столь далёком будущем собирается поступить точно так же, как когда-то поступил отец.

Он уйдёт.

И нет грызущего чувства вины, нет жалости или сочувствия. Дети не в ответе за своих родителей, так почему Чонгук должен страдать лишь потому, что страдает его мать, неспособная взять себя в руки? Когда-то давно он был рядом в тяжёлые моменты, обнимал крепко, как бы некогда родные и любимые руки, ласково гладившие по голове в детстве, не отпихивали в сторону. Он вытирал слёзы, терпеливо выслушивал упрёки, шептал слова утешения и клялся, что всё будет хорошо. Только мать не хотела делать для этого «хорошо» совершенно ничего, предпочитая год за годом тонуть в жалости к себе и алкогольном дурмане. Чонгук не хотел жить в таких условиях, он не собирался по собственному дому передвигаться на цыпочках, лишь бы избежать очередного скандала, и давно устал запирать на ночь дверь и затыкать уши наушниками, когда пьяная мать ломилась внутрь, молотя руками по деревянной поверхности так сильно, что наверняка после болели ладони. Да, её было жаль даже спустя прошедшие годы, да, её хотелось сжать в крепких объятиях и утешить, но зачёт сам себя не сдаст на «отлично», и Чонгук раз за разом абстрагировался от происходящего, погружусь с головой в учёбу.

- Мам? Свет отключился... Ты не оплатила счета?

- Я тебе что, миллионерша? Или деньги дома на машинке печатаю?

Бутылка вина на столе, красные кляксы на и без того замызганной поверхности, а в памяти пироги с черешней и кружевная салфетка, на которой всегда стояла ваза со свежими цветами, подаренными отцом. Сейчас ничего этого и в помине нет, как нет и улыбчивой матери, что смотрит тяжело сквозь пряди засаленной чёлки и фыркает громко, тут же начиная нести какой-то несвязный пьяный бред. Чонгук не слушает, разворачивается и уходит, забирая квитанции с собой. На следующий день в доме вновь есть свет, нет угрозы отключения горячей воды, а в кошельке пустота. Чонгук на своей подработке получал не так уж и много, а заначка не резиновая.

«... закрытый клуб... требуются официанты... дневные и ночные смены... совершеннолетние... оплата...».

Чонгук не знал, как наткнулся на это объявление и почему сразу позвонил по указанному номеру, договариваясь о собеседовании. Наверное, потому что была указана приличная сумма денег за одну только смену. Пусть она и казалась немного сказочной, но статус «vip» говорил сам за себя. Наверняка клуб для богатеев, что оставляют щедрые чаевые и требуют к себе взамен повышенного внимания. Так Чонгук думал, даже когда оказался в заведении. Внутри всё было роскошным, начищенным, сверкающим. Два этажа, винтовая лестница, кожаные диваны, столики из тёмного дерева и мини-подиум с двумя пилонами, не оставляющими разгула для фантазии. Огромный бар с подсветкой и множеством бутылок и разных стаканов и бокалов, подвесные колонки и бархатные завесы в vip-уголках. Ничего сверхъестественного, и Чонгук с радостью бы согласился работать в этом месте, если бы его приняли, вот только...

- Это будет твоей формой.

- Ч-что?

Казалось, что хозяин заведения шутит, несмешно, стоит заметить, но на лице мужчины не было и намёка на улыбку. Он считывал реакцию Чонгука на происходящее, цепко следил за каждым движением лицевых мышц, а после откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок, чуть склоняя голову к плечу.

- Знаю, о чём ты думаешь. Извращенец и всё в этом духе. Все так думают, но поверь, у меня нет желания наряжать мальчиков и девочек в подобное. Нет, желание у меня только одно - заработать как можно больше денег, чтобы ни в чём себе по жизни не отказывать. Тебе происходящее кажется диким, мне оно тоже таковым казалось, когда я только раздумывал о том, чем бы заманить сюда клиентов. Поверь, людей, что готовы платить огромные деньги лишь за то, чтобы смотреть, великое множество. В этом весь смысл. Я даю клиентам то, что они хотят, а взамен получаю определённые суммы денег и не малые, стоит заметить. Тебя, судя по всему, устраивает оговоренный график и заработная плата, остался лишь один нюанс - твой внешний вид. Знаю, будет довольно неловко и непривычно первое время, да и к чужим взглядам привыкнуть сложно, но гарантирую полную безопасность и неприкосновенность. В зале постоянно находится охрана, которая скрутит любого, кто позволит себе больше, чем может. Ты ведь не проституткой устраиваешься работать, а официантом, верно? Если тебе нужно подумать, я могу дать некоторое время. Сообщаю так же, что у нас уже есть в штате несколько парней, ты не будешь выделяться из толпы. Один из них даже смог стать фаворитом, хотя работает всего четыре месяца.

