Завтра всё закончится.
Билл протянул руку к телефону Лины.
— Я позвоню сам. Неизвестный номер может его отпугнуть. Если он действительно скрывается — он не возьмёт трубку, если не почувствует, что мы свои.
— Только поставь громкую, — тихо сказала Лина, — я хочу слышать.
Билл кивнул и нажал кнопку вызова.
Сигнал гудел...
Раз...
Два...
Три...
На четвёртом гудке кто-то ответил. Но молчал.
— Лукас? — осторожно спросил Билл.
На том конце — тишина. Несколько секунд. Потом:
— Кто ты?
— Меня зовут Билл Каулитц. Мы с тобой не знакомы, но... ты написал моей подруге Лине Холл. В директ.
Ты знаешь, кто такая Кэтрин?
Пауза. Потом — хриплый, будто давно не говоривший голос:
— Я знаю.
И я знаю, что если вы ищете меня — вы в опасности.
— Мы уже в ней, — резко сказал Билл. — Но мы хотим узнать правду. Всё.
О тебе. О Саре. О Кэтрин.
Ты ведь не просто так написал?
На том конце раздался слабый вздох. Потом:
— Она убила Сару.
И пыталась убить меня.
Я живой только потому, что исчез.
— Почему ты решил выйти на связь?
— Потому что теперь она выбрала новую цель. Я видел её фото.
Девушка с татуировкой звезды под ключицей.
Это Лина?
У Лины перехватило дыхание.
Она рефлекторно прикрыла рукой татуировку, словно Лукас смотрел на неё сквозь экран.
— Да, — ответил Билл. — Это она.
Ты можешь с нами встретиться?
— Только лично. Только в людном месте. Я не могу рисковать.
Если Кэтрин узнает, что я жив...
— Она узнает, когда будет поздно, — хрипло сказал Билл.
— Есть одно место, — сказал Лукас после долгой паузы.
— Заброшенный книжный магазин на углу Хартштайна и 4-й.
Завтра. Днём. 14:00.
Без охраны. Без полиции. Без Тома.
Иначе — я исчезну снова. Навсегда.
И он отключился.
Тишина в комнате стала звенящей. Лина смотрела на Билла в шоке.
— Завтра, — тихо сказал он. — Мы узнаем всё.
Прошёл примерно час после звонка.
Билл и Рената сидели в гостиной, молча уткнувшись в телефоны.
А я ушла на кухню — сделать бутерброд, но больше просто... отдышаться.
Сердце не отпускало.
Том. Один. Там.
А я — здесь.
Я не знала, что он чувствует, как выглядит сейчас, что она с ним делает. Это всё пугало сильнее, чем я могла признаться.
— Эй... всё хорошо?
Я вздрогнула от неожиданности. За спиной стоял Билл.
— А?.. Да. Всё нормально. — быстро отвернулась, будто прятала лицо.
Он немного наклонил голову, прищурился:
— Ли, я знаю, когда ты врёшь.
Я сжала руки.
— Я просто... переживаю за Тома. Очень сильно.
— Не думаю, что Кэтрин причинит ему вред. Всё это... из-за него. Она же не враг ему. Она враг нам.
— Я не знаю... Мне просто страшно. — голос сорвался. — Я не могу думать ни о чём, кроме него. Он там. Один. А я — ничего не могу.
— Мне тоже страшно. — неожиданно мягко сказал Билл. — За тебя. За Ренату. За... Тома тоже.
— А за себя? Тебе не страшно?
Он на секунду замолчал, будто не ожидал вопроса.
— Сейчас речь не обо мне. Ты в опасности, и это главное.
— А тем, что вы рядом, вы тоже под угрозой. Я вас втянула. Всё из-за меня.
— Ли. — он шагнул ближе. — Мы — твои друзья. Если тебе плохо — нам тоже. Если ты в опасности — мы все в ней. Мы знали, на что идём. И мы рядом. Всегда.
Я вдруг почувствовала, как горло сжало от благодарности. Невыносимой, светлой и грустной одновременно.
