||глава 9: Научиться быть любимой||
Дождь шёл с самого утра.
Мелкий, тихий, почти прозрачный. Он стучал по стеклу, будто шептал: «Останься». И Ксения оставалась - дома, в пледе, с чашкой остывающего чая в руках. Она не включала свет, только приглушённое серое небо за окном освещало комнату.
И - экран телефона.
Сообщение от Миши.
"Я буду через двадцать минут."
Она перечитала эти слова уже, наверное, раз десятый. Всё ещё не верила. Всё ещё не понимала, как это возможно - что теперь он может просто взять и приехать. Что теперь можно.
После той ночи прошёл всего один день, но казалось, будто целая жизнь. Всё было иначе. Даже её отражение в зеркале - будто бы чуть мягче в чертах, чуть спокойнее в глазах. И в груди - что-то неведомое, хрупкое, светящееся изнутри.
Он пришёл без стука, просто вошёл - как будто это было его место.
- Привет, - сказал он тихо, и в голосе было что-то тёплое, как горячий шоколад в мороз.
Она подняла глаза, сжимая чашку чуть крепче.
- Привет.
Миша подошёл, сел рядом. Не поодаль. Не на другом конце дивана. Рядом. Как будто там и должен быть.
И она снова ощутила это странное спокойствие. И тревогу одновременно.
Молчание было мягким, не гнетущим.
Он наклонился, дотронулся до её руки.
- Всё хорошо?
Ксения кивнула. Неуверенно. Но честно.
- Просто страшно, - призналась она. - Я... не привыкла, что хорошо.
Он не ответил сразу, только обвил её пальцы своими. Тепло от ладони Миши быстро растеклось по её коже, будто растворяя остатки холода внутри.
- Тогда давай привыкать вместе.
Его голос был чуть ниже, чуть ближе, чем обычно.
Она усмехнулась сквозь ком в горле.
- Я всё ещё боюсь, что проснусь, и это окажется сном.
- А если это сон - я тоже в нём, - мягко ответил он.
Ксения посмотрела на него - в упор, с замиранием.
И сказала:
- Обними меня.
Он не спросил почему. Не засмеялся. Просто сделал это. Осторожно, как будто она была из стекла. Обнял так, как никто её не обнимал - ни до, ни после.
Она уткнулась носом в его шею, вдохнула запах, знакомый теперь по-настоящему. Он пах дождём, кожей и чем-то родным, почти до боли.
- Мне никто никогда не говорил, что любит меня, - прошептала она. - До тебя.
- Тогда привыкай. Я буду говорить это много. И часто.
Она тихо засмеялась. Смех получился дрожащим.
Он отстранился, посмотрел в глаза.
- Ксю...
Она подняла взгляд.
- Я могу поцеловать тебя?
Она моргнула. Несколько раз. Как будто не поверила.
- Ты опять спрашиваешь, хотя я сама полезла вчера.
- Но вчера ты дрожала. А сейчас ты - красивая. Твоя. И я не хочу, чтобы тебе было страшно со мной.
Ксения выдохнула. И покачала головой.
- Уже не страшно. Только странно. Но приятно странно.
- Тогда я всё-таки тебя поцелую.
Он наклонился, и она не отпрянула. Напротив - потянулась сама.
На этот раз всё было по-другому. Мягче. Теплее. Увереннее.
И в этом поцелуе не было страха. Только тепло. И доверие.
Он провёл пальцами по её щеке. Аккуратно, будто боялся стереть магию момента.
- Мне нравится, как ты смотришь, - прошептал он.
- Как? - едва слышно выдохнула она.
- Как будто я - твой.
Ксения слегка улыбнулась.
- Потому что ты и есть мой.
Он кивнул.
- И ты - моя.
И в этот момент она поверила.
Впервые по-настоящему.
Поверила, что её тоже можно любить.
И, может быть, даже заслуживать счастья.
Она сидела у него на коленях, словно боясь, что если отойдёт хотя бы на шаг - всё исчезнет.
Миша не спешил нарушать эту близость. Его рука лежала на её талии, вторая осторожно перебирала её пряди, будто на ощупь запоминал, что теперь она - настоящая. Не из звонков, не из пикселей. Живая, тёплая, любимая.
- Хочешь, я что-нибудь включу? - спросил он негромко, почти в ухо.
Ксения покачала головой, не отрываясь от его плеча.
- Не хочу ничего, кроме тебя.
Он чуть усмехнулся, прижимая её ближе.
- Тогда считай, что я включён. Версия 1.0, доступен по выходным и по любви.
- А по будням?
- По будням - только если сильно соскучишься.
- Уже.
Миша провёл пальцами по её спине, легко, почти невесомо. Она вздрогнула, но не отпрянула. Напротив, прижалась крепче. Его дыхание стало чуть медленнее, ровнее, но в нём чувствовалось напряжение - не плохое, нет. Просто ожидание. Притяжение.
Ксения приподнялась, посмотрела на него. Их лица были почти вровень.
- Ты ведь не думал, что я правда когда-нибудь скажу? - прошептала она.
- Нет, - честно ответил он. - Я надеялся. Мечтал. Но не думал.
- И не передумал?
- Даже не думай, - Миша провёл тыльной стороной ладони по её щеке. - Я только начинаю привыкать, что ты моя.
- Я сама ещё не привыкла.
- Привыкай, - его голос стал ниже. - Я надолго.
Он поцеловал её лоб. Потом висок. Потом нос. Каждый поцелуй был как отметка: ты здесь, я с тобой, я никуда не уйду.
Она вдруг затаила дыхание. Чувства подступили слишком резко, комом к горлу.
- Миш...
Он взглянул на неё внимательно.
- А если я всё испорчу?
- Ксю. Ты не можешь.
- Я умею.
Он усмехнулся. Но не отшучивался. Просто прижал к себе крепче.
- Тогда испорти, сколько хочешь. Я останусь.
Она закусила губу, чтобы не разрыдаться. Он гладил её по волосам, пока она не выдохнула - глубоко, почти дрожащим телом.
- Можно я... переоденусь? - спросила вдруг, будто вспомнив, что всё ещё была в слишком громкой толстовке, скрывающей всё, что она когда-то ненавидела в себе.
Миша кивнул и сразу встал.
- Я на кухню. Согрею чай.
Он не спрашивал, не смотрел лишнего. Просто пошёл, оставив ей тишину и пространство.
Ксения достала из шкафа что-то, что никогда не надела бы при нём ещё месяц назад - лёгкую домашнюю майку без рукавов. Шрамы на плечах уже не были яркими. Но были. Она смотрела на них, как на карту. Пройденную. Больную. Её.
И сейчас - он знал об этом всём. Видел. Но не отвернулся.
Она вышла на кухню, сжав зубы. Он стоял у плиты, спиной к ней.
Когда он обернулся - увидел всё.
И не испугался.
Не нахмурился.
Просто подошёл. Взял её руку.
И - осторожно, почти с благоговением - поцеловал одну из старых розовых линий. Словно не шрам, а слово, которое нужно было прочесть губами.
- Красотка моя... - прошептал он.
Она не выдержала. Закрыла лицо руками.
А потом рассмеялась - через слёзы, сквозь дрожь.
- Ты сволочь, - прошептала.
Он улыбнулся и снова прижал к себе.
- Я твоя сволочь.
И Ксения вдруг поняла - впервые за долгое, слишком долгое время - она не боится завтра.