Глава 9
Я погубила себя своими чувствами, поэтому с раннего детства приучала детей к неравнодушию и небезразличности. Учила их помогать нуждающимся, учила не проходить мимо голодных уличных котят, а главное — не отвечать на вопросы словами: «мне всё равно». Либо «да», либо «нет», либо «не знаю или подумаю», но никак не «мне по барабану». Сказать это — всё равно, что дать заряженный пистолет своему врагу. Я ни за что в своей никчёмной жизни не дам детям почувствовать то, что пришлось пережить мне.
Вечером за ужином Кристофер и Кристина рассказывали как прошёл их день в школе, а я с интересом слушала их. Ночью, когда все уже лежали в своих кроватях с закрытыми глазами, я никак не могла уснуть. Сидя возле окна, я смотрела на капли дождя, приземлившиеся на стекле. Погрузившись в свои мысли, я сама того не ожидая нарисовала на окне сердечко.
— Мам...
Резкий голос за спиной заставил меня быстро вытереть сердце и рефлекторно обернуться. Кристофер стоял у двери держа её за железную ручку.
— Кристофер, что-то случилось? Почему ты не спишь? — удивлённо спросила я.
— Тебя пришёл проверить. — честно ответил он, — А то ты ночами сидишь за столом сидишь рисуя эскизы различных предметов.
На моём лице расцвела нежная улыбка. Мне было приятно, когда кто-то заботиться обо мне, однако не спать до одиннадцати ночи ради этого не стоит.
— Всё хорошо. Сейчас уже не буду работать по ночам.
— Мам... — Кристофер замялся и сжал ручку двери, — А можно мы с тобой поспим...?
— Мы? — не поняла я.
Из-за мальчика показалась макушка с каштановыми волосами. Кристина немного выглянула за плечо своего брата и отвела глаза.
— Конечно можно. — разрешила я и легла на середину кровати.
Дети подошли и легли по обе стороны меня, прижавшись к моей груди, а я обняла их руками.
— Мы любим тебя. — одновременно сказали ребята.
— И я вас. — ответила я и поцеловала каждого в лобик.
Так мы и уснули в обнимку.
*Утро*
Долбаный звон будильника заставил меня и Кристину неохотно открыть глаза. Девочка сразу поплелась в ванную комнату. Я тоже хотела встать, но заметила, что Кристофер продолжает спать. Обычно он за десять минут до будильника встаёт, а тут даже ухом не повёл. Я немного заволновалась и легонько потрясла его за плечо:
— Кристофер, всё хорошо?
— Д-да всё хорошо... Ещё минутку и я встану... — сказал он, не открывая глаза, и в его голосе слышалась усталость.
— Хорошо. — ответила я и пошла в ванную.
Я уже успела почистила зубы и расчесать волосы, а сын всё ещё не проснулся. Тут я начала по настоящему волноваться и пошла к нему. Крис всё так же спал, накрывшись одеялом до подбородка.
— Крис, точно всё хорошо? — ещё раз спросила я, трогая его лоб. — Да ты весь горишь!
— М... мне не очень х-хорошо... — сознался тот.
— Твою дивизию, на вот померь температуру. — я протянула градусник мальчику, но у него была настолько сильная слабость, что мне пришлось поставить градусник самой.
Я вышла из комнаты и пошла на кухню. Пришлось всем сообщить, что маленькому брюнету нездоровится. Илья и Кристи забеспокоились и предложили остаться мальчику дома. Я сразу же согласилась, но тогда я тоже останусь дома и буду присматривать за ним, а то он же даже руку поднять не может, не то что встать.
Илья отвёз дочку в школу, и вот мы с больным остались одни. Забрав у брюнета градусник, у меня чуть глаза на пол не выкатились:
— Ёмаё твоё наше! Температура 38.7! А ещё говоришь: «Мне не очень хорошо!» Конечно как тут может быть хорошо?!
Положив градусник на ближайшую полку и найдя таблетки от жара, я незамедлительно дала их Кристоферу. Будем надеяться, что температуру они собьют. После этого мальчик уснул как убитый, а я приглядывала за ним с книжкой в руках.
* * *
Мне пришлось отпроситься с работы, чтобы вылечить сына, а ещё прочитать множество информации про всякие болезни. Жаропонижающие не помогали, ребёнку становилось всё хуже. На четвёртый день моё терпение лопнуло и мы поехали в больницу (пришлось нести мальчика на руках из-за его огромной слабости). Врач осмотрел больного и нас положили в больницу. После нескольких дней проведённых в круге врачей, они поставили диагноз — корь. Внутри меня что-то треснуло и разбилось на осколки.
Такую новость не ожидал никто: ни я, ни Илья, ни Кристина. Все были крайне удивлены и взволнованны, когда услышали диагноз, а я волновалась больше всех. Мои дети — это единственное, что у меня осталось в жизни, и не важно от кого они. Было ужасно больно смотреть на то, что приходилось с ложки кормить мальчика, а ему с большим трудом удавалось приоткрыть рот.
Чтобы заработать сыну на лечение, мне пришлось пройти через многое. Лечение недешёвое и я устроилась ещё на две работы — официантом и дизайнером интерьера. Я не спала сутками рисуя разные эскизы и разнося подносы с едой. Большую часть своей зарплаты я откладывала в копилку, экономила на всём что можно было. Я не щадила себя нигде, у меня появились большие мешки под глазами, мне вечно хотелось спать, я сильно потеряла в весе. Илья тоже трудился не покладая рук, работал за четверых. На нашу радость его повысили и ему стали платить ещё больше. Кристина, увидев, что родители из кожи вон лезут, а она ничего не делает, тоже захотела помочь, но мы с Ильёй одновременно отказали ей. От Марины Прохоровной и Степана Викторовича такая новость не смогла скрываться долго. Они тоже начали помогать всем чем могли и скоро в нашей коробочке прибавилось на тридцать тысяч, но это копейки по сравнению с нужной суммой.
