Вина

Саенс едва не спел и не сплясал от новостей. Он меньше всех верил в успех. И теперь не знал, благословлять науку или стоит воздать упрямству двух монстров. Заметил, что монстры стали куда ближе друг к другу, чем пару месяцев назад. Не говоря уже о начале эпопеи.

 Беспечно болтают о пространном в бассейне. А, уже не болтают, плещутся, как дети. Не потопли бы! 

 — Подождешь или сам до дому доедешь? — спросил Эррор, когда настало время покинуть лабораторию.

 — Мне надо поговорить с Саенсом. Наедине. Инк поколебался мгновение, но затем кивнул. Махнул рукой напрягшемуся ученому и исчез в портале. Мгновенно улыбка сползла с лица черного скелета, руки он убрал в карманы, дабы не искушать нанести тяжкие телесные и повернулся. 

 — Один вопрос, Саенс. Саенс ощутил себя участником фильма ужасов, к сожалению, не в роли маньяка. А маньяк приблизился и со стуком поставил на стол баночку из-под лекарств. Витаминов. Да, тех самых, которые вовсе не витамины. Играть в непонимание Саенс не стал. Смутился и отвел взгляд. 

 — Прости, но тебе тоже была нужна помощь. Ведь помогло? Эррор досчитал до десяти, успокоился и кивнул. Он понял, что за витамины пьет через месяц приема. В голове шума убавилось, голоса доходили не все. Да и их приказы более не вызывали трудового зуда. Стало проще жить и общаться с Инком. Потому не бросил. И готов был продолжить прием.  

— Сколько мне их еще принимать? 

 — Всю жизнь. — огорошил Саенс. Он вытащил из кармана полную упаковку и поставил ее вместо пустой. 

— Шизофрения не лечится, можно лишь купировать или уменьшить симптомы. Черный скелет убрал лекарство в карман. Ему нравилась новая жизнь, и он не желал ее менять. А жизнь продолжала течь вперед и уносить в своем потоке время. Эррор принес костыли. Поставил их на самое видное место, чем мотивировал и без того замотивированного Инка. С коляски художник все еще встать не мог. Нет, в смысле, перетащить себя на кровать или диван он мог, но вот на ноги... 

 — Давай еще раз! — потребовал Инк. Эррор взял его за локти и начал поднимать вверх, и так пока тело не занимало вертикальное положение. Белые кости задрожали, ноги не согласились на такие тяжелые условия труда и потребовали придать тело горизонту. Инк громко завалился обратно в кресло. 

 — Ничего страшного, — подбадривал Эррор, — продолжим пытаться. Ноги окрепнут и сможешь на них стоять. Но Инку безумно хотелось не стоять, а ходить, бегать, прыгать! Однако все, что он мог – это устало выдохнуть, выпить желтой краски вместо голубой и улыбнуться. Он уже прошел полпути, неужели остальную половину не осилит? Конечно осилит! Нужно лишь больше стараться! А с таким... другом? Инк терялся в попытках определить, кем ему приходится Эррор. Не догадываясь, что этими же думами занят сам Эррор. 

 Один из создателей подгадал момент, когда Инк поднялся на второй этаж, и спросил: 

 — Кем вы друг другу теперь приходитесь? Эррор задумался и понял, что ничего не понял. Кто они друг для друга? Всякие странные и неестественные вещи сразу отмел под вопли недовольных создателей, которые очень хотели реализации своих больных фантазий. — Сколько раз вам говорить, я его не люблю. Уж точно не в том смысле, который вы хотите лицезреть! — огрызнулся Эррор на слишком громкие голоса. И снова задумался. Любовь, она разной бывает. Детей, друзей и родителей тоже любят. Так что, он возможно немного любил Инка и ту атмосферу, которую тот дарил. А еще он любил проводить с ним время. Помогать ему. Решать вместе с ним проблемы. Сидеть вечерами и смотреть чушь по телевизору. Однако это не отвечало на вопрос: кто они друг для друга. Наверное, идеальным и сухим вариантом было бы – друзья. Но их отношения отличались от дружбы с теми же Дримом и Блу. 

