8 глава
Она получила разрешение на гражданскую церемонию бракосочетания. Только что. Сегодня. Сейчас.
В роскошном облаке мыльных пузырей Дженни погрузилась в ванну и шумно выдохнула. Фонтанчик пены брызнул вверх, рассыпавшись невесомыми клочками, которые радужно переливались в последних лучах дневного света. Дженни пошевелила стопами, водрузила ноги на бортики ванны и блаженно замерла в горячей ароматной воде.
Визит в консульство в Милане нагнал на нее нешуточный страх. Одно дело — вести разговоры о фальшивом браке, и совсем другое — заполнять настоящие документы. Вслед за подписанием Atto Notorio в присутствии двух свидетелей Тэхён и Дженни оформили Nulla Osta — официальное объявление о своем намерении пожениться… и все это после того, как заполнили, подписали и нотариально заверили гору разнообразных бумаг.
Дженни застонала. Поскольку Тэхён водил знакомство со многими влиятельными особами, его мать сумела упростить бумажную волокиту настолько, что они получили возможность управиться со всем за полдня. Подняв из воды руку, Дженни в который раз оглядела приветливо блестевшее на ее пальце кольцо с бриллиантом. Замысел Тэхёна выглядел неуязвимым. Пару месяцев он продержит свою мать в заблуждении, а когда Джису благополучно выйдет замуж, сообщит родным, что его брак оказался неудачным и они с Дженни расстались.
Не слишком красиво, но иного выхода нет. Дженни сделала глубокий вдох, умиротворенная приятным ароматом сандала. Было поистине удивительно, до каких пределов способен дойти Тэхён, чтобы помочь своей сестре, и, что искренне трогало Дженни, все его действия выдавали уважение к матери. Вместо того чтобы отмахнуться от ее нелепых требований жениться и допустить, чтобы главный удар пришелся на сестру, он придумал план, который должен был осчастливить всех.
Кроме самого Тэхёна.
Томительная дрожь пробежала по телу Дженни, и она, положив ладонь на грудь, принялась поглаживать ее упругую округлость. Какая женщина могла бы осчастливить Тэхёна? Милая и кроткая? Или он бы с такой через месяц стал умирать от скуки? И какое до этого дело ей самой?
Потому что она хотела его.
Неприкрытая правда обрушилась на Дженни, как гром среди ясного неба. Да, она всегда знала, что их с Тэхёном влечет друг к другу… Но теперь, когда им пришлось спать в одной постели, когда она увидела Тэхёна в своей стихии, с ней творилось черт знает что. Больше всего на свете ей хотелось переспать с Тэхёном и раз и навсегда избавиться от этого наваждения. В конце концов, как показывал весь ее предыдущий опыт, к утру она благополучно утолит свою страсть и сможет жить дальше. Не было ничего хуже той гнетущей пустоты, которая возникала внутри, когда Дженни, проснувшись, поворачивалась на бок и осознавала, что мужчина, который лежит рядом, не тот единственный и неповторимый. И никогда для нее таким не станет. Наверняка добрая порция здорового, качественного секса утихомирит бушующие в ней гормоны.
Да, но как же Лиса?
Дженни в задумчивости покусывала нижнюю губу. Как бы там Тэхён ни отрицал, но он влюблен в ее лучшую подругу. Само собой, после этой поездки он наконец-то станет держаться подальше от Лисы и ее семьи, и Дженни больше не нужно будет опасаться, что он разрушит счастье Лисы и Чонгука.
В конце концов, это только секс. Они и так уже изображают мужа и жену, а эта деталь прибавит их актерской игре достоверности. Всем остальным даже незачем знать, что произошло. Они взрослые люди и сумеют удержать свои отношения в чисто физиологических рамках.
Да, она хочет заняться сексом с Ким Тэхёном . При мысли об этом по спине Дженни прошла дрожь возбуждения. Соски, омываемые водой, отвердели. Она не допустит, чтобы ее вновь унизили. Нынешний договор заключен на ее условиях. И она устанавливает правила.
О да!
Дверь ванной распахнулась — и фантазии Дженни лопнули, как мыльный пузырь.
Дженни по-девчоночьи взвизгнула, соскользнула поглубже в воду, прячась под слоем пены, и поспешно убрала ноги с бортиков ванны. В ванную вошел Тэхён. В одной руке он нес бокал белого вина, в другой — тарелочку с аппетитным профитролем, а на губах его играла откровенно проказливая улыбка.
— Buon giorno, cara. Блаженствуешь?
Дженни зашипела от злости, изо всех сил стараясь не залиться румянцем, точно стеснительная школьница.
— Ты что, издеваешься? Что тебе здесь нужно? Как любят говорить замужние женщины, у меня болит голова.
У него еще достало наглости захихикать.
— Да-да, мне знакомо это выражение. Просто мы открыли одну из лучших наших бутылок пино гриджио, и я подумал, что ты будешь не против отведать его, пока отмокаешь в ванне.
Дженни насупилась:
— Ну ладно. Спасибо. — Она выхватила у Тэхёна наполовину наполненный бокал и вдохнула тонкий цитрусовый аромат с пикантной примесью дубовой древесины. — Тарелку можешь поставить вон там.
Тэхён пристроил тарелку на крохотном выступе на краю ванны и, не стесняясь, уставился на Дженни. Не желая выдавать смущения под этим откровенным жарким взглядом, она в ответ сердито сверкнула глазами и, выпятив нижнюю губу, сдунула с глаз прилипшие прядки влажных волос.
— Теперь можешь уходить.
Тэхён присел на краешек ванны, в нескольких дюймах от нее. Он успел сменить костюм на потертые джинсы и белую рубашку с пуговицами на воротнике, и вид у него был свежий и непринужденный. Он был босым, распущенные волосы падали на плечи, что неуловимо прибавляло ему сексуальности. Дженни почудилось, что в его присутствии в ванной стало нечем дышать. Знакомый жар уже пронизывал ее, словно рядом заработал сверхсекретный источник возбуждающего излучения. Да что же это такое?
Она ждала, когда Тэхён подаст голос, но, поскольку в уязвимом положении — то есть нагишом — оказалась именно она, он явно не испытывал потребности заводить светскую беседу.
— Так что же тебе все-таки здесь нужно?
— Я подумал, что нам стоит поговорить.
— Отлично. Раздевайся, поговорим.
Тэхён не шелохнулся, но лицо его изменилось, и вдруг перед ней оказался хищный самец, учуявший добычу.
— Ты уверена, что хочешь именно этого?
Проклятье! Привычные для нее колкости действовали сейчас совсем не так, как ей хотелось. Почему он не уходит? Дерзкий огонек зажегся в глазах Тэхёна, и Дженни с ужасом ощутила, что ее тело не осталось равнодушным к этому вызову. Вода зажурчала между раздвинутых бедер, соски под слоем мыльной пены отвердели. Она затаила дыхание, когда Тэхён умышленно опустил глаза, словно лаская взглядом ее обнаженное, укрытое в воде тело. Что, черт возьми, происходит?
Она переменила тактику:
— И о чем ты хочешь поговорить?
— О нашей сделке.
— Я думала, все идет по плану, — пожала плечами Дженни. — Документы оформлены, и теперь твоя мама знает, что мы законные супруги. Ты видел, как она бомбардировала чиновников вопросами, чтобы удостовериться, что все будет сделано как надо? У тебя хваткая мама.
— Она всегда была такой.
— Съемки я закончила. Походы по магазинам тоже позади.
— Хорошо.
— В пятницу вечером будет еще один семейный ужин, и, кстати, Джихё хочет, чтобы мы с тобой завтра посетили пекарню.
— Отлично.
— Почему ты еще здесь? — нахмурилась Дженни.
— Потому что я кое-чего хочу.
— Чего?
— Тебя, cara.
Сердце Дженни екнуло. Она открыла было рот, пытаясь что-то сказать, но вместо слов получился невнятный писк, потому что в легких отчего-то не осталось воздуха. Тэхён не шевельнулся — так и сидел на бортике ванны. Непринужденная поза совершенно не вязалась с алчным огнем, который пылал в его глазах. Он смотрел на нее, точно изголодавшийся кот, готовый с урчанием наброситься на ужин. Дженни стоило лишь представить, как Тэхён на нее набросится, — и все ее тело охватила сладкая истома. Что он сказал?
— Что ты сказал?
Губы Тэхёна дрогнули.
— Ты слышала. На вот, попробуй.
— Не хочу я пробовать этот чертов…
Тэхён протянул руку и медленно протолкнул пирожное между ее губами. Дженни рефлекторно открыла рот и откусила кусочек. Масляный вкус слоеной выпечки мгновенно наполнил рот, и на язык струей брызнула восхитительная кремовая начинка. Тэхён смотрел, как она жует, потом большим пальцем провел по ее нижней губе и аккуратно стер капельку крема. Нарочито медленным движением он сунул палец в рот и облизал.
