Ты облажался, Том
от лица Билла
Едва сообщение от Ренаты появилось на экране, Билл, и так не ложившийся спать, тут же открыл чат. Он сидел на подоконнике у себя в комнате, босыми ногами упираясь в холодную раму. В руках всё тот же телефон. Ночь была темной, но внутри него — мрак был куда плотнее.
Рената:
Ты не поверишь, что тут пишут. Они травят Лину. Мы должны что-то делать. Прямо сейчас. Пока не поздно.
Билл перечитал сообщение. Сжал зубы. Сердце колотилось. Лина, которую он считал самой сильной, сейчас была разрушена — и не только действиями Тома, а ещё и грязью, что на неё выливали со всех сторон.
Он быстро ответил:
Билл:
Где именно ты это видишь? Скинь ссылки или скрины. Я подключу менеджера. Это переходит границы.
Секунда — и Рената скидывает скрины. Один за другим. Комментарии, статьи, даже мемы.
Некоторые были откровенно жестоки. В одном фото — кадр с плачущей Линой, под которым надпись:
"Влюбилась в Каулитца? Сама виновата, девочка."
Билл встал, подошёл к зеркалу, бросив на себя быстрый взгляд. Глаза — уставшие, злые. Плечи напряжены. Он выглядел старше на пару лет, чем утром.
— Так, хватит, — прошептал он себе. — Я больше не буду стоять в стороне.
Он открыл контакты, нашёл номер Джулии — своей PR-менеджерши, одной из немногих, кому можно было доверять. Время? Почти два ночи. Он написал, всё равно:
Билл:
Нужно убрать волну грязи про Лину. Срочно. Это не просто слухи — это атака. Кто-то сливает информацию. Свяжись с прессой, я дам нужные имена. И... нужно выкопать всё, что возможно, на Кэтрин.
Он посмотрел в окно. В ту сторону, где спал его брат.
— Ты облажался, Том, — тихо сказал он, — но я не дам ей погибнуть от твоих ошибок.
Он вышел из своей комнаты, закрыл дверь и направился к кабинету.
Сегодня ночью он спать не собирался.
Сегодня он начинал войну.
За Лину. За правду. За справедливость.
Утро.
Лина медленно поднялась с кровати.
Рената всё ещё спала, уткнувшись в подушку, мирная, не подозревающая, что внутри у подруги будто рухнуло всё.
Тихо, почти на цыпочках, Лина дошла до ванной, включила свет... и застыла перед зеркалом.
Ужас.
Красные, опухшие глаза. Кожа под носом — раздражённая. Пухлые губы, будто всё ещё дрожащие. Щёки — горячие, лоб тоже горел.
Словно кто-то нарисовал её боль на лице.
И тут в голове — как будто лавина:
«Это фаза. Он играет в любовь, пока ты новая.» — Бренди.
«Люди не меняются.» — тот мужчина в белом.
«Ты лёгкая добыча. После тебя не будет скандала.» — Кэтрин.
Она вцепилась в край раковины, закрыла глаза.
Слёзы. Снова. Как будто не закончились со вчера.
— Зря... — прошептала она. — Я ведь знала. Чёрт, я ведь знала с самого начала...
Тук-тук.
Она обернулась. В дверях стояла Рената, слегка растрёпанная, с тревогой в глазах.
— Ли... ты как?
— Нормально. — коротко. Почти безжизненно.
— Точно?..
— Ри... — голос дрогнул. — Я не знаю... Не знаю...
Слёзы снова предательски потекли.
Рената подбежала, обняла её сзади, прижала лоб к плечу подруги.
— Малышка... всё будет хорошо. Я знаю, это всё не так, как кажется.
— Нет. — резко. — Зря мы копались, зря надеялись. Думали — он хороший, думали — заговор, обстоятельства. А он просто такой. Просто... такой. Всегда был. Мы потратили время и чувства. А он играл.
— Он ведь знал, как сделать больно...
Рената смотрела на неё молча, сжимая пальцы.
— Ли... Билл хорошо знает Тома. Он не стал бы поддерживать монстра. Может... может, мы не всё знаем?
— Ри, оставь меня. Пожалуйста. Мне просто нужно немного... выдохнуть.
— Конечно. Я приготовлю завтрак. Ты только... если что — зови, хорошо?
— Спасибо... — тихо прошептала Лина, снова глядя в зеркало.
Рената закрыла за собой дверь.
Лина осталась одна. И впервые за долгое время — по-настоящему одна.
Я осталась одна в ванной. Дверь мягко закрылась за Ренатой, и снова тишина.
Такая громкая тишина.
Я прислонилась лбом к прохладному зеркалу и медленно вдохнула.
— Зря... всё зря...
Картинки вчерашнего вечера проносились в голове одна за другой — его взгляд, его тон, те ужасные слова, которые он бросал будто реплики на сцене. Как будто я не человек, а какая-то роль. Как будто он репетировал... бросание.