Шли дни, недели, а Кристоферу становилось только хуже. Ко всем проблемам у него ещё добавился кашель и конъюнктивит. Я изводила себя как могла, а врачи разводили руками. Один даже осмелился сказать, что тот может не дожить до следующего месяца, но чуть сам не оказался в могиле, если бы не вовремя подоспевшие (к моему сожалению) охранники. Мальчик перестал ходить (да он и раньше не мог ходить), ему только с каким трудом давалось повернуть голову.
Однажды я не смогла сдержать слёзы и выбежала из больницы с зонтом в руках. Капли дождя разбивались об зонтик образуя струи, а мои слёзы холодили кожу, от чего её хотелось почесать.
Вслед за мной выбежал Илья, который тоже пришёл навестить сына.
— Рика, подожди! — парень встал возле меня и кинул на меня встревоженный взгляд.
Тут он слышит тихий всхлип, от чего сразу же устремляет всё своё внимание на меня.
— Илья, а что будет, если он правда умрёт?... — я повернулась к Илье лицом. Теперь он смог отчётливее разглядеть дорожки слёз на моих щеках. — Ч-что же я тогда буду делать? Без своего любимого сына?... — я уткнулась ему в грудь и начала мочить её плачем.
Ширинов нежно улыбнулся и обвил мою спину руками.
— Не волнуйся, с ним всё будет хорошо. Обещаю тебе.
Я продолжала плакать, но мысль о смерти Кристофера не исчезла. Моё дитя выживет, даже если за это потребуется сразиться с самим Богом.
* * *
В один день после работы я решила проведать Кристофера. Всем своим сердцем надеюсь, что ему хотя бы на каплю стало лучше. Но зайдя в палату мои надежды разрушились. Сыну стало только хуже. Он еле дышал и открывал глаза. Бесконечный кашель, дикая слабость и бешеная температура никак не хотели отпускать его. Смотря на мучения своего сына я кое-как могла сдержать слёзы. Подойдя к кровати, я опустилась на колени и положила руки на одеяло. Брюнет вздрогнул и чуть-чуть приоткрыл глаза. Сквозь ресницы мальчик увидел до боли знакомые чёрные волосы и родные тёмные глаза.
— Кристофер, как ты? — глупо было задавать человеку такие вопросы, когда сам знаешь, что ему ужасно плохо.
— Мн... омально.... — из уст мальчика послышались обрывки слова, которые явно не подтверждали его настоящего состояния.
— Я рада, что ты можешь говорить. — призналась я и полезла в сумку за подарком. Найдя игрушку, я положила Кристоферу под одеяло рядом с ним. — Это твой плюшевый мишка, он поможет тебе избавиться от болезни. — Хоть он сейчас не может увидеть подарок, но потом сможет видеть всё.
Крис ничего не сказал. Он лишь что-то промычал и заснул. Тут я почувствовала, что меня рубит в сон. Ну конечно, я же не спала неделями придумывая новую расстановку мебели. Я сопротивлялась сну, но мой мозг думал иначе и я погрузилась в царство Морфея. Крис, почувствовав что-то неладное, приоткрыл глаза. Увидев свою спящую маму, он хотел покрыть своей рукой её ладонь, но задел что-то мягкое плечом. Мальчик перевёл взгляд на мишку, что лежал рядом с ним. Брюнет взял его в руку и осмотрел с ног до головы.
— Милый... — прошептал парнишка и лёг с ним спать, не забыв положить свою руку на ладонь матери.
День назад я, уставшая после работы, ночью, чтобы поднять настроение своему больному сыну, начала вязать такого милого мишку. Мои руки и пальцы были в бинтах, но боль волновала меня гораздо меньше, чем здоровье Кристофера. За ночь я успела его связать и поспать всего пару часов, перед предстоящем рабочим днём.
Когда я уснула, то мне начал сниться странный сон. Я видела себя, детей на руках Ильи. Всё было хорошо, но позади нас стоял какой-то человек. Он был похож на кого-то, но я не помнила на кого. Тут он резко открывает глаза и я просыпаюсь. Увидев, что Кристофер уже не в сознании, я поцеловала его в лоб и пошла домой. Наконец-то впервые за месяц я нормально выспалась.
* * *
После того случая со сном прошло несколько дней. Я всё так же продолжала работать и уже почти заработала на лечение сыну. В выходной день я решила поехать к Кристоферу. Открыв дверь палаты, я, уронив сумку, застыла, как камень. Крис уже не лежал на кровати, а сидел! Он без всяких осложнений повернул голову и поприветствовал меня улыбкой. Я бросилась к кровати и заключила мальчика в объятия. От счастья слёзы не удержались и полились из глаз ручьями. Всё-таки чудо существует!
* * *
Кристоферу и правда стало намного лучше. Он мог сидеть, недолго разговаривать и есть без посторонней помощи. Врачи были удивлены, когда увидели, что мальчик в почти полном порядке. К тому времени я уже полностью заработала на лечение, но оно даже ему не пригодилось. Через несколько дней он смог ходить и разговаривать столько, сколько он захочет, а ещё через несколько дней его выписали из клиники. Перед выходом из больницы я увидела того доктора, что предположил смерть моего сына, и показала ему отличный жест состоящий из среднего пальца.
Моё сердце сново наполнилось красной жидкостью, и всё вернулось на свои места. Мы стали жить как прежде, правда всем нам потом пришлось обследоваться у врачей на корь, но к счастью, её у никого из нас не обнаружили.