Глава 16
Крыло дрожал. Он опустил голову, будто камень давил на загривок, и не мог поднять взгляда. Лапы словно налились тяжестью, дыхание сбивалось, сердце било тревогу в каждом ударе — глухо, громко, как эхо в пещерах гор.
Он не мог — не мог — унять дрожь.
— Крыло… — прозвучал мягкий голос рядом.
Первым подошёл Амфи. Тепло его тела окутало, когда он прижался к другу, осторожно обнял его лапами, словно опасаясь сломать. Он не говорил лишнего — просто был рядом. Молча. С надёжностью горы, к которой можно прислониться в бурю.
Следом к ним подошёл Осколок. Его прикосновение было другим — лёгким, но не менее искренним. Белая шерсть мягко скользнула по боку Крыла, и трое, как один, замерли в этом неуловимом мгновении тишины.
— Всё хорошо, — тихо сказал Осколок. — Ты с нами. Мы рядом.
Крыло вскинул на него взгляд — в нём металось столько всего: и страх, и растерянность, и странное, почти священное трепетание после прикосновения к древнему.
— Я… — начал он, но голос сорвался.
— Что ты увидел? — спросил Амфи. — Скажи нам.
Крыло сглотнул. Поднял голову. Посмотрел прямо в зелёные глаза друга.
— Я видел Темнокрыла… Он… он снова пришёл ко мне. Показал прошлое. И сказал… — он зажмурился, — сказал, что ты, Амфи, тоже его потомок. Что твоя кровь — часть его крови. Что ты был… выброшен. И коты нашли тебя и забрали в племя. Он видел это. Я видел это. Ты был… совсем крошкой.
Он замер, боясь увидеть в глазах друга гнев, ужас, недоверие. Но Амфи не изменился в лице. Он только нахмурился слегка, отвёл взгляд… и прошептал:
— Я… ничего не помню.
— Совсем? — прошептал Крыло, напряжённо вглядываясь в его морду.
— Только как я оказался в племени. Тепло, запах мха… и лапа, что обнимала. Мне сказали, что я родился в племени. Все так говорили. Всегда.
Он медленно опустил голову. Хвост дёрнулся, зацепил мелкий камушек. Взгляд был смущённым, уязвлённым. Как будто часть себя вдруг оказалась не его.
— Прости, — прошептал Крыло. — Я не хотел…
Амфи снова взглянул на него. И мягко усмехнулся.
— Ты ничего не сделал. Просто рассказал правду. Если это правда… значит, я часть чего-то большего. А если нет… то я просто я. Всё равно — я с вами.
Он вздохнул. Уверенно. Глубоко. Потом слегка боднул Крыла в плечо:
— А теперь хватит трястись. Мы с тобой, помнишь?
Осколок согласно кивнул.
— Слышал он сказал во сне, что нас трое. Значит, трое — и пройдём всё до конца.
И в этом миге, среди сырости и камня, среди теней древнего, трое стояли плечом к плечу. Не как путники, не как чужие. Как связанные — тайной, прошлым и тем, что ещё только предстояло открыть.
Крыло ещё чувствовал, как дрожит внутри. Но тепло рядом стоящих друзей словно расправляло невидимые крылья у него за спиной. Он глубоко вдохнул сырой, пыльный воздух и выдохнул слабо, будто сбрасывая с плеч невидимую ношу.
— Пойдём, — сказал он чуть хрипло. — Нам нужно идти дальше.
Они двинулись вперёд по узкому тоннелю, всё глубже, туда, где не было света, кроме слабого сияния, отражавшегося в гладких каплях на стенах. Шаги их почти не звучали — слишком глухо, слишком глубоко.
И вдруг Амфи остановился.
— Смотрите, — прошептал он. — Тут… что-то есть.
Он ткнул лапой в боковую расщелину. За ней пряталась небольшая ниша — почти невидимая. Заросшая мхом, скользкая, но в ней… что-то блеснуло.
Крыло первым подлез внутрь. Осторожно, затаив дыхание, он лапой отодвинул тонкий пласт мха, и — замер.
На каменной плите были вырезаны знаки. Они светились бледно-жёлтым, будто дышали. Они были не просто письменами — они пульсировали, словно откликались на его присутствие.
— Это… новое, — прошептал он, — я… я никогда не видел таких раньше.
Осколок и Амфи переглянулись. Крыло вглядывался в знаки. Сердце стучало. Каждая черта, каждый изгиб словно шептал ему знакомое, забытое.
— Что там? — спросил Осколок, стараясь не дышать громко.
Крыло начал читать вслух, медленно, будто боясь ошибиться:
> «Трое пришедших, трое несущих, трое хранящих. Не рождённые здесь, но званые. След ступней и капля крови откроют врата сердца горы. Когда трое станут единым — тогда истина будет сказана».
Он посмотрел на них с широко раскрытыми глазами.
— Это… про нас, — прошептал он. — Они знали. Древние… ждали.
Амфи медленно подошёл ближе, склонился рядом. Его морда была задумчивой, хмурой.
— След ступней и капля крови… Что это значит? — пробормотал он.
— Может, это обряд… или путь, который мы ещё не прошли, — сказал Осколок, — возможно, вход откроется не просто так. Возможно, нам нужно будет выбрать.
Крыло глубоко вдохнул. Грудь туго сжалась.
И в этот миг — что-то мягко задрожало под лапами. Камень?
Нет… земля откликнулась. Как будто она услышала их.