— Спасибо, Билл... Я не знаю, что бы делала без тебя.
Он улыбнулся чуть грустно:
— Я тоже. Но я точно знаю — без тебя и моя, и Тома жизнь была бы... слишком скучной.
Я слабо улыбнулась и оперлась на кухонную столешницу, пытаясь хоть немного выдохнуть.
— Я серьёзно, — продолжил Билл, подходя ближе. — С тех пор как ты появилась, всё стало... по-настоящему. Не просто музыка, вечеринки и ссоры с Томом. А что-то, за что стоит бороться.
Он замолчал. Потом тихо добавил:
— Даже если это опасно.
Я посмотрела на него. Он стоял так близко... с усталым, но всё ещё тёплым взглядом.
— Ты всегда так говоришь. А потом несёшься в самую гущу проблем, даже если это может плохо кончиться.
— Может, потому что не хочу терять. Не тебя. Не его. Не Ри.
— Знаешь, — прошептала я, — ты не только мой лучший друг... Ты теперь как моя семья.
Он тепло улыбнулся, и в его глазах блеснуло что-то тёплое, но грустное.
— Тогда я должен защищать тебя, как семья.
Он протянул руку и сжал мою ладонь.
— Завтра... всё изменится. Или станет хуже. Но мы должны знать правду, Ли. Иначе Кэтрин не остановится.
Я кивнула, чувствуя, как в горле поднимается ком.
Билл не отпустил мою руку, наоборот, чуть сильнее сжал.
В этот момент в дверях появилась Ри с бокалом и шоколадом.
— Оу... извините, семейные обнимашки? Я не помешала?
Мы оба засмеялись. Этот смех — как спасательный круг в шторм.
— За тебя, Ри, мы тоже будем драться, — сказал Билл и притянул её к себе за плечо.
— Ну тогда я официально назначаю себя главным стратегом, — с самодовольной ухмылкой сказала она. — Завтра мы идём в логово призрака. Надо быть готовыми.
— Мы будем, — тихо сказала я, — и мы уже не одни.
«Дом Каулитцов. Комната Тома. 22:41»
В комнате стояла тишина, нарушаемая только глухим тиканием старых наручных часов на прикроватной тумбочке.
Том сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Свет от уличного фонаря пробивался сквозь жалюзи, отбрасывая полосы света и тени на его лицо. Рядом стояла пустая бутылка, а в руке он сжимал фотографию.
На ней — Лина. Улыбается. Смеётся. Смотрит в объектив, будто смотрит прямо в него.
Он опустил голову, провёл рукой по волосам, по лицу. Глаза снова горели — не от алкоголя, а от слёз.
— Прости, малышка... — прошептал он. — Прости, что я не смог тебя защитить...
Он встал, шатаясь, и подошёл к окну. Город жил своей жизнью. Там, за стеклом, была она. Где-то. В другом мире, где его больше не было рядом.
Он закрыл глаза. Перед ним снова всплыла её заплаканная, растерянная, преданная до самого конца Лина.
— Я бы... отдал всё, чтобы вернуть это назад. Но если я вернусь... Кэтрин...
Он сжал кулаки. Стук костяшек о подоконник. Боль — хоть что-то настоящее.
— Сколько ещё, Том? — пробормотал он сам себе. — Сколько ты будешь молчать и прятаться?
Он подошёл к шкафу, открыл ящик и вытащил старую коробку. Внутри — письма. Записки. Фотографии. Сара. Моника. Касандра. Он вспомнил, как хранил каждую деталь. Как винил себя.
— Я думал, что заслужил это. Но она не должна. Лина не должна быть следующей.
Он резко встал. Схватил телефон. Набрал номер. Секунда. Вторая. Голосовой автоответчик.
"Этот абонент временно недоступен."
Том ударил кулаком по стене. Доска с фотографиями, приколотыми кнопками, дрогнула. Он прислонился ко шкафу и закрыл глаза.
— Завтра, — выдохнул он. — Завтра всё закончится. Или я.