Бедра Дженни напряглись. Между ног сочилась влага, и она точно знала, что вода тут ни при чем. Глаза ее расширились, когда Тэхён поднес к ее губам бокал с вином. Всего одна капля отборной влаги упала на ее язык, жгучим холодком проскользнула в горло и вызвала стон. Тэхён поставил бокал на выступ ванны и наклонился к Дженни.
— Нравится? — прошептал он.
Она моргнула.
Взгляд Тэхёна зачаровывал ее. Жесткая щетина, пробивавшаяся на его щеках и подбородке, дополняла превращение цивилизованного человека в хищного дикаря. Обоняние Дженни дразнил пьянящий запах мускуса и мыла.
— А… да.
Ладони Тэхёна скользнули по ее плечам, дразняще очерчивая их сквозь взбитую пену и оставляя на коже зябкий след.
— Чем от тебя пахнет?
— Ммм? — Господи, она лишилась дара речи. Дженни собрала все силы, пытаясь отстраниться от почти физической муки, которую причиняло прикосновение его рук над самой грудью. — Сандалом.
— Этот запах сводит меня с ума. Когда я наконец узнаю, какова ты на вкус, это будет так же пряно и мучительно сладко?
И лишь сейчас Дженни поняла, что Тэхён — настоящий знаток своего дела. Он притворялся, будто с самого начала все зависело от нее. Неудивительно, что она его так забавляла! Руки и ноги не подчинялись ей, низ живота мучительно ныл, кожа горела даже под водой. Этот тип дождался благоприятного случая и застиг ее именно тогда, когда она была наиболее уязвима. С чего это он вдруг захотел изменить правила игры? Думай, думай же, подгоняла Дженни свой разум, одурманенный дымкой чувственности.
— Зачем ты это делаешь? — Она ухватилась за вспыхнувшее раздражение, как за спасательный круг, отчетливо понимая, что если даст слабину, то сама бросится в объятия Тэхёна и будет умолять, чтобы он овладел ею. — Какую еще гнусную игру ты затеял?
На лице Тэхёна застыла решимость.
— Это ты, la mia tigrotta, любительница затевать игры, — проворчал он. — Я хотел тебя с самого начала и никогда этого не отрицал. Мне осточертело ссориться с тобой, когда можно найти другое занятие. Занятие, куда более приятное… для нас обоих.
То, что Тэхёну в голову пришла та же самая идея, что и Дженни, ее взбесило. Это она должна была сделать такое предложение ему, а не наоборот! Тэхён просто спятил, если полагает, что она покорно отступит, позволит ему соблазнить себя и взять верх. В конце концов, это была ее идея — переспать с Тэхёном, чтобы выбросить его из головы. Будь она проклята, если даст ему выиграть этот раунд!
— Мне нужно подумать. — (Он поднялся и учтиво кивнул.) — Дай, пожалуйста, полотенце.
Тэхён оглянулся на Дженни. На лице его отразилась внутренняя борьба — настаивать дальше на своем или уступить, — и наконец он принял решение. Дженни поняла, что между ними возникло хрупкое доверие, и поскольку она знала, что, как бы Тэхён ни был взбешен, он всегда держал себя в руках, это знание смягчило глубинный страх, который так долго жил внутри ее. Он сдернул с крючка махровое розовое полотенце, сунул его Дженни и благопристойно отвернулся.
Дженни торжествующе усмехнулась. Неспешно поднявшись, она выбралась из ванны, отжала мокрые кончики волос и вытерла большую часть мыльной пены. Затем она уронила полотенце на пол.
— Что ж, я готова.
* * *
Тэхён повернулся.
Дженни была голая.
Восхитительно, блистательно, абсолютно голая.
Смутно припомнилось, как он впервые увидел обнаженную женскую грудь. Тэхён был тогда незрелым юнцом, и ему казалось, что в его жизни уже не случится ничего более потрясающего.
Он ошибался.
Она стояла, выпрямившись во весь рост, вскинув голову, полотенце, соскользнувшее на пол, свернулось у ее ног. Вселенная золотистой гладкой кожи предстала перед ним, влажная после купания, блистающая кое-где пузырьками пены. Груди Дженни, высокие и полные, были увенчаны вишнево-алыми сосками, и Тэхёну нестерпимо захотелось впиться в них губами, отведать вкус этих спелых ягод. Невероятно длинные ноги были стройны и мускулисты, и ровный треугольник каштаново-рыжих волос, золотившийся между ними, таил под собой самое сокровенное. Верней будет сказать — почти не таил. Обоняние подсказало Тэхёну , что она возбуждена, и зов ее плоти манил и будоражил его.
Однако он стоял как вкопанный, не в силах сделать и шага по керамическим плиткам пола.
Весь день Дженни изводила его. Волной волос, небрежно опадавшей на плечи, саркастическим юмором, бурлящей энергией, которая искрилась, даже когда она замирала неподвижно. Тэхён не забыл, как минувшим вечером лишь несколько дюймов отделяли его от блаженства. Если бы его рука опустилась тогда хоть чуточку ниже, он познал бы жар ее сокровенной плоти.
Эта женщина занозой засела в нем, и избавиться от нее можно было только одним способом. Переспать с ней. Избавиться от наваждения, и к утру, вполне вероятно, они оба придут в себя. Черт возьми, да они совершенно не подходят друг другу! У них разные желания, разные представления о жизни. Тэхён мечтал о большой семье и налаженном быте без драм и душевных бурь. Ему нужна была совсем другая женщина — ласковая, безупречно покорная, но притом достаточно бойкая, чтобы ему не стало скучно.
Добротный секс все исправит. Тэхён был в этом уверен.
Отказ Дженни болезненно уязвил его, но он не стал настаивать на своем. Глубокое разочарование оттого, что она неспособна быть с ним искренней, лишь вернее доказывало, что они не созданы друг для друга. Тэхён считал искренность одним из важнейших условий в отношениях с женщиной, но какие бы тайны ни хранила Дженни, он мог побиться об заклад, что она этих тайн никогда не откроет. Ни ему, ни кому-то другому.
И все-таки Дженни опять удивила его. На свой лад, черт бы ее побрал.
Ей хватило нахальства пожать плечами и глянуть на Тэхёна свысока, словно на ней были королевская мантия и корона.
— Я согласна с твоим предложением насчет секса… но поскольку сейчас ты даже слова сказать не можешь, я, пожалуй, оденусь, и мы вернемся к этой теме позже. Когда ты будешь более… — взгляд ее скользнул по откровенно натянувшимся между ног джинсам, и она со смешком заключила: — Дееспособен.
С этими словами Дженни направилась к двери.
В два шага Тэхён нагнал ее. Повернул ручку, запирая дверь. И рывком развернул Дженни к себе.
Глаза ее расширились. Рассчитанным движением Тэхён толкнул ее к двери. Ухватил за подбородок. И уверенно раздвинул коленом ее бедра. Дженни затаила дыхание, когда он приблизил губы к ее губам.
— Я готов, cara, — прошептал он. — А ты?
Не дожидаясь ответа, Тэхён накрыл поцелуем ее рот.
Ему нравилось соблазнять. Нравилось, как его язык медленно проскальзывает между губами женщины, как у той перехватывает дыхание, нравилось ощущать, как неуклонно нарастает желание, с каждым шажком приближаясь к восхитительному финалу. Тэхён считал себя мастером в искусстве медленных ласк, но сейчас, едва его язык раздвинул губы Дженни, он тотчас потерял всякое самообладание.
Она прильнула к нему всем телом, влажным, как сокровенный жар между ее бедрами, и обжигающим, точно пламя. Нелегкий, вкрадчивый, возбуждающий поцелуй, а беспощадная схватка, в которой нет победителей. И Тэхён упивался каждым мгновением своей безоговорочной капитуляции.
Его язык погрузился во влажную глубину ее рта. Дженни застонала и подалась к нему бедрами, запустила пальцы в его волосы, с силой притянув его к себе и властно требуя не останавливаться. Руки Тэхёна заскользили по ее телу, наслаждаясь прикосновениями к этой восхитительной плоти. Накрыв ладонями груди, он придавил большими пальцами соски и заглушил поцелуем вырвавшийся у нее стон. Вслушиваясь в ее прерывистое дыхание, Тэхён шире раздвинул ее бедра и забросил одну ногу себе на талию, чтобы легче было удерживать ее. Оторвавшись от губ Дженни, он заглянул в ее зеленые, затуманенные страстью глаза.
Рука его соскользнула с ее груди и, опустившись ниже, остановилась на упругой округлости живота.
— Как давно я мечтаю запустить пальцы в твои складочки, — прошептал он. — Ты готова принять меня?
Ответный шепот Дженни прозвучал как чувственный вздох.
— Граф, ты слишком много болтаешь.
Тэхён улыбнулся и погрузил пальцы в набухшие складки ее сокровенной плоти.
