fourteen
Прийдя в себя, Тэхён увидел напротив, на стуле своего директора. Он держал его за руку и чуть наклонив голову, спал.
Тэхён находился в какой-то больнице, честно говоря, он не помнит ничего из того, что произошло, как он вообще сюда попал?
Посмотрев на настенные часы, показывающие два дня, Тэхён засуетился, где Юмин? Он попытался снять с себя капельницу и вообще покинуть это смутное заведение.
Больниц он не любил никогда. Да и не ходил в них тоже, практически никогда.
— Лежи. — приказным тоном сказал Чонгук, у которого все ещё слишком чувствительный сон.
— Что произошло? Где Юмин? — занервничал Ким, смотря взволнованным взглядом на просыпающегося Чонгука.
— Ты в обморок упал. Юмин с Йери. — устало потерев глаза, сказал директор.
— Йери? — удивился секретарь.
— Моя сестра. Они кстати лучшие друзья, если ты не знал. — подмечая, сказал Чонгук, усаживаясь на стул более удобно, чуть разминая затёкшую шею. «Стулья тут не очень» — думает он про себя.
— Почему я тут? Работа! Как же отчёты? — ещё более засуетился секретарь.
— Какие отчёты Тэхён? Ещё бы чуть чуть и ты стал бесплодным и без запаха! — Чонгук был зол, что его омега заботиться о работе и брате, больше чем за самого себя.
— Отчёты для четвёртого и пятого отдела и вам на подпись, я ещё некоторые не проверил кстати... — сказал Тэ, всё ещё вспоминая вчерашний день в целом. — Там ещё проверка!!! — хотел он соскочить с кровати, но не получилось...
— Ты никуда не пойдёшь, даже не думай. — строго, приказным тоном сказал Чонгук, перехватывая синеволосого и сажая того снова на кровать.
— Ой... — прошипел синеволосый, резко хватаясь за живот.
— Тэхён, мы едем домой... — почувствовав ну очень терпкий запах вишни, что кружит голову, сказал директор Чон.
— Куда домой? — пытаясь выразиться более внятно, сказал Тэхён.
Этот вопрос остался неотвеченным. Директор осторожно подхватил синеволосого, пытаясь справиться с накрывшим возбуждением, потащил того к себе в машину.
***
Приехали они в большую квартиру.
Чонгук сразу понёс младшего в свою комнату.
— Чонгук... — томно, с нотками боли, сказал Тэхён. Все квартира была пропитана столь манящим запахом кофе, от которого невозможно устоять...
Чонгук весь возбуждён. Он не знает, как он дотерпел и не «полюбил» этого омегу прямо в машине или в больнице...
Столь желанный...
Сразу по приходу в комнату, Чонгук положил младшего на свою кровать, на которой так кстати было шёлковое красное бельё и навис над младшим. Тот смотрел ему прямо в глаза, из-под длинных ресничек.
Губы.
Вроде уже были попробованы на вкус, но этого не достаточно.
Чертовски недостаточно...
Этого омегу хочется везде, навсегда...
— Чонгук...
Повторять не нужно, он затыкает омегу страстным, желанным поцелуем который будоражит, раздаёт мурашки по всему телу. Чуть посасывая и прикусывая то нижнюю, то верхнюю губу, под сладкие стоны, что срываются с губ синеволосого, отдаваясь порыву накрывших чувств, Чон блуждает руками по идеальному телу младшего. Оно невероятно. Весь он невероятен. Без единого изъяна.
Срывая ненужную одежду с Кима и с себя, он отрывается от поцелуя, переходя к тонким ключицам, спускаясь всё ниже и ниже. Водя руками по талии, Чонгук поднимается выше, до рук Тэхёна, и сплетает их пальцы, сильнее прижимая к кровати. Лёгкий ветерок из приоткрытого окна приятно обдаёт, разгорячённые и возбуждённые тела, маленькими мурашками.
Чонгук тянется к тумбочке около его кровати доставая тюбик, что похож на крем до рук. Выдавливает его чуть-чуть на пальцы.
Расставляя ноги и приближаясь к дырочке младшего, что уже сочиться от течки и возбуждения, он входит на один палец, безжалостно вырывая из Тэ сладкие, тягучие стоны боли, вперемешку с наслаждением.
Второй палец. Чон целует россыпь родинок, оставляя заметные отметины, что уже наливаются яркой краской.
Третий. Медленно растягивая младшего, он издевается над самим Тэ, тот уже вовсю сам насаживается на три пальца прося большего.
— Что такое? — спрашивает Чонгук, охрипшим, не таким как обычно, голосом
— Войди в меня, не томи... Пожалуйста... — все что смог выдавить из себя Ким.
Для Чонгука этого было достаточно.
Он берет тот же тюбик и выдавливает его на свою возбужденную до предела плоть, что требует разрядки, проводя рукой по длине. Подставляет сочащуюся головку ко входу, медленно входит, с удовольствием наблюдая как меняется выражение младшего. Внутри так хорошо. Эта горячая теснота, гладкие стеночки которые, то расслабляются, то судорожно сжимаются...
Чонгук смотря на младшего. Как тот выгибается, запрокидывая голову, стонет, набирает обороты.
Толчки становятся всё быстрее и глубже...
Прикрытые веки, за которыми огни горят, один ритм биения сердца на двоих и сбившееся дыхание. Тэхён, не выдержав, первый кончает с глубоким и громким стоном, не разу даже не притронувшись к себе, держась за крепкую спину старшего, что непрерывно толкается внутрь и целует младшего принося неимоверное удовольствие.
Через несколько секунд с рыком, кончает и Чонгук глубоко внутрь младшего, позволяя узлу набухнуть.
Он поднимается к шее младшего, прикусывая загривок до алых бусинок крови.
И без того прочная связь крепчает окончательно...
— Я тебя люблю... — говорит Тэхён, смотря в глаза старшего наполненные чистой любовью и нежностью, которые Ким мечтал найти всю свою жизнь.
— Я тебя тоже. — улыбаясь и падая рядом на кровать с Тэ, целует, притягивая к себе ещё ближе, укрывая обоих одеялом...
Два одиноких сердца нашли друг друга...