 Эррор почесал затылок и попытался найти аналог из возможных вариантов. Если подумать, то их отношения напоминают семейные. Не в плане супругов, а скорее братьев или дальних родственников, которых обстоятельства заставили съехаться. Они Сансы. Но не родственники. Саенс в свое время уши протер всем желающим послушать о том, как отличаются альтернативные версии, и как далеко это отличие может простираться. Эррор так и не смог ответить на столь важный вопрос. А жаль. Отталкиваясь от него, он мог бы решить: как жить после. Ведь однажды бывший хранитель исцелится и перестанет быть бывшим.

 Создатели уже обещали вернуть ему не только регалии в виде магии и Бруми, но и пост. И тогда Эррор перестанет быть нужен. По крайней мере, не так, как сейчас. Да даже сейчас его роль незначительна. Составить компанию, сделать массаж и толкать по дороге исцеления. Если надо, оплеухами и пинками. Здоровому Инку это будет не нужно. И потому в голову Эррора даже подлая мысль забрела: вот бы он никогда не исцелился, и тогда я был бы нужен ему всегда! За эту мысль Эррор был готов себя разорвать. На подобное он не пойдет. 

Инк исцелится, и точка! А там... а там будет, как будет. В любом случае, кем бы они друг другу не стали, Эррор продолжит служить мультивселенной наряду с Инком. Но уже не как разрушитель, а как корректор. Он обещал. Инк спустился на первый этаж и скрылся на кухне. Скоро оттуда послышался звон посуды, и художник вернулся с двумя кружками чая на подносе. Одну вручил черному скелету со словами: 

 — Ты чего такой хмурый?

 — Да вот... — Эррор принял чай, отпил. Стоит ли посвящать Инка в свои думы? Наверное, нет. 

— Задумался. Скажи, а ты никогда не думал завести семью?

 — Ты о том, что мне стоило бы жениться и обзавестись потомством? — вопрос Инка озадачил. Было в нем нечто напрягающее и колючее. Будто в нем спрятано то, что так беспокоит черного скелета. 

— Думал конечно. Раз или два. Но быстро понял, что этот вариант не для меня. Семья плохо сочеталась бы с моей работой.

 — И все же?

 — Ну, я мог бы их создать. Эррор захлебнулся чаем. А когда прокашлялся, воззрился на Инка, словно тот признался в своем божественном происхождении. 

 — Как это? Создать? 

 — Вот так, — Инк пожал плечами, рискуя расплескать чай. — я могу создавать жизнь. Я могу создать себе детей и любимую. Но... не смогу их полюбить. 

 — Великолепно, — черный скелет поставил кружку с чаем на кофейный стол и схватился за голову, — я говорю с придурком, который может сотворить жизнь из говна, но драл мне два года мозг, что не верит в себя. Инк посмеялся вместе с ним и затем сказал нечто, от чего Эррор перегрузился:

 — Да и зачем мне семья, ты успешно мне ее заменяешь. Когда Эррор вернулся из глючного внутреннего мира, его ждал во всю глотку хохочущий Инк. 

 — Прости, прости! — затараторил он.

 — Не пойми неправильно. Но мы так долго живем вдвоем, и ты так много для меня сделал, что я стал воспринимать тебя, как нечто обязательное и важное. Ты и раньше для меня был обязательным и важным. Но не был столь близким. Уж не знаю, как назвать то, что получилось у нас в итоге, но я хотел бы, чтобы ЭТО осталось с нами после того, как я смогу ходить, и мне не нужен будет опекун. Ты же не против? 

 Эррор кивнул, ибо слова были излишни. Да и какие они должны быть, он не знал. Ему просто стало тепло и захотелось обнять этого бездушного, но такого душевного монстра, который стал ему столь близким.