- Фаворитом? Что это значит?

- Это значит, что он перестал быть официантом. Его задача - сидеть на попе ровно и дожидаться своего клиента, а после угождать ему и расслаблять всеми возможными способами, даже если попросят спеть песенку или рассказать стишок. Разумеется, всё сначала оговаривается, составляется договор, без согласия работника никакой смены статуса не произойдёт. Только пока ещё никто не отказывался, зарплата в несколько раз больше становится, а деньги всем нужны, так ведь?

Деньги нужны всем, Чонгук был с этим согласен. Ему они тоже были нужны, очень нужны. Теперь на нём не только хозяйство и мелкие траты, но и оплата счетов, ни о каких заначках речи уже не идёт. Кто знает, что ещё учудит мать, как низко падёт, какие непредвиденные ситуации могут случиться. Вдруг Чонгук сейчас придёт домой, а там сумка с его вещами, выставленная за порог, и запертая дверь? Он ведь уже взрослый, мать не раз проходилась по этой теме, осыпая упрёками и «да тебе жениться пора, а от тебя никакого толку даже родной матери!». И что тогда делать, куда идти? Есть, конечно, пара приятелей, что могут пустить переночевать, но это только одна ночь, не более. Деньги же решают всё, с деньгами Чонгук будет чёртовым богом этого мира. Потому он и не берёт время на раздумья.

Чонгук берёт ручку и ставит подпись на договоре.

С того дня жизнь его изменилась. И нет, не в лучшую сторону. Да, теперь у него были деньги, перечисляемые на заведённую банковскую карту, но эта мысль, некогда казавшаяся радужной, больше не грела. Ранний подъём на учёбу, тяжёлый день в институте, короткий перерыв и на работу. Душный клуб, полный зажравшихся богатеев, что лапают и сверлят масляными взглядами, смущающая униформа, туфли, от которых мозоли и очень болят ноги уже через час после начала смены, что длится бесконечные восемь часов. А после домой через полгорода на автобусе или метро, смотря, на что останутся силы, и мать поджидает у порога, сверля тяжёлым взглядом. Она знает, что он сменил подработку, Чонгук сам ей сообщил об этом, непонятно на что надеясь, но получив в ответ лишь безразличный взгляд и «неужто вспомнил о сыновнем долге?». Кажется, она уже вжилась в роль немощной старухи, которой впору подавать стакан воды, но Чонгук уж точно не собирался потакать её заскокам.

«Заработаю достаточно денег, сниму квартиру и съеду», - крутилось в голове фоном, пока мать разрождалась упрёками и нотациями, следуя за сыном по пятам.

Чонгук не слушал, давно не слушал, да и не хотел. После рабочей смены хотелось только в душ и спать, а если вечера были свободными от работы, парень запирался в комнате, обложившись едой и конспектами, чтобы подготовиться к занятиям. Он не считал, что диплом с отличием так уж поможет ему в жизни, на его теперешней работе в клубе всем было плевать, есть ли вообще этот диплом, но всё-таки хотелось иметь примерную корочку для подстраховки.

Так парень и жил. Учёба - дом - работа - учёба - дом - работа. Ничего страшного, но и ничего хорошего. Тяжёлая рутина, серые унылые будни и мечты о побеге от реальности. Чонгук держался лишь на силе воле и желании жить так, как хочется, но постепенно начал сдавать. Было тяжело, очень тяжело и страшно порой. Хотелось поплакаться хоть кому-нибудь, да только не было таких людей у Чонгука, не было близких друзей, которым можно было без опаски раскрыть душу. Была пара приятелей в институте, были девочки из клуба, пребывающие в восторге от «Чонгукки, ты такой миленький в этом костюме, настоящий крольчонок» и парни, по негласному правилу игнорирующие друг друга и не лезущие в дела друг друга. Впрочем, Чимин, тот самый «четыре месяца, а уже фаворит, это успех», был настроен довольно дружелюбно, иногда во время перерыва подсаживался в гримёрной и угощал сладостями или просто болтал ни о чём, помогая забыть о том, где они все находятся. Впрочем, забыть об этом Чонгуку никогда не удавалось, ведь на голове Чимина ободок с мягкими ушками, а на теле красуется развязный наряд. Чон и не смотрел бы вообще, да только это было бы некрасиво, невежливо. Чимин был добрым и более открытым, чем остальные, с ним время пролетало чуточку быстрее, и уже за это Чонгук был безмерно благодарен.

- Чон Чонгук, ты сегодня подменяешь Менсу, он не может выйти на работу.

Администратор ухмыляется и удаляется, оставляя позади растерянного парня. Чонгук не разбирается в алкоголе и не умеет готовить коктейли, как он может подменять бармена? Эти и многие другие вопросы, крутящиеся в голове, так и остались невысказанными, потому что выбора у парня не было. Когда хозяин заведения отсутствовал, бразды правления брал в свои руки администратор, и начинались по-настоящему адские часы. Кажется, мужчина работников клуба за людей не считал, в нём буквально всё кричало об этом, и Чонгук жалел, что не обладает достаточной смелостью, чтобы поставить этого выскочку на место. Но открывать рот в присутствии этого человека было вообще чревато, поэтому в такие дни все ходили угрюмые и молчаливые, даже девочки не щебетали, как обычно, стараясь абстрагироваться от происходящего.

- Эй, Менсу, налей мне...

Разумеется, Вселенная не могла сжалиться над несчастным парнем, как делали это все официантки по доброте душевной и «у тебя такой вид, будто заплачешь сейчас, можно потискать тебя за щёчки?». Повезло, что за всю смену Чонгуку не пришлось делать ни одного коктейля, это действительно просто манна небесная, но проблемы всё равно были, потому что в элитном, да и самом обычном алкоголе Чонгук ничего не смыслил от слова «совсем». Пиво, соджу, вино, шампанское, ликёры - вот и все знакомые названия, но как отличить друг от друга бутылки с надписями на английском, итальянском и других языках, Чонгук понятия не имел.

- Вон ту, пузатую с золотой крышкой, - нашёптывала местная «кошечка» Соён.

- Ох, Чонгукки, ещё правее! Да, вот она, из зелёного стекла с серебряной этикеткой, - тыкала наманикюренным пальцем в сторону бутылки «норка» Ынхва.

Девушки работали в заведении давно, вкусы постоянных клиентов едва ли не наизусть знали, а потом Чонгуку не приходилось особо мучиться. До того момента, как за барную стойку не уселся высокий молодой мужчина, при ближайшем рассмотрении оказавшийся парнем, что был по предположению Чонгука лет так на пять его старше. Да, всё-таки молодой мужчина, но если заменить его офисный костюм толстовкой и драными джинсами, получится типичный студент. Даже не нужно добавлять взгляд побитой собаки, мешки под глазами и общую усталость, окутавшую ореолом, потому что всё это уже было в наличии.

- Где Менсу?

Грубый низкий голос, колючий взгляд и плещущееся в сгустившемся вокруг воздухе раздражение. Чонгук почти не помнит их короткого диалога, не помнит, как судорожно пытался отыскать взглядом вина и понять, какие из них красные, а какие белые, ведь все бутылки были из тёмного стекла. Ему просто повезло, что он выбрал и открыл нужную, повезло, что Тэхёну в тот вечер было плевать, что пить. Зато Чонгук помнит, каким грубым поначалу был Ким, как он смотрел с лёгким отвращением, что с наплывом алкогольной дымки сменилось интересом. Тэхён рассказывал о своих проблемах и проваленной сделке, пил вино, будто оно было водой, и постоянно косился то на ноги Чонгука, затянутые в чёрные чулки, то на его зад, где красовался пушистый хвост. Чонгук даже подумал, что этот парень такой же извращенец, как остальные, но...

- Нет, серьёзно, я бы ни за что такое не напялил. У тебя зад не отмерзает? И наверняка неудобно... Ну... Ты понял. Там. Я уже молчу о туфлях, это же просто пытка, да? Кстати, у тебя ободок съехал. О, ты любишь ананасы? Знаешь, я как-то в детстве...

... нет. Нет, Тэхён не был извращенцем, он был просто парнем, на которого жизнь взвалила слишком многое, и Чонгук был бы не против вот так проводить все вечера. А что? Тэхён тихий и спокойный, разве что когда совсем запьянел, начал вести себя несколько развязно, но это не отталкивало Чонгука, даже забавляло немного. Они неплохо пообщались, Чонгук даже забыл о том, что на работе находится, а не в каком-нибудь открытом клубе или кафе. В тот момент он даже позавидовал Менсу. Сидишь себе за барной стойкой, стаканы протираешь, с людьми вменяемыми общаешься, а не голым задом светишь и терпишь пошлости и шлепки.

- Чонгукки, побудешь моим спешащим кроликом из сказки об Алисе? Сходи наверх и скажи моему брату, что я хочу домой.

В тот момент Чонгук познал настоящее смущение. Не злость и страх, не ненависть и презрение к окружающим, а именно смущение. До конца его смены оставалось всего ничего, Тэхён задремал, и парень решил записать, сколько какого алкоголя осталось после его рабочей смены. Он не знал, что клиент его всё это время пристально разглядывал, а потому чужой вязкий взгляд вкупе с грудным мурчанием ленивого сытого кота стали сюрпризом. Не сказать, что приятным, но и противно отчего-то не было. Тэхён открыто любовался, скользил взглядом с ног до головы, а Чонгук стоял, боясь пошевелиться, и чувствовал, как горят щёки.

Впрочем, остыл он так же быстро, как загорелся, когда пришлось подниматься на второй этаж и искать старшего брата Тэхёна. Вот уж где сразу было видно и характер, и внутреннюю силу, и отсутствие родства меж братьями как такового. Намджун был совершенно с Тэхёном не похож, и Чонгук старался отогнать банальные мысли из серии «зима и лето, небо и земля», да только они сами лезли в голову.

- Чонгук? Что-то случилось?

Чимин, сидящий на чужих коленях, смотрит взволнованно, но Чонгук этого не видит, потому что лишь коротко взглянул на Намджуна и потупил взгляд. Ему неловко. Неловко из-за того, как мужчина оглядывает с ног до головы, неловко, потому что его рука оглаживает бедро Чимина, неловко, потому что сам Чимин жмётся к этому человеку, и Чонгук не хочет на самом деле плохо о парне думать, но невольно вспоминает слова хозяина заведения. Они не проститутки, а официанты. Да, Чимин теперь фаворит, но разве можно вот так? Ластиться котом, на глазах у всех позволять трогать себя, целовать, откровенно лапать. Чонгуку от происходящего мерзко и подташнивает немного. Не потому что он плохо думает о Чимине, а потому что представляет невольно себя на его месте. «Маленький невинный кролик», как называют его девочки, сидящий на коленях у какого-нибудь толстосума, что требует называть себя папочкой или ещё как-нибудь в этом роде.

«Никогда не стану фаворитом. Накоплю достаточно денег и уволюсь к чёрту», - крутится в голове.

- Прошу прощения, господин Ким, - низкий поклон, как того требуют правила. - Ваш брат попросил передать вам, что устал и хочет отправиться домой.

Громкий вздох, раздражённое цоканье и летящие в лицо ключи. Чонгук ловит их в последнюю секунду и спешно отводит взгляд, ведь недовольство скрыть не получается, а этого клиент уж точно не оценит. А если бы Чонгук не поймал? А если бы тяжёлая связка прямо в лицо прилетела? Разумеется, кому какое дело, верно? Он ведь не человек, просто грязь под ногами, недостойная внимания, так здесь все считают. Чонгук выслушивает грубое «скажи, чтобы в машине подождал» и удаляется к лестнице, стараясь уйти, как можно быстрее, и по возможности не навернуться на каблуках. Возле перил он на секунду оборачивается и поджимает губы. Чимин выглядит счастливым, когда его приобнимают за плечи, тычется носом в шею Намджуна и что-то говорит негромко. Чонгук не понимает, как можно испытывать нежность, привязанность и любовь к подобному человеку.

И вроде бы столько за этот вечер произошло, но судьбе кажется, что слишком просто всё, что мало Чонгук настрадался, а потому ему вдобавок ко всему приходится вести пьяного Тэхёна к выходу. И если бы нужно было просто идти рядом, никаких проблем бы не было, но нет. Тэхён не пьян настолько, чтобы не осознавать, где находится и что делает, но ноги его явно подводят. Чонгук чувствует себя вешалкой, ведь парень на нём просто виснет, посмеиваясь и говоря о том, что явно этим вечером перебрал, даже не пытается идти самостоятельно. Тэхён горячий, как если бы его лихорадило, а ещё пользуется одеколоном с потрясающим запахом. Чонгук никому никогда не говорил, ему и некому было это говорить, но есть у него маленький фетиш на запахи. Попытки абстрагироваться ни к чему не привели, и Чонгук поневоле глотает жаркий воздух вперемешку с чужим ароматом, что забивается в лёгкие, распирая их изнутри.

- Горячий.

Чонгук думал, будет мерзко, противно, тошно от чужих касаний, но нет. Чужая ладонь тёплая, приятная по ощущениям, оглаживает бедро, чуть сжимая, и по коже бегут мурашки. Чонгук вздрагивает всем телом, передёргивает плечами и всё-таки отпихивает от себя клиента, когда они добираются до гардероба. Администратор как всегда окидывает презрительным взглядом, а после сладко улыбается Тэхёну, да только тот не смотрит, занятый собственным шарфом, а после - Чонгуком, на которого уставился, светясь улыбкой.

- Надеюсь, что попаду на твою смену в следующий раз. До встречи, Чонгукки.

За клиентом закрывается входная дверь, и Чонгук тяжело выдыхает. Он надеется, что больше они с Тэхёном никогда не пересекутся.

- Ох, прости, Чонгукки, я не специально. Выпил лишнего, вот и занесло. Давай же, поднимайся. Ты не ушибся? Нигде не болит?

Разумеется, у судьбы были свои планы на этот счёт, и Чонгук даже не удивляется происходящему, потому что закон подлости давно стал его лучшим другом, от которого никак не избавиться. Колени ноют от удара, раскатившиеся стаканы, разлитый коктейль, стоимость которого будет вычтена из зарплаты, и нависший грозной тенью администратор. В последнее время отношения у них совсем испортились, из-за наговоров этого человека Чонгук уже несколько раз оказывался в кабинете начальства.

- Знаю, он довольно скользкий тип, - посмеивался босс, покручивая ручку в руках. - Но он хорошо выполняет свою работу и пристально следит за тем, что происходит в зале. Я прекрасно знаю всех своих работников и понимаю, когда он говорит о них правду, а когда ложь, так что не трясись понапрасну. Я вызываю тебя на ковёр, потому что обязан это сделать, но так же я прекрасно понимаю, что попытка избавиться от следов чужих прикосновений на своём теле не считается противозаконной.

Просто повезло, что начальник был хоть и с причудами, как считал Чонгук, но всё же адекватным человеком, понимающим, что его работники - это его деньги, и нужно беречь их и заботиться о них. Вот только из-за отсутствия разносов администратор как будто бесился ещё больше, раз за разом подставляя, и Чонгук никак не мог понять, чем вообще не угодил этому человеку. Но в момент столкновения его больше волновал Тэхён, что помог собрать стаканы, отослал администратора, наградив таким взглядом, что температура упала на пару градусов, и помог подняться на ноги. Тэхён, которого Чонгук не хотел больше никогда видеть. Тэхён, о котором он не мог перестать думать даже спустя прошедшие две недели.

Чонгук знает, что не имеет права привязываться, да он и не хочет этого, желая лишь поскорее сбежать из этого места. Но Тэхён не похож на остальных, Тэхён относится к нему тепло, по-человечески, хотя и забавляется, смущая и дразня, и из-за этого Чонгук не может заставить себя чувствовать отвращение. Да, Тэхён позволяет себе некоторые вольности, но в них нет пошлости и желания унизить. Просто пьяный Тэхён, как оказалось, тот ещё любвеобильный самодур, и Чонгуку даже немного жаль его становится, когда «почему ты не гладишь меня?» и тоска на дне зрачков. Тэхён одинок, это стало ясно ещё в первую встречу, но ведь это не повод вот так сразу проникаться к нему симпатией, верно?

«Он просто единственный адекватный человек в этом заведении, помимо Менсу и некоторых девочек, вот ты и начал чувствовать к нему подобное» - нашёптывает голос в голове.

И Чонгук верит ему. Верит, закрывая глаза на то, что общаться с Тэхёном приятно и интересно, не обращая внимания на собственные ощущения, когда Тэхён неожиданно крепко обнял, заставляя стоять рядом и гладить по спине. Было неудобно, ноги болели из-за ужасной обуви, что вполне могла послужить орудием пыток, но тепло чужого тела и ненавязчивые касания расслабляли. Рассматривая спящего парня, Чонгук думал о том, что Тэхён похож на капризного маленького мальчика, которому нужны внимание и забота, вот и балуется, выкидывая подобные фокусы. Из-за этого было неприятно видеть, как Намджун волок за собой безвольное тело младшего брата, пихал в спину, шипел ругательства себе под нос. Если его так бесит пьяный Тэхён, то почему мужчина позволяет ему напиваться? Если его бесит то, что из-за брата ему приходится уезжать раньше, то почему не отправляет его домой на такси или и вовсе не берёт с собой?

«Почему они всегда вместе, если так явно недолюбливают друг друга?» - размышлял Чонгук, валяясь на постели и слушая музыку в наушниках.

Пьяная мать опять что-то разбивает, ругается и плачет, в ноутбуке, стоящем на спящем режиме, недоделанная презентация, но сил и желания доделывать её не осталось. Чонгук рассматривает люстру и размышляет о своей жизни, о прошлом и будущем, и настоящем, которое высасывает все соки из парня. Пожалуй, ему живётся не так уж и плохо, могло быть хуже, но каждый хочет жить припеваючи, и Чонгук не исключение. Только почему-то этой ночью голова вместо мыслей о радужном будущем, где своя квартира, ленивый кот и спокойная жизнь, забита мыслями о Тэхёне.

Чонгуку интересно, что он за человек, какие у него увлечения, есть ли страхи или тайные поводы для радости. Парень позволяет себе представить, что они могли бы стать приятелями или вроде того. Чонгуку бы этого хотелось. Почему? Потому что надоело одиночество. А где ещё он сможет найти себе приятелей? В институте? Смешно. В интернете? Ещё смешнее. Конечно, клуб статуса «vip» для поиска друзей место тоже не самое подходящее, но Тэхён в него не вписывается точно так же, как не вписывается и Чонгук, и это даёт слабую надежду на возможность подобного развития событий.

«Это глупо, Чон Чонгук. Такие, как Тэхён, не водятся с подобными тебе. У него наверняка своя золотая тусовка, в которой его все любят и обожают. Прибедняться любят все, с чего ты взял, что он был искренним? Алкоголь язык развязал? Твоей матери он тоже его развязывает, только несёт она один бред», - нашёптывает голос разума.

Чонгук знает, но верить отказывается, потому что хочется, чтобы хоть раз в жизни произошло что-то хорошее. Вот только жизнь всё ещё против того, чтобы Чонгук имел поводы для радости, и в одну из рабочих смен администратор подходит, кривя лицо, и заявляет, что Чонгука вызывает главный. Чонгук думает, что опять «накосячил», и о том, что клевета администратора порой даже идёт на благо, ведь в кабинете начальника нет толпы потных жирных толстосумов. Предвкушая пятнадцать минут тишины и покоя, разбавленных шуточками босса, что любил порой поболтать в желании оторваться от многочисленных бумаг, счетов и прочего, парень даже улыбается слегка, когда стучит в дверь.

- Добрый вечер, Чонгук. Проходи, не стой на пороге.

В кабинете как всегда приятный полумрак, тени от абажура настольной лампы на стенах и аромат одеколона вперемешку с сигаретами витает в воздухе. Вот только босс в кабинете не один на этот раз. Чонгук огромными глазами смотрит на смерившего его ледяным взглядом Намджуна и тяжело сглатывает. Улыбка исчезает бесследно. Кажется, у него проблемы.

-to be continued-