Слёзы больше не были бурей — они шли тихо, упрямо, медленно. Как будто тело уже устало плакать, но сердце не могло остановиться.
⸻
На кухне доносился глухой звук: кастрюля, открытие холодильника, звон ложки.
Ри старалась. И это... делало немного легче.
Я умылась. Лёд из морозилки чуть уменьшил опухоль под глазами.
Пухлые губы казались чужими — они совсем недавно смеялись, шептали ему «останься», «не уходи», «я тебе верю».
А теперь молчали.
Я вышла из ванной и вернулась в комнату.
На кровати — мой телефон. Несколько сообщений. От Билла.
Билл:
Ли, я всё узнал. Ты не должна ему верить. Он не просто так это сделал.
Пожалуйста, дай мне немного времени. Я всё тебе объясню. Ты заслуживаешь правду, не спектакль.
Билл:
Если ты не хочешь сейчас говорить — я понимаю. Но я рядом. Всегда.
Я уставилась на экран.
Он знал?..
Он действительно знал?..
Хотелось верить. Хотелось поверить в хоть кого-то.
— Нет... я не могу снова... не сейчас...
Я поставила телефон на беззвучный и опустилась на край кровати, обняв колени.
Руки дрожали. Голова была тяжёлой.
Но я знала — за этой ночью будет день.
И за этим днем — ответы.
⸻
— Ли, завтрак готов! — позвала Ри с кухни, — Оладушки с бананом, как ты любишь.
Я вытерла лицо.
Вдох.
Выдох.
— Я справлюсь. Теперь точно справлюсь.
Лина вышла на кухню. В комнате пахло чем-то домашним — ваниль, банан, немного корицы.
Рената хлопотала у плиты, уже успела включить музыку фоном, едва слышно — Norah Jones или кто-то похожий. Всё будто специально сделано, чтобы Лина почувствовала: она дома, она в безопасности.
— Садись, малышка, — улыбнулась Ри, протягивая ей чашку с какао. — Я поставила на окно. Подует ветер — и всё сдует, как пыль.
— Спасибо, — прошептала Лина, всё ещё не в силах говорить громче.
— Всё будет хорошо, — Рената опустилась рядом, взяла подругу за руку. — Он дурак. Но ты — не одна.
Тук-тук.
Рената повернулась к двери. Лина напряглась — сердце снова сорвалось с места, на секунду всё замерло.
— Я открою, — сказала Рената и, выглянув в глазок, тихо добавила: — Это Билл.
Дверь приоткрылась.
— Привет, Ри. Ли... можно мне поговорить с ней?.. — его голос был мягким, осторожным, почти просящим.
Рената повернулась к Лине.
— Тебе решать.
Лина долго смотрела в чашку. Потом встала.
— Пускай зайдёт.
Билл вошёл, медленно, будто боялся задеть что-то хрупкое. Он выглядел плохо — бессонная ночь, лицо бледное, взгляд усталый, но в нём было... что-то настоящее. Тепло.
— Привет... — он сел напротив.
— Привет. — Лина отвела взгляд.
— Я был у Тома вчера вечером, — начал он. — И я должен тебе сказать то, чего ты не знаешь. Что он сам тебе не сказал.
Лина подняла глаза.
— Он не бросил тебя потому что хотел. Он сделал это, потому что испугался. Из-за Кэтрин.
— Кэтрин?.. — Рената сдвинула брови.
— Она... угрожала ему. Угрожала Лине. Сказала, что убьёт её, если он не уйдёт от неё.
И он... он испугался. Потому что она... уже убивала.
— Что?.. — Рената выронила ложку.
— Она убила трёх его бывших. Он всё это время молчал, потому что думал, что она следит.
Он не хотел, чтобы с тобой случилось то же самое.
Лина смотрела на Билла, будто он говорил по-китайски. Голос у неё дрогнул.
— Он... сказал, что сожалеет?
Билл кивнул.
— Сказал, что любит тебя. Что не может без тебя. Но боится.
— А я... — она сжала руки. — Я ему не верю. Уже не могу. После того, как он говорил это... так... будто смеялся над моими чувствами.
— Он играл. Притворялся. Чтобы ты не страдала позже, чтобы оттолкнуть, как можно сильнее. Он идиот, Ли. Но идиот, который... правда любит тебя.
Тишина.
— А она?.. — Лина сжала губы. — Кэтрин... она всё ещё рядом?
Билл кивнул.
— Да. Но мы её не оставим. Обещаю.
Он посмотрел на неё, прямо, честно, по-настоящему.
— Я не дам ей добраться до тебя. Ни я, ни Рената, ни кто-либо, кто рядом. Мы с тобой. До конца.
Лина отвела взгляд. Губы дрожали. Слёзы снова подступали. Но она кивнула.
— Хорошо.
— Спасибо... что сказал.
Рената, молча наблюдавшая за сценой, подошла ближе и обняла Лину со спины.
— Мы всё равно втроём сильнее. Даже если против нас весь этот чёртов мир