Дженни вскрикнула и откинула голову, прижавшись затылком к двери. Пульсирующий, шелковистый на ощупь желобок туго сомкнулся вокруг его пальцев. Он пробормотал крепкое словцо, потрясенный ее откликом, силой ее желания, которое так наглядно выдавал поток влаги, хлынувшей на его пальцы. Dios, он не знал женщины прекрасней, женщины, настолько открытой ласкам. Изгибая пальцы, он гладил ее тугую горячую плоть, нажимал на заветный чувствительный холмик. Бедра ее размеренно двигались, и с каждым мгновением она становилась все ближе к умопомрачительному финалу.
Возбуждение Тэхёна усилилось так, что стало почти невыносимым, но лицо Дженни сияло сейчас такой эротической красотой, что он не мог упустить ни единой подробности этого зрелища. Закусив припухшую нижнюю губу, полуприкрыв глаза, она отчаянно боролась с нарастающей жаждой сладостного взрыва. Всем телом она страстно приникла к Тэхёну, но руки ее, сжатые в кулаки, упрямо упирались в его грудь. Это безграничное стремление управлять всем, что бы ни происходило, подначивало Тэхёна добиться от нее безоговорочной покорности. Ему… и тому, что сейчас происходит.
Он надавил пальцем на тугой пульсирующий холмик — раз, другой… и, опустив голову, обхватил губами ее сосок.
— Тэхён…
— Cara, ты слишком много болтаешь.
Тэхён легонько покусывал набухший сосок, а пальцы его между тем продолжали безжалостную игру. Бедра Дженни дрожали, стук ее сердца громом отзывался в его ушах. Обоняние Тэхёна уловило восхитительный пряный запах, и он понял, что Дженни вот-вот взорвется. Впервые за все время она жила настоящим, безоглядно отдаваясь во власть своего тела, безоговорочно принимая все, что он ей дарил. Тэхён возбудился так, что едва мог сдерживаться, кровь бурлила в жилах и гудела в висках.
— Тэхён! Перестань, я хочу…
— А я хочу, чтобы ты кончила. Ну же, Дженни. Ну!
Он сжал зубами ее сосок и в тот же миг глубоко вонзил в нее пальцы.
Дженни закричала, и тугая горячая плоть судорожно сдавила пальцы Тэхёна. Громко крича, она содрогалась и выгибалась в его руках, а он удерживал ее, продлевая наслаждение, и крепко прижимал к себе.
Наконец Дженни обмякла. Нашептывая ей на ухо ласковые слова, Тэхён коснулся губами ее виска и медленно убрал пальцы. Он не ошибся. Влечение между ними существовало, но Тэхён не ожидал такого прилива эмоций, такого тесного слияния, что у него перехватило дух. Ему хотелось уложить ее на постель и довершить начатое. Неистовствовать часами, лаская ее на смятых простынях, пока она не позабудет все свои язвительные реплики и будет в состоянии только шептать его имя. Откуда только взялась такая нежность?
Дженни замерла в его объятиях, ее дыхание постепенно выравнивалось. Тэхён потерся носом о ее щеку, решив, что сейчас унесет ее в спальню, и там они смогут поговорить и заняться любовью, и…
— Ух, слава богу. Мне этого не хватало.
Трезвый и прагматичный тон Дженни совершенно не вязался со слабой дрожью, которая до сих пор пробегала по ее телу, но прежде чем Тэхён попытался ее успокоить, она оттолкнула его руки и, подняв с пола полотенце, сноровисто им обернулась. Затем тряхнула головой и испустила долгий удовлетворенный вздох.
— Спасибо. Хочешь, чтобы я занялась тобой?
Ее легковесный тон глубоко ранил Тэхёна. Он отступил на шаг, гадая, не свалял ли дурака. Почему Дженни так упорно изображает легкомысленное равнодушие, если только минуту назад выкрикивала его имя и льнула к нему со страстью, какой он прежде не встречал ни у одной женщины? Он одарил Дженни пронизывающим взглядом, но она и бровью не повела. И от нее все так же веяло отчуждением.
— А ты хочешь мной заняться? — холодно спросил Тэхён.
Дженни пожала плечами:
— Если пожелаешь. Как говорится, долг платежом красен. Правда, времени на долгие скачки у нас нет. Я обещала твоей маме, что помогу готовить ужин, так что мне нужно будет одеться. Ну что?
Она вскинула бровь, ожидая ответа. Нехорошее предчувствие намекало Тэхёну , что он угодил в переделку. Ненадолго — всего лишь несколько мгновений — Дженни принадлежала ему безраздельно, душой и телом. Вот только она не в состоянии надолго удержать возникшую близость, не важно какую и с кем. Почему же ему не дает покоя эта ее неспособность к сближению? Какое ему до этого дело?
— Зачем ты так поступаешь, cara? — негромко спросил он.
Дженни отшатнулась, как от удара, и чуть ли не оскалилась:
— Извини, Граф, что мне неохота сюсюкать после оргазма. Я думала, мы из такого уже выросли.
Тишина, воцарившаяся в ванной, бурлила невысказанными словами и чувствами. Наконец Тэхён кивнул и мысленно скомкал свою нежность, словно сорванный со стебля хрупкий цветок.
— Ты права, Дженни. Я тоже думал, что мы из такого уже выросли. — Ухватившись за ручку, он рывком распахнул дверь. — После ужина мы будем сидеть с детьми. Поскольку именно ты подначила Розе нарушить обещание, данное Брайану, нам с тобой предстоит ее заменить.
У Дженни отвисла челюсть:
— У Брайана четверо мальчишек! Я совершенно измотана. Ни о каком сидении с детьми не может быть и речи.
Тэхён с угрожающим видом подался к ней и властно отчеканил:
— Ты сегодня будешь сидеть с детьми. Мы отправимся туда сразу после ужина. Одевайся и спускайся вниз.
Не слушая громких возражений Дженни, он захлопнул за собой дверь и зашагал прочь, неудовлетворенный и взбешенный.
* * *
Ну и влипла же она.
Из-под опущенных ресниц Дженни наблюдала за тем, как ее поддельный муж сражается с орущим племянником, который нипочем не желал укладываться в кроватку. Тэхён закатал рукава выглаженной до хруста белой рубашки, и его мускулистые руки напрягались, удерживая младенца, который все неистовей брыкался и плевался. Не будь Дженни так измучена, похихикала бы над этой сценой. Тэхён, всегда хладнокровный и сдержанный, превратился в растрепанного и измотанного отца семейства, который мечтает лишь об одном: рухнуть на диван и отключиться. А ведь сейчас только половина девятого.
По спальне словно прошелся смерч. Жизнерадостные желто-голубые рисунки с яркими фигурками морской живности, развешанные по стенам, наводили на мысль о неудачной вылазке отряда водолазов. Стены были исчерчены цветными мелками, повсюду в беспорядке валялись книги, а из синего плюшевого мишки безрадостно торчала набивка — ему распороли живот в ходе какого-то жуткого эксперимента.
— Он еще голоден? — спросила Дженни, делая шаг вперед. Под ногой захрустели остатки воздушных хлопьев.
— Нет. Лиззи сказала, что одной бутылочки достаточно, чтобы он заснул.
Малыш заерзал в колыбельке, обильно пустив изо рта слюну и намочив третий за вечер слюнявчик. Потом он опять ударился в крик, и игривые уточки на его ползунках явно потешались над неспособностью Тэхёна и Дженни ублажить младенца.
— Может, ему нужно еще разок срыгнуть? — озабоченно хмурясь, спросил Тэхён. — Как думаешь?
— Не знаю, — растерянно моргнула Дженни. — Когда Лили слишком долго не унимается, я просто отдаю ее Лисе .
Тэхён выразительно вздохнул:
— Где Роберт и Люк?
Дженни переступила с ноги на ногу. Она подозревала, что Тэхёну не придется по вкусу ее ответ.
— Играют.
— Я думал, ты отправила их в постель.
— Я и отправила… но они не хотели спать, и поэтому я разрешила им поиграть.
Тэхён что-то пробормотал себе под нос и вытер обслюнявленный ротик малыша Томаса.
— Дженни, дети никогда не хотят спать, но мы же взрослые. Прикажи им идти спать — и все тут.
— Я приказала. Трижды. Но Роберт начал плакать, потому что соскучился по маме, а потом заплакал и Люк, и я сказала, что они могут поиграть еще пять минут.
Дженни нипочем не призналась бы, что не в силах была смотреть на эти потоки слез и разрешила бы детям все, о чем бы им вздумалось попросить.
— Тебя знатно одурачили, — шумно выдохнул Тэхён. — Ладно, запомни этот урок. Ничего страшного.
Дженни удивилась, отчего ей вдруг стало боязно рассказывать Тэхёну про пластилин. Разве это не самое подходящее развлечение для детей? Его и по телевизору всегда рекламируют. Роберт сказал, что мама всегда, когда им не спится, разрешает играть с пластилином…
И вдруг она осознала, что Тэхён прав. Ее действительно одурачили. Знатно. Неудивительно, что оба сорванца пришли в такой восторг, когда она достала с верхней полки шкафа коробку с пластилином! Дженни прикусила нижнюю губу, решив, что украдкой вернется в спальню мальчиков и отберет у них пластилин, прежде чем Тэхён обнаружит ужасную правду. Его указания уже донимали ее не хуже разозленных пчел.
— Как там Райан? Спит?
Дженни моргнула:
— Он никак не мог угомониться, потому что хотел пить. Я дала ему воды в этой… как она называется… кружке-непроливайке.
Тэхён сунул в ротик младенца пустышку и выразительно закатил глаза:
— Дженни, лучше молчи. Райан по ночам писается в кровать, и после семи вечера ему не дают пить.
— Ты мне об этом не говорил. — Дженни обожгла его сердитым взглядом. — Он хватался за живот и жаловался, что ему так хочется пить, что болит животик. Ты проторчал здесь больше часа, а меня бросил одну с этими чертенятами. Давай поменяемся. Я уложу спать малыша, а ты возьмешь на себя шайку «Аутсайдеров».
— Шайку — кого?
— А, не важно. Ну-ка…
Она выхватила Томаса из кроватки, пристроила его под мышку, как футбольный мяч, придержав одной рукой, и сунула ему в рот свой палец. Плач тотчас прекратился, и младенец принялся сосать добычу с таким видом, словно нашел землю обетованную. Глазки его прижмурились в блаженном восторге.
— Видишь? У него режутся зубки.
Тэхён, не веря своим глазам, смотрел на совершенно счастливого младенца. В комнате воцарилась блаженная тишина… до тех пор, пока из другого конца коридора не донесся жуткий приглушенный вопль.
— Оставайся здесь, — приказал Тэхён. — Надо разбудить Райана и еще раз высадить его на горшок.
Дженни наблюдала за тем, как малыш оголтело сосет ее палец. Она всегда знала, что из нее получится ужасная мать, и теперь получила тому веское подтверждение. И как только Лиззи ухитряется справляться с этим бедламом? После того, что произошло с ней в ванной, остаток вечера уверенно превращался в настоящую катастрофу. Что там говорилось в Библии? «Как пали сильные…» Она расхаживала по комнате, погруженная в мрачные раздумья. Что же с ней не так? Может, пора лечиться? Мужчина доставил ей неимоверное наслаждение, одарил нежностью и душевным теплом. И что же она сделала? Послала его к чертям и притворилась, будто ей все это даром не нужно.
Потому что дело было не только в том, что она испытала оргазм.
Главное заключалось в том, что произошло с ней в объятиях Тэхёна.
Впервые в жизни Дженни потеряла контроль над происходящим. Оказалась в непривычной для себя ситуации. И совершенно искренне не знала, как с этим справиться. Вся ее жизнь основывалась на том, что она подчиняла отношения с мужчинами рассудку, но при этом надеялась отыскать того, кто утолит жажду ее души и сердца. Она считала, что, найдя суженого, сумеет без труда разрушить защитную стену отчуждения… но теперь Дженни начинала сознавать, что обратного пути для нее уже нет.
Она не знала, что такое нормальная, настоящая близость, когда отрекаешься от части себя и отдаешь ее другому человеку. Быть может, для нее и научиться этому слишком поздно. Ведь пробный ломтик того, что мог предложить Ким Тэхён, всколыхнул весь мир Дженни до самого основания, на котором она когда-то заново создала саму себя. Именно поэтому она повела себя как последняя стерва и намеренно причинила Тэхёну боль. Дженни до сих пор внутренне сжималась, вспоминая, какое было у него лицо. Какое бесконечное разочарование было в его глазах, когда он смотрел на нее в упор, словно бросая вызов самой сути ее натуры.
Надо бежать отсюда. Бежать, прервав поездку раньше времени. Сделать все мыслимое, чтобы предотвратить катастрофу, которая несется на нее, словно обезумевший поезд навстречу крушению. Но что, если бы она поутру проснулась и обнаружила, что Тэхён и есть тот самый единственный и неповторимый?
Мужчина, которого она могла бы полюбить. Мужчина, который влюблен в ее лучшую подругу и для которого она всегда будет на втором месте.
— Дженни!
Она вздрогнула, услышав пронзительный крик Тэхёна. Неужели дело в пластилине? Или в чем-то похуже? У нее уже раскалывалась голова от обилия полученных инструкций и от страха сделать что-то не так.
— Что случилось?
— Ты давала Люку пакет сока?
Черт, который из мальчишек Люк? Все они одинаковы: копна каштановых кудрей, черные глаза и проказливая ухмылка. Точь-в-точь комедийная троица лоботрясов из знаменитого сериала.
— Да! — крикнула Дженни в ответ. — Он увидел, что Райану дали попить, и раскричался, так что я дала ему пакет сока — один из тех, что были в кухне.
— Не могла бы ты прийти сюда?
Перекрикиваться и дальше во все горло было нелепо. Дженни подсадила повыше на бедро Томаса, который все так же увлеченно сосал ее палец, и, осторожно обходя разбросанные игрушки, направилась в коридор.
— Будь добр говорить со мной по-человечески, — пробормотала она, дивясь тому, что заговорила вдруг как настоящая мать. Остановившись как вкопанная, она воззрилась на некогда чистую кухню. На полу валялись пять пакетов с соком. Кухонные столы, холодильник, даже стены — все было густо заляпано причудливыми пятнами сока. Люк с виноватым видом переминался с ноги на ногу.
— Господи, что случилось?
Тэхён скрестил руки на груди и одарил племянника убийственным взглядом.
— Ну что, Люк, может быть, расскажешь тете Дженни, что здесь произошло?
Люк склонил голову к плечу — в манере, которая ему самому казалась чрезвычайно привлекательной. Дженни не хотелось этого признавать, но он был прав.
— Я играл в ракетный бластер, — гордо сообщил он. — Показать?
— Нет! — хором возопили Дженни и Тэхён.
Поздно. Люк топнул ногой по последнему пакету. Жидкость ударила фонтаном, заливая все вокруг, в том числе и их обоих.
Тэхён сгреб мальчишку и рывком оторвал от пола.
— Парень, ты влип! Погоди, вот ваша мать вернется домой и узнает, что ты натворил!
Дженни сдавленно хихикнула, не выдержав всей нелепости ситуации. Лжесупруг потрясенно уставился на нее:
— По-твоему, это смешно?
— Ну, в общем, да. — Она прикусила губу. — Я хотела сказать, это так ужасно, что я чувствую себя, словно угодила на «Подставу».
— Приберешься здесь, пока я вымою Люка?
Дженни окинула взглядом заляпанную соком кухню.
— А как же малыш? Он успокоился, и я нипочем не отниму у него свой палец — разве что сам отвалится.
Тэхён запнулся, явно пытаясь решить, которое из двух зол меньшее.
— Dios, ладно. Пойдем, поможешь мне вымыть Люка.
Дженни покорно поплелась за ним. Тэхён заглянул к двоим другим мальчишкам:
— Будьте здесь и никуда не уходите. Поиграйте, пока Люк не вернется из ванной, а потом — всем спать. Capisce?
— Да, дядя Тэхён, — торжественно ответил Роберт.
Дженни покосилась на него с подозрением. Шоколадно-карие глаза мальчишки как-то странно поблескивали, словно на уме у него уже был другой капитальный план. Дженни отогнала недобрые предчувствия и, устроившись на крышке унитаза, стала смотреть, как Тэхён полощет Люка в ванне.
— Говоришь, твои родственники развлекаются таким образом каждый вечер?
Тэхён налил в воду пену для купания и покачал головой:
— Что-то мне подсказывает, что они действуют организованнее нас. Впрочем, да, я уверен, что их вечера по большей части похожи на этот.
Укачивая Томаса, Дженни постаралась не выдать голосом своего любопытства.
— А как насчет тебя? Это и есть то, чего ты хочешь?
Тэхён секунду помедлил, обдумывая ответ, затем кивнул:
— Si.
— В самом деле? Всех этих прелестей семейной жизни? — выразительно вскинула бровь Дженни. — А ты понимаешь, что не будет ни изысканных ужинов, ни работы допоздна, чтобы провести сделку, ни возможности в любую минуту умчаться на какой-нибудь тропический остров? Ты готов добровольно распроститься со своей свободой?
Тэхён поглядел на мальчишку, нагишом плескавшегося в ванне, по лицу его промелькнула затаенная нежность. Он потрепал вихры племянника и прямо взглянул в глаза Дженни:
— Да.
Этот краткий ответ всколыхнул ее и пробудил сокровенные желания. Можно ли представить себе мужчину, который захочет каждый вечер возвращаться в такой вот домашний хаос? Мужчину, который по собственной воле предпочтет стать частью этой кутерьмы и наслаждаться каждым ее безумным мгновением?
— Эй, дядя Тэхён!
Они разом обернулись. На пороге ванной маячил, широко ухмыляясь, четырехлетний призрак. Дженни ошеломленно моргнула и вгляделась пристальней. Более или менее различить можно было лишь глаза, каштановый отлив волос да ярко-красные губы. Во всем прочем сорванец был вылитый Джокер в детстве. И почему он голый?
Она приготовилась к тому, что Тэхён сейчас взорвется, но тот остался спокоен.
— Роберт, что ты сделал?
— Я нашел эту бутылочку в сумке тети Дженни! — с гордостью сообщил Роберт. — Лосьон!
Дженни обреченно закрыла глаза.
Тэхён пригвоздил ее к месту уничтожающим взглядом.
— Хм… Кажется, я говорил тебе убрать сумочку на холодильник, подальше от соблазна.
— Я спрятала ее за диваном, потому что больше ничего не успела сделать! — возмущенно фыркнула Дженни. — Едва я шагнула на порог, Лиззи и Брайан вылетели из дома так, точно им задницы припекло! И теперь я понимаю почему. Неужели им одного Роберта не хватило?
— Задница! — ликующе закудахтал маленький Джокер. — Тетя Дженни сказала «задница»! Задница — это попа! Задница-задница, попа-попа-попа! — завел он нараспев, и Дженни содрогнулась.
— Еще раз скажешь это слово, и я тебе рот с мылом вымою, — пригрозил Тэхён. — А теперь марш в ванную!
— Э-э… Тэхён?
— Что такое?
— Боюсь, что все не так просто. Лосьон водоотталкивающий. Держится по многу часов.
Тэхён сгреб в охапку своего второго племянника и сунул его в ванну. И уперся ладонями в бедра, словно предвкушая солидную сделку. Черт, почему он так потрясающе смотрится сейчас — встрепанный, промокший и пахнущий яблочным соком?
— Мы с этим справимся. — Тэхён потер руки, опустился на колени рядом с ванной и схватил мочалку. — Ты не могла бы глянуть, как там Райан?
Дженни переместила малыша на другое бедро, и ее палец высвободился с влажным чмокающим звуком. Томас уставился на нее широко открытыми глазами, улыбаясь и пуская слюнки, и сердце Дженни дрогнуло. Доверчивая бесхитростность этого взгляда пробудила в ней горячее желание быть достойной такого доверия. Что это с ней происходит?
Она вошла в мальчишескую спальню.
— Райан, ты где?
— Тут!
Он выполз из шкафа в задранной над животом футболке с изображением Паровозика Томаса и с горделивым видом растопырил руки.
— Я замесил тесто!
Точно. Уж замесил так замесил. Дженни окинула взглядом красно-зеленый слой пластилина, густо покрывший лицо и тело Райана. Томас восторженно взвизгнул и обеими ручками вцепился в ее волосы. Смех закипал в Дженни, грозя вырваться наружу, но не понять было, то ли она, подобно Джокеру, потихоньку сходит с ума, то ли таким образом пытается совладать с безумием.
— Ты просто молодец, дружок. А теперь пошли купаться.
— Купаться!
Райан пулей вылетел из комнаты и помчался в ванную, а Дженни последовала за ним. С решительным щелчком она захлопнула за собой дверь, отрезав всю компанию от остального мира. Клубы пара заполняли крохотную ванную, затуманивая зеркала.
— Ты что, дала им пластилин?
— Угу, — кивнула Дженни. — В оправдание скажу только, что считала его подходящим развлечением для детей. Век живи, век учись. Я решила, что, если мы все соберемся здесь, больше ничего страшного не случится. — Она метнула на Тэхёна обеспокоенный взгляд. — Верно ведь?
— Дай бог, чтобы так. — Сноровисто раздев Райана, Тэхён отправил его в ванну, к братьям. — Мне бы не помешала помощь. Одну мочалку я уже извел начисто, а лосьон отмылся только наполовину. Ты могла бы потереть Райана?
— А как же малыш?
Томас радостно заагукал и, отправив в рот горсть ее волос, блаженно зачмокал.
— А, черт! — простонала Дженни, пытаясь высвободиться. — Как думаешь, можно положить его на пол?
— Конечно. Только прежде убедись, что он там ни до чего не дотянется.
Дженни добросовестно провела разведку и не обнаружила ничего опасного — разве что сырой, забрызганный мыльной пеной пол. Сдернув с вешалки пару полотенец, она расстелила их на полу, а посередине положила Томаса. Тот опять вцепился мертвой хваткой в ее волосы и завопил, нипочем не желая выпускать добычу.
— Ой-ой-ой! Тэхён, помоги!
Сильные мужские руки уверенно выпутали ее злосчастные локоны из цепких младенческих пальчиков. Нижняя губа Тэхёна подозрительно дрожала. Вопли Томаса гулко разносились по тесной ванной, и истерзанные нервы Дженни натянулись до предела. Правду говорят, что младенческий крик может свести человека с ума. Она уже готова на что угодно, лишь бы Томас замолчал.
— Господи, опять он плачет! Дай-ка мне вон ту уточку.
Тэхён проворно подал мягкую резиновую игрушку, и Дженни сунула ее в ручки Томаса. Малыш тотчас затолкал уточку в рот и принялся неистово глодать ее беззубыми деснами.
— Ловкий ход, — заметил Тэхён.
Дженни горделиво улыбнулась, пробралась к ванне и решительно взялась за мочалку. Они трудились в усердном молчании до тех пор, пока вода не посветлела, а из-под пластилина не проступила смуглая детская кожа. Мальчики непрерывно болтали, с легкостью переходя с итальянского на английский и обратно, и этот мелодичный щебет благотворно воздействовал на слух.
— Дядя Тэхён, а кто самый-самый супергеройский супергерой? Я думаю, Супермен.
Тэхён наморщил лоб, изображая глубокие раздумья:
— Супермен, конечно, потрясающий парень, он умеет летать и гнет голыми руками сталь… но мне нравится Бэтмен.
— И мне, и мне! — восторженно выдохнул Люк. — Бэтмен лупит плохих парней!
— Зато он не может летать, — заметил Роберт.
— Нет, может, — возразил Тэхён. — С помощью своего снаряжения он летает, как летучая мышь. А еще у него куча клевых прибамбасов и лучший в мире автомобиль.
Роберт смолк, обдумывая эти доводы, а его брат так и лучился обожанием.
— Еще бы не лучший! Тетя Дженни, а у вас кто самый-самый любимейший супергерой?
— Тор. — Дженни искоса бросила на Тэхёна проказливый взгляд.
— Почему?
— Потому что у него молот и длинные светлые волосы.
Тэхён рассмеялся и покачал головой:
— Ты неисправимая девчонка!
— Да-а, девчонка! — подхватил Роберт.
— Как раз сейчас я совсем не чувствую себя девчонкой, — пробормотала Дженни. Ее хорошенькая белая блузка в крестьянском стиле облепила тело, пропитавшись потом и паром. Влажные пряди волос липли к лицу, и приходилось отбрасывать их локтем, а от макияжа — Дженни это точно знала — давным-давно остались одни воспоминания. Неудивительно, что женщин, обремененных детьми, не тянет к сексу. Кому захочется оргазма, если ночь куда лучше употребить на то, чтобы как следует выспаться? — Я выгляжу просто ужасно.
Она уже готова была первой посмеяться над этой жеманной, типично женской репликой, когда глаза ее встретились с угольно-черными глазами Тэхёна.
Взгляд его проникал в самую душу, без малейших усилий разрушая все преграды. Незримые токи пробежали между ними, неуместные в такой бытовой обстановке, но обжигающе явственные. Тело Дженни затрепетало, ощущая эту связь, и она лишь беспомощно глядела на Тэхёна, не в силах отвести взгляда.
— А по-моему, ты выглядишь прекрасно, — негромко произнес он.
Все внутри ее содрогнулось, и душа, как цветок, открылась навстречу этим словам.
Дженни сдалась. Она протянула было руку, чтобы коснуться Тэхёна, попросить прощения за то, что была такой дрянью, раскрыть ему все свои тайны, все чувства, которые так долго хранила под замком.
Внезапно Роберт сунул руку между ног и ухватил себя за причинное место. Люк, заметив это, захихикал, тыча пальцем в собственное достоинство, а его брат принялся подбрасывать свое хозяйство, точно играл в пинг-понг.
— Писюн, писюн! У мальчишек писюны, а у девчонок — врагалища!
Роберт прекратил свое занятие и издал страдальческий вздох:
— Влагалища, Люк, вла-га-ли-ща.
Магия, на краткий миг соединившая Дженни и Тэхёна, рассеялась бесследно. Теперь оба они смотрели на мальчишек, и Дженни изо всех сил старалась не покраснеть. Быть может, это вмешательство судьбы. Или Матери-Земли. Что бы там ни было, Дженни ухватилась за подвернувшийся случай двумя руками.
— Да-да, хорошо, но не надо трогать себя там, где не следует. Вот полотенца, давайте вытираться.
Черта с два она допустит, чтобы ее ввергла в смущение пара малолетних сорванцов. Бог ты мой, на съемочной площадке ей постоянно приходится иметь дело с мужскими причиндалами, и она ни разу даже бровью не повела.
Мальчишки пропустили ее слова мимо ушей.
— Тетя Дженни, а почему у девчонок нет писюнов? — поинтересовался Люк.
В поисках помощи Дженни глянула на Тэхёна и обнаружила, что на его губах играет коварная ухмылка. Что ж, она готова принять этот недвусмысленный вызов. Она в состоянии откровенно говорить с детьми. Никаких проблем.
— Потому что Бог создал мужчин и женщин разными. И ты прав, Роберт, у девочек есть то, что мы называем влагалищем.
Дженни одарила Тэхёна торжествующей усмешкой. Что, съел?
— Но если у девчонок нет писюнов, значит им нечего теребить! Что вы делаете со своими влагалищами?
Воцарилась тишина. Тэхён зажал кулаком рот, силясь скрыть неумеренное веселье.
А, черт! Дженни сдалась и выбросила белый флаг:
— Спроси у своего дяди.
Собрав остатки гордости, она подхватила на руки младенца и решительно вышла.
Черт!
* * *
Пару часов спустя Дженни в изнеможении опустилась на пол рядом с двухъярусной кроватью мальчиков и положила голову на край кровати. В тишине спальни явственно разносилось негромкое сопение двух сорванцов. Они не желали засыпать, если кто-нибудь не полежит с ними. Тэхён с неприличной поспешностью удалился, зато Дженни была благодарна любой возможности оттянуть ту минуту, когда останется с ним наедине. Пальцы ее до сих пор легонько сжимали ладошку Роберта — крохотную детскую ладошку, сонную и теплую. Дженни села на ковре и устремила невидящий взгляд в пустоту, вспоминая прошлое.
Когда она была маленькой, ее мучили кошмары. Ее преследовало чудовище с дико горящими глазами и окровавленными зубами, которое выскакивало из шкафа и хотело ее сожрать. Как-то ночью Дженни убежала из своей спальни и направилась в родительскую, но ни отца, ни матери там не оказалось. Чонгук был чересчур мал, чтобы защитить ее и убить чудовище, а потому она пошла вниз и остановилась посередине лестницы.
Отец был на диване с чужой женщиной. Женщина смеялась и тихо постанывала, а на полу валялась разбросанная одежда. Дженни старалась не шуметь, но была так напугана, что в конце концов позвала: «Папа!»
Она вспомнила взгляд отца. Холодный. Раздраженный. Без малейших признаков обеспокоенности.
— Дженни, возвращайся в кровать.
Она всхлипнула, вне себя от ужаса:
— Но, папочка, у меня в шкафу прячется чудовище, и оно хочет меня съесть!
Чужая женщина захохотала, а недовольное лицо отца стало еще недовольнее.
— Я занят, а ты ведешь себя как маленькая. Марш немедленно в спальню, не то я тебя отшлепаю.
— Но…
— Марш!
И Дженни опрометью бросилась назад, в свою просторную спальню, наполненную грудами игрушек и пустотой. Прихватив с собой плюшевого щенка, она забилась под кровать и ждала, когда чудовище явится за ней. Всю ночь, уткнувшись в мягкий ковер и тихонько плача, она спрашивала себя: почему ее никто не любит? И сможет ли ее когда-нибудь хоть кто-то полюбить?
Дженни крепче сжала крохотную ручонку. Безграничная усталость взяла верх. Прижавшись виском к матрасу, она вдохнула сладкий и чистый запах Роберта и на миг закрыла глаза. Всего лишь на миг.
* * *
Куда подевалась Дженни?
Тэхён ждал, но в доме стояла полная тишина. Он полагал, что она появится через несколько минут, но время шло, а ее все не было, и голосов тоже не было слышно. Подавив тяжелый стон, Тэхён поднялся с кушетки. Porca vacca, [святая корова]что, если мальчишки вытворили нечто ужасное, например устроили ловушку, и Дженни застряла там, не в силах докричаться о помощи? Тэхёну невольно припомнились потерянные мальчишки из истории про Питера Пена, и он едва удержался от того, чтобы не засмеяться над нелепой анекдотичностью этого вечера.
Дженни подтвердила его подозрение, что если она и станет матерью, то не такой, как все. Теперь, наверное, Тэхёну полагалось вздохнуть с облегчением. В конце концов, с большинством ситуаций она справлялась, с неловкостью и смутным ужасом, но справлялась, хотя его племянники славились тем, что после часа сидения с ними большинство нянь мечтало лишь об одном: как можно быстрее бежать из города.
Ее постоянные подколы доводили Тэхёна до бешенства, но при том она ухитрилась обаять четверых мальчишек, которые обычно предпочитали не допускать чужаков в свой тесный кружок. Странное дело, все четверо почти сразу стали льнуть к Дженни, точно почуяли в глубине ее души мягкость, наглухо замаскированную внешними манерами. Даже малыш Томас с упоением сосал ее палец и раскричался, когда Тэхён попытался его отнять.
И все же Чон Дженни была совершенно несовместима ни с образом жизни Тэхёна, ни с его сердцем. Она категорически отвергала любое сближение между ними. Нужно преодолеть эту сумятицу чувств и выбросить Дженни из головы.
Тэхён остановился на пороге — и засмотрелся.
Дженни спала. Голова ее покоилась рядышком с головой Роберта, дыхание их было глубоким и ровным, руки сцеплены поверх одеяла. В спальне царила мирная тишина, и впервые за все время Тэхён жадно вглядывался в лицо своей поддельной жены, беззащитное в прозрачной тени, падавшей от ночника.
Что она творит с его родными?
Что она творит с ним самим?
Странные, непонятные чувства всколыхнулись в нем и безжалостной хваткой стиснули горло. Ему такого не нужно. Лишь двое суток провел он в обществе Дженни — и все вокруг разительно изменилось. Никогда прежде Тэхён не жаждал познать до донышка женщину, которая встретилась на его пути. Как правило, женщины с радостью покорялись ему, завороженные его богатством, внешностью и непринужденными манерами. Не то чтобы Тэхён был заносчив, но он всегда знал, что ему все дается легко. Особенно когда дело касалось женщин.
Так было до появления Дженни.
Она едва слышно всхрапнула во сне, и губы Тэхёна тронула улыбка. Как она устала, бедняжка. Столько хлопот — и ни минуты покоя. Глянув на часы, он отметил, что Брайан и его жена вернутся домой примерно через час. Времени осталось немного, но не оставлять же Дженни спать вот так, на полу, неловко подвернувшей ноги.
Он бережно высвободил ее руку из ручонки племянника, а затем без малейших усилий поднял на руки. Она что-то протестующе пробормотала, не просыпаясь, а затем уютно прижалась к нему. Тэхён подавил крепкое словцо и мысленно дал себе клятву не распускать руки. Держа Дженни в объятиях, он вернулся к дивану, сел, пристроив вытянутые ноги на кофейный столик, и привалился спиной к подушке.
Дженни буркнула что-то и уткнулась лицом в его шею.
Тэхён оцепенел.
Она глубоко, удовлетворенно вздохнула, точно запах его кожи пришелся ей по нраву… затем открыла рот и провела языком по линии его подбородка так, словно ей до смерти захотелось испробовать его на вкус.
Тэхён беззвучно выругался, борясь с соблазном прильнуть к ее губам и языком проникнуть во влажную глубину рта. Дженни провела руками вверх по его плечам, запустила пальцы в волосы и настойчиво потянула его голову к себе.
Черт, только не это!
— Дженни…
Она сонно открыла глаза. Взгляд у нее был все так же похож на кошачий: пронизывающий, загадочный и исполненный надменности.
— Проснись, cara. Ты заснула.
— Я так устала.
— Знаю, детка. Может, немного вздремнешь, пока не вернутся Брайан и Лиззи?
Тэхён ожидал, что Дженни снова погрузится в сон, но она даже не шелохнулась — лишь смотрела на него неотрывно и с такой печалью, что у него мучительно сжалось сердце. Запоздалое открытие обрушилось на него, точно легендарный молот Тора.
Дженни столь многим могла поделиться, но делиться ей было не с кем. Все эти живые смятенные чувства она прятала в самых потаенных уголках своей души… а сама делала вид, будто все идет как надо.
Словно почуяв его подспудное желание вызнать больше, Дженни на миг запнулась, но все же проговорила:
— Я так устала от одиночества. Устала от того, что никому не нужна.
Слова ее оглушили Тэхёна, точно грохот взрыва. Быть может, Дженни еще не вполне проснулась и не осознает, что говорит? И если так, не станет ли она при трезвом свете дня презирать себя за то, что выболтала собственные тайны?
Черт возьми, теперь уже Тэхёну было на это наплевать. Он хотел знать все, а другой такой подходящий случай представится еще не скоро. Тэхён нежно погладил волосы Дженни, и она затихла, умиротворенная этим ласковым жестом.
— Почему ты так говоришь, cara?
Наступило молчание. Лицо Дженни изменилось, и стало ясно, что теперь она окончательно проснулась. Тэхён приготовился услышать отговорки и увидеть, как она снова замкнется в раковине своего отчуждения.
— Потому что это правда. Отцу и матери я была не нужна. Я старалась изо всех сил, но они меня не любили. Потом однажды мне показалось, что я влюбилась. Он сказал, что я особенная, не такая, как все. — Нестерпимая боль на миг исказила ее лицо, но тут же исчезла. — Только он солгал. И я поклялась самой себе, что никто больше не заставит меня страдать. Поклялась, что никто больше меня не отвергнет. — Дженни сделала надрывную паузу, и голос ее упал до шепота. — Так и вышло. Я просто осталась одна.
Тэхён крепче прижал ее к себе. Она замерла, прильнув к его груди. Нижняя губа ее задрожала после этих исповедальных слов, затем дрожь унялась. И в этот миг стена, разделявшая их, с неслышным, но сокрушительным грохотом рухнула. Тэхён внезапно и ясно понял, что именно побудило Дженни избрать такой путь.
Охваченный всепоглощающей потребностью избавить ее от этой боли, он обхватил ладонями лицо Дженни и приблизил губы к ее губам.
— Ты теперь не одна, — прошептал он. — Ты со мной.
С этими словами Тэхён поцеловал Дженни. Этот поцелуй, так разительно непохожий на дикую, почти животную похоть, которая обуяла их в прошлый раз, всколыхнул его до глубины души. Губы ее, раскрывшиеся навстречу его губам, были невыразимо сладки, а язык так покорно соприкоснулся с его языком, что эта покорность сотрясла его тело, словно порыв ураганного ветра. Тэхён застонал, углубляя поцелуй, утопая в шелковистой неге розовых лепестков, которые таились за шипами колючей изгороди. Дженни выгнулась, всецело отдаваясь его ласке. Тэхён жадно целовал ее, проникая языком во все потаенные влажные уголки рта, а затем принялся осыпать быстрыми поцелуями шею, легонько пощипывая и покусывая кожу, и Дженни теснее льнула к нему, содрогаясь при каждом прикосновении его губ.
Тэхён переменил позу и, уложив Дженни на подушки, накрыл ее своим телом. Ноги его прижимались к ее ногам, не оставляя ни малейшего зазора, твердый бугор возбужденной плоти вдавился между ее бедер, и Дженни, рывком выдернув из его джинсов рубашку, запустила под нее обе руки. Тэхён помянул то ли Бога, то ли черта, чувствуя, как теплые ладони Дженни скользят по его груди, как впиваются в спину ее ногти, как она длинными ногами оплетает его талию, еще тесней прижимая его к себе. Безумная жажда сорвать с нее одежду и овладеть ею тут же, на диване в доме родственников, охватила Тэхёна, и он сделал глубокий вдох, силясь утихомирить разгулявшуюся страсть.
— Полегче, cara, не то я сейчас на тебя наброшусь.
Он приготовился к тому, что Дженни, придя в себя, обдаст его отчужденным холодом, но она в ответ лишь обхватила ладонями его затылок и, притянув к себе его голову, вынудила вновь прильнуть к ее губам. Между жадными глубокими поцелуями слух Тэхёна обжег ее шепот:
— Я тебя хочу!
Слова эти подхлестнули его, словно раскаленной плетью, и возбуждение усилилось. Тэхён просунул ладони под округлые крепкие ягодицы Дженни и приподнял ее. Она тихо вскрикнула, когда он начал размеренно, дразняще двигаться на ней… и тут в воздухе раздался треск расстегнутой молнии.
— Детка, думаю, нам надо… Dios!
Рука Дженни нырнула под пояс джинсов, и ее теплые пальцы обхватили его возбужденную плоть. Мир перед глазами Тэхёна вспыхнул россыпью фейерверков. Никогда еще в жизни он так не радовался тому, что не любит носить нижнее белье. Пальцы Дженни легонько сжали вожделенную добычу, а затем она начала стягивать с него джинсы, чтобы обнажить…
Дверь распахнулась.
Громкий хохот превратил их уединение в сцену из комедийного шоу. В комнату ввалились Брайан и его жена. Словно застигнутые врасплох подростки , Тэхён и Дженни отпрянули друг от друга и принялись лихорадочно приводить в порядок одежду. Судя по разрумянившемуся лицу Лиззи, эти двое не преминули вспомнить молодость и воспользоваться уединением в своей машине. В конце концов, если нынешний вечер можно счесть наглядной иллюстрацией того, как живется родителям четверых мальчишек, Брайан и Лиззи наверняка даже не добрались до пресловутого кинотеатра и с ходу предались более интимным удовольствиям.
Тэхён сел на диване, увлекая за собой Дженни.
Ухмылка Брайана стала шире.
— Ну-ка, ну-ка, что же тут происходит? — Он скрестил руки на груди и поцокал языком. — В двух шагах отсюда спят мои непорочные детки, а вы тут устроили сцену из фильма для взрослых.
Ответ Тэхёна был кратким и нецензурным, однако Брайан лишь громче захохотал… но, едва глянув на Дженни, тут же посерьезнел.
— Дженни, я же просто пошутил.
Его tigrotta прикусила нижнюю губу, внезапно разучившись грозно рычать. Она встала и неловко переминалась с ноги на ногу, всем своим видом воплощая смущение и уязвимость.
Тэхён схватил ее за руку и, притянув к себе, обнял за плечи.
— Извини, Брай, мы вымотались до чертиков. Мальчики в порядке. Они устроили в доме бардак, а я не успел прибраться.
— Вот козел!
— От козла слышу.
Они распрощались, Лиззи и Брайан обняли и поцеловали Дженни, и Тэхён повел ее в машину.
Она села, откинув голову на спинку сиденья, и, не говоря ни слова, устремила взгляд в ночную темноту. Впервые в жизни Тэхён чувствовал себя неловко рядом с женщиной, не зная, о чем она думает, и хотел только одного — утешить ее. Нет, неправда. Он хотел заняться с ней любовью, а уже потом — утешить.
— Прости меня.
Тэхён потряс головой, сомневаясь, что верно расслышал эти тихие слова.
— За что?
— За то, что было раньше, — вздохнула Дженни. — В ванной, в доме твоей мамы. Я вела себя как последняя стерва.
Потрясающе. Женщина, способная признать, что была неправа. И что же теперь с ней делать? Почему она не может оставаться в роли и не устраивать ему сюрпризов?
— Извинения приняты. — Он помолчал немного. — Может быть, объяснишь, почему ты так поступила?
Дженни оцепенела… но не стала уходить от ответа.
— Потому что влипла.
— А кто не влип? — засмеялся Тэхён. — Я поторопил события. Слишком много всего случилось за минувшие дни, и я невольно застал тебя врасплох.
— Ой, да ладно! — фыркнула Дженни. — Я давно уже замышляла соблазнить тебя, так что ты меня не ошеломил. Не думай, будто я нервная кисейная барышня, готовая пасть на колени перед твоим обаянием.
Тэхён ухмыльнулся. Вот это привычная Дженни, стычки с которой доставляют ему столько удовольствия.
— Если это так, надеюсь, ты не станешь мешкать с исполнением своего плана. Еще одной ночи со стояком я не переживу.
Эта откровенная реплика была вознаграждена смешком.
— Если ты не будешь вести машину, точно дряхлый старикашка, мы, может, и доберемся до дому прежде, чем твой пыл рассеется понапрасну.
На это Тэхён ничего не ответил. Лишь надавил на педаль газа.
* * *
Они проскользнули в дом и заперли за собой дверь. Сбросив туфли, Дженни указала на ванную:
— Ты первый. Мне нужно кое-что достать из чемодана.
Тэхён наспех привел себя в порядок, решив снять рубашку и остаться в одних джинсах. И босиком вышел из ванной с неистово бьющимся сердцем, словно ему впервые в жизни предстояло иметь дело с женщиной, и он не был уверен, что справится.
Он увидел Дженни и понял, что обречен. Она воплощала в себе рай и ад, и Тэхён готов был с радостью продать душу дьяволу из этого ада.
Она стояла под одной из антикварных ламп, наполовину скрытая в тени. Неяркий свет подчеркивал высокую грудь, укрытую тончайшим черным кружевом. Абрис шелковистых волос, ниспадавших на плечи. Плавный изгиб бедер и стройность обнаженных ног, не скрытых едва доходившей до колен комбинацией.
Тэхён двинулся к ней и лишь тогда осознал, что его завораживает не только тело Дженни. Вот уже второй раз за этот вечер он видел, как в ее кошачьих зеленых глазах светится беззащитность. Дженни едва заметно переминалась с ноги на ногу, словно до сих пор не была уверена, что поступает правильно… Но Тэхён уже решил, что больше не может ждать.
Шагнув к ней вплотную, он крепко взял ее за плечи. Кончики ее сосков задели его обнаженную мускулистую грудь, и у Дженни вырвался едва слышный вздох. Удовлетворенный этим, Тэхён окинул ее неотрывным взглядом, молча наслаждаясь видом прекрасного тела, которое вот-вот будет принадлежать ему. Его милая тигрица попыталась обрести почву под ногами:
— Э-э… Тэхён, может быть, нам…
— Нет, cara. — Тэхён улыбнулся и поднял ее подбородок. — Время пришло. Пора.
* * *
Дженни спрашивала себя: не повлияло ли чтение садомазохистских романов на ее разум? Вместо того чтобы, как обычно, целиком взять происходящее в свои руки, она с дрожью в коленях смотрела на мужчину, который во всех подробностях рассказывал ей, что сейчас произойдет.
И, боже милостивый, ей это безумно нравилось.
Жар его сильного тела будоражил и притягивал ее. Тэхён наклонил голову — и Дженни помимо воли тихо вскрикнула, но теперь ей было уже все равно, как она себя ведет. Ей нужны были его губы, его руки и тело, нужны для того, чтобы изгнать терзавших ее демонов сомнения и уязвимости. Те самые призраки, которые по ночам выбирались из ее шкафа и изводили Дженни тем, что она никому не нужна, развеялись, точно дым, когда Ким Тэхён наконец поцеловал ее.
Беспощадно, безудержно.
Пора соблазнения и медленных ласк миновала. Дженни была опрокинута и смята натиском языка и губ, которые бесцеремонно завладевали каждым уголком ее рта, покуда она всецело не предалась их власти. Вкус кофе и мяты вкупе с необузданно сильным желанием захлестнули ее с головой, и она вцепилась в Тэхёна , обвив руками его плечи. Он запрокинул ее назад и жадно целовал, предвещая своим поцелуем блаженство рая и ада, и волны возбуждения, накатывая одна за другой, омывали тело Дженни. Она давно уже потеряла власть над собой, жила и дышала только этим поцелуем, упивалась ласками его языка и тем, как он легонько покусывает зубами мякоть ее рта… Но тут бедра Тэхёна начали двигаться в том же ритме, что и его ненасытный язык, с каждым движением все сильнее вдавливая между ее бедер твердый бугор распаленной плоти.
Тяжело дыша, Тэхён оторвался от губ Дженни. Черные глаза его горели дикарской похотью, взгляд бесцеремонно рыскал по ее полуобнаженному телу. Дженни затрепетала всем телом, ощутив, как дрожат от нетерпения его руки, когда он провел пальцем по ложбинке между ее грудями, а потом обхватил ладонями их тяжелые округлости. Соски ее отвердели и приподнялись, изнывая по ласке. Тэхён большим пальцем ущипнул вначале один сосок, затем другой — и колени Дженни ослабли, когда жгучее желание молнией пронзило низ живота.
Отступив на полшага, Тэхён обвел ее взглядом с головы до ног. И, сверкнув хищной ухмылкой, опрокинул на кровать.
Дженни не успела собраться с мыслями, как он уже с рекордной стремительностью избавился от джинсов. У нее перехватило дыхание от внушительной мощи его возбужденной плоти. Она протянула было руку… но Тэхён оказался проворней. Пальцы его ухватились за тонкие бретельки комбинации — и невесомая ткань, проскользив по ее груди, бедрам и лодыжкам, опала к ногам. Тэхён отбросил прочь кружевной комок и медленно раздвинул ее бедра.
Дженни тихо застонала, оказавшись целиком в его власти. Она была совершенно беспомощна под его алчным взглядом, и это ощущение породило в ней паническую дрожь. Дженни подняла руки, готовясь оттолкнуть Тэхёна… но он, словно почуяв неладное, поднял голову и посмотрел на нее.
— Как же ты прекрасна! — прошептал он. Пальцы его, бережно раздвинув набухшие складки сокровенной плоти, проникли во влажный желобок и начали медленное, размеренное движение. — Dios, я умру, если не испробую, какова ты на вкус!
— Тэхён…
— Да, Дженни, покажи, как тебе хорошо. Расскажи, как тебе хорошо со мной.
С этими словами Тэхён опустил голову между ее ног. Обвел горячим языком набухший чувствительный бугорок и в тот же миг глубоко погрузил в нее два сомкнутых вместе пальца. Дженни выгнулась и закричала. Размеренные движения его пальцев и дразнящие ласки языка поглотили ее целиком, медленно увлекая к финалу. Силясь сдержаться, овладеть собой, Дженни судорожно вцепилась в складки покрывала, но Тэхён не отступал, и нежный напор его движений и ласк горячил ее кровь, все стремительней приближая оргазм.
— Я сейчас… о господи, я не могу…
— Ну же, Дженни, давай! Ради меня.
С силой погрузив пальцы в ее влажную глубину, Тэхён легонько прикусил чувствительный бугорок — и Дженни взмыла на гребне сладостной волны. Она пронзительно закричала, извиваясь всем телом, выгибая бедра, чтобы не упустить ни капли блаженства. Не ослабляя ритмичного натиска пальцев, Тэхён все глубже проникал в нее и продлевал наслаждение до тех пор, пока все ее тело не содрогнулось в сладострастной муке.
Тэхён покрыл поцелуями ее раздвинутые бедра и соскользнул с кровати. Вернувшись, он бросил на покрывало запечатанный презерватив и, опустившись, накрыл тело Дженни своим. Она застонала, ощутив жар его кожи, твердость мускулов, прильнувших к ее упругим округлостям, пульсирующий напор возбужденной мужской плоти.
Тэхён приник к ней долгим глубоким поцелуем, и она ощутила пряный привкус своих сокровенных соков. Обессиленная мощным оргазмом, Дженни безропотно позволила ему играть с ее сосками, вновь пробуждая в ней постепенно нарастающее желание. Когда Тэхён принялся перекатывать их между пальцами, острое наслаждение вновь пронзило Дженни и вознесло в ослепительную высоту, и она окончательно сдалась на милость его желаний.
— Возьми меня, Тэхён! — взмолилась она, требовательно подавшись к нему бедрами, и обхватила согнутой ногой его ногу в безуспешной попытке притянуть его к себе. — Возьми меня!
Тэхён тихо, плутовски засмеялся, легонько сдавил зубами ее сосок — и по телу Дженни прошла сладостная дрожь.
— Ты так мило умоляешь, cara! Мне просто не терпится поскорей войти в тебя.
Он разорвал упаковку, натянул презерватив и навис над Дженни, едва не касаясь ее. Струйки сокровенной влаги блестели на ее раздвинутых бедрах, красноречиво показывая, что она готова принять его. Словно поддразнивая, Тэхён проник в нее едва ли на дюйм, потом еще немного — и так до тех пор, пока Дженни не замотала головой, вонзив в его спину карающие ногти.
— Дальше! — властно потребовала она. — Черт бы тебя побрал, не жадничай!
Тэхён прижал ее голову к подушке и впился в нее взглядом, сулившим бесцеремонно взять все, что принадлежит ему по праву. И одним ударом вошел в нее целиком.
Дженни вскрикнула, когда он заполнил ее до донышка, овладевая не только ее телом, но и разумом, и душой. Паника накрыла ее с головой. В ее мир вторгся тот, кто способен смести все защитные преграды и сорвать покровы с ее тайн.
— Не надо! — Дженни задыхалась, сердце неистово колотилось у самого горла, грозя удушьем. — Я не могу… не могу…
— Тише, тише, mia amore, [моя любовь]успокойся. Впусти меня.
Дженни обмякла, чувствуя, как он заполняет ее без остатка, и это ощущение отозвалось в ней резким всплеском жара. Тэхён застонал, явно пытаясь совладать с собой, и у Дженни перехватило дыхание. Тяжесть его тела пригвоздила ее к кровати, и спасения не было. Только полная беспомощность.
Жгучие слезы брызнули из ее глаз.
— Не могу…
Тэхён, напрягшись всем телом, коснулся губами ее лба:
— Детка, я знаю, что тебе нужно.
Одним стремительным движением он перекатился на спину — и теперь Дженни оказалась сверху, оседлав его.
Все ее существо возликовало, ощутив свободу и власть. Облегченно вздохнув, Дженни выгнулась — и у Тэхёна вырвался стон.
— Так лучше?
Губы ее дрогнули, и она просияла радостной улыбкой:
— Да!
Тэхён выругался вполголоса, накрыