Метамфетамины

  Гарри видит Луи. Он смотрит на него снизу вверх и не может поверить. Почему здесь, как?
К горлу подступает рвота.
- Найл, я сейчас... - он зажимает рот рукой и протискивается обратно. Кто-то по неосторожности сильно давит под ребра, причиняя жуткую боль, кто-то называет его "олухом"... Гарри еле удается вырваться и выбежать наружу. Он прижимается к стене плечом, стараясь отдышаться. Живот сводит судорогой, и его тошнит прямо на асфальт. Горло болит, словно оно поцарапано изнутри, бок колет.
- Черт... - выдыхает Гарри. Незамедлительно накатывает вторая горячая и горькая волна желчи, его тошнит снова.
На смену желчи приходят слезы. Гарри утирает рот и громко несдержанно всхлипывает.
Он не может поверить в то, что видел Луи. Того самого Луи, который говорил ему, что любит. Того, который ушел пол года назад, и которого Гарри уже не чаялся увидеть.
Он стоит на сцене, худой, с мешками по глазами и шрамами на руках и... поет. А что, если он умирает?
Гарри сжимает колени и присаживается на землю. Рядом растекается лужа рвоты, но ему все равно. Он вдруг чувствует необычайную слабость, словно его вздернули за руки, подвесили над землей, переломали все кости, а затем опустили обратно на землю. Он должен радоваться, но ему тяжело - он чувствует одновременно обиду и горечь, и счастье, и страх.
Почему именно сейчас? Почему он появился? У Гарри теперь другая жизнь, с другим человеком. Что, если Луи видел его, но не стал останавливать? Что, если он доживает последние дни своей жизни? Когда они расставались, у него были прокол на руке, и он признался, что употребляет героин.
Гарри встает, опираясь на стену. Он немного пошатывается, но это все ерунда. Главное - найти в себе силы вернуться и взглянуть на Луи еще раз, понять, что это не иллюзия. А потом еще более тяжелое - не потерять сознание.
Он открывает дверь, и его тут же оглушают аплодисменты.
- Спасибо! - благодарит знакомый голос.
Гарри пригибается к полу, чтобы можно было протиснуться обратно, в первые ряды.
- Хорошо, что спеть для вас теперь? - смеется Луи. - Хорошо, я начну, а вы подпевайте.
Окей.
Гарри слышит музыку.
Луи поет: I feel myself so alone...* - и зал тут же подхватывает: Nevermind, nevermind...**
Луи улыбается, радостно, снисходительно и чуть устало.
Найл оказывается рядом вновь, таинственным образом просочившись сквозь толпу.
- Ты где был?
- Я... нужно было подышать, здесь так тесно... - бросает Гарри, не сводя с Луи глаз.
- Ну, понятно. Слушай, а...
- Найл! - перебивает Гарри. - Я не знаю этой песни! Что это? Это его песни?
Найл смотрит на Гарри, как на умалишенного.
- Конечно, это его песни! Почему это тебя так удивляет?
- Я и не знал, что он... - шепчет Гарри, и больше ничего не говорит. Он прижимает сомкнутые в кулаки руки к своей груди, открывает рот, чтобы вбирать больше воздуха в легкие в этой толкучке и стоит так, покачиваясь в такт песне.
- Девушка в белой майке! - окликает Луи кого-то из зала. - Вы не против подняться на сцену?
И тут же сконфуженно улыбается: - Ой, простите! Кажется, ее парень против...
Весь зал смотрит на миниатюрную блондинку в белой майке, которую прижимает к себе такой же щуплый, как она, парень. Люди добродушно смеются.
- Ладно, - улыбается Луи. - Тогда я выберу кого-нибудь еще...
Он поворачивает голову, внимательно осматривая каждого человека. Сердце Гарри бешено стучит. Он нагибается, делая вид, что завязывает шнурки. Ему страшно представить, какой будет их с Луи встреча. Он боится.
- Вот вы, молодой человек!
Гарри чувствует, как живот прижимается к позвоночнику. В ушах звенит.
- Вы не могли бы подняться на сцену?
Зал аплодирует.
Гарри осторожно выпрямляется и с облегчением понимает, что выбор Луи пал не на него. Дейв карабкается на сцену, царапая ботинками деревянную обивку подиума.
- Как тебя зовут? - спрашивает Луи, и парень с удовольствием ему сообщает.
- Подпоешь мне? У меня сегодня горло болит...
Дейв кивает.
Луи продолжает играть, а Дейв, немного громче, чем надо, где-то невыносимо фальшивя, поет строчки незнакомой Гарри песни. Он каждый раз оглядывается на Луи, и тот одобрительно кивает, снисходительно улыбаясь.
Зал подпевает вместе с парнем у микрофона. Луи благодарно оглядывает всех присутствующих. Пару раз Гарри кажется, что Луи замечает его, и он быстро опускает голову, но, видимо, ему всего лишь кажется.
Дейв заканчивает петь и спускается со сцены.
- Клянусь тебе! - почти кричит он Найлу. - Когда-нибудь я скажу, что я был фанатом этой группы с самого начала и пел с ним!
Он указывает на сцену, на Луи, стоящего у микрофона. Гарри только молча улыбается.
Концерт длится не больше часа. Первыми сцену покидают музыканты, Луи остается сыграть еще одну песню, последнюю, тихую, медленную и печальную, как баллада. Затем кланяется, улыбается последний раз и уходит со сцены куда-то за кулисы. Софиты меркнут, люди потихоньку расходятся.
И тут Гарри понимает, что Луи вновь исчез, вместе со освещением сцены, вместе со старой жизнью, с воспоминаниями... Он снова испарился.
Найл дергает его за руку.
- Мы домой... Ты идешь?
Гарри хочет согласиться, но тут вспоминает, что дома Зейн с его странными пугающими разговорами, и что, по сути, возвращаться ему не хочется.
- Знаешь, Найл... Я, пожалуй, еще посижу...
- Ну, как хочешь, - кивает блондин и удаляется.
Гарри присаживается за барную стойку и медленно выдыхает. Кажется, он пережил самый страшный вечер. Но близится ночь, грозящая ему одиночеством. Ему придется пережить и ее.
Люди по-тихому покидают паб. Некоторые из них, возможно, пришли исключительно на выступление. Гарри заказывает пинту темного пива и выпивает залпом примерно половину.
- Во сколько вы закроетесь? - спрашивает он у бармена.
- В одиннадцать, - отвечает тот.
Гарри кивает головой. В это время, возможно, Зейн будет мирно спать, и им не придется вновь поднимать тему их отношений. Он ложится лбом на стойку.
- С вами все в порядке? - вежливо спрашивает бармен.
- Да, я в порядке. Спасибо! - шепчет Гарри.
Он закрывает глаза, и сам не замечая того, погружается в дремоту.
***
Луи снимает с себя уютный свитер и надевает поверх футболки рабочий фартук. Как только посетители разойдутся, примерно через час, он приступит к своей основной работе - уборке. Он присаживается на деревянный ящик, стоящий в подсобке, достает мобильный телефон. Набирает номер Джека.
Гудки, гудки... Проходит достаточно долго времени, и Луи даже начинает нервничать, но вот в трубке слышится усталый хриплый голос.
- Алло? Луи?
- Привет! - голос Луи звучит бодро, и, должно быть, это немного раздражает Джека. - Я займусь уборкой через час, потом приду домой. Как ты?
- Хреново, как и всегда... Мне холодно... Почему я раньше не замечал сквозняка у нас в квартире?
Луи поджимает губы. На самом деле, сквозняка нет. Когда Джек впервые заговорил о том, что он чувствует сквозняк, Луи забил все щели строительной пеной, и заклеил окна. Но Джеку не стало теплее. Скорее всего, его просто знобит.
- Я вернусь и согрею тебя, хорошо? А пока закутайся в одеяло.
Джек хрипло смеется.
- Это, наверно, мучительно - когда кто-то любит тебя, а ты заставляешь себя любить этого неудачника в ответ, да?
Луи прикусывает губу - Джек надавил в самую больную точку. Тем не менее, Луи знает, что парню нужно помочь. Хотя бы потому, что он долго не проживет.
- Не будь снобом, ладно? Дождешься меня?
- Дождусь, - бросает Джек. - Ты - смысл моего жалкого существования... Я люблю тебя, Луи.
- Увидимся, - отвечает парень. Он не может сказать "люблю" в ответ.
- Ну-ну, - грустно смеется Джек и кладет трубку.
Луи смотрит на часы - почти десять. В пабе в это время бывает совсем тихо. Пока можно вымыть сцену.
Он надевает бандану, чтобы волосы не мешали, и выходит из подсобки. Как он и полагал, в пабе почти никого нет. Только у бара Чед, бармен, да какой-то парень спит за стойкой.
- Привет, приятель! - приветствует бармен.
- Привет! - Луи подходит к нему. - Чед, не нальешь минералки? Такая жажда...
- Угу, - парень достает бутылку и бокал, но Луи отодвигает его в сторону.
- Кажется, мне понадобится вся вода.
Чед смеется.
- Слушай, поможешь мне с этим пацаном?
Луи смотрит на посетителя. Ему кажется, в этом парне есть что-то знакомое. Он с удивлением отмечает, что его сердце как-то странно щемит.
- А что нужно?
- Вынести его на улицу, пусть там проспится.
Луи качает головой.
- Нет, так не пойдет! Пусть спит...
- Просто... Я хотел смыться пораньше и все дела.
Луи выпивает полбутылки шипучей горьковатой минералки.
- Смывайся. Я разбужу его, когда закончу.
Чед кивает и откладывает в сторону не протертые бокалы.
- Тогда до завтра.
- До завтра!
Луи кивает и уходит в туалет, чтобы наполнить ведро для мытья пола. Он слышит, как запирается входная дверь, и, когда возвращается в зал, видит только полумрак и сидящего за стойкой парня.
- Привет, - окликает его Луи. - Ты, должно быть, озадачен...
Тот медленно встает со стула, так же медленно, в тени погашенных ламп, приближается к Луи. Это выглядит угрожающе. Парень переступает с ноги на ногу, стараясь оставаться в маленьком круге света. Он готов защищаться.
Но когда посетитель оказывается близко, Луи прошибает током и он роняет швабру на пол. Ноги становятся легкими и мягкими, словно вата.
- Ты?
- Луи... - шепчет повзрослевший, немного изменившийся Гарри и без промедления целует Луи в губы.
Парень чувствует, как его сердце в буквальном смысле начинает пылать - в груди становится горячо-горячо, и по венам расползается, как тягучий сироп, забытая когда-то, но сильная любовь.
- Гарри...
______________________________________
*Я чувствую себя таким одиноким...
**Неважно, не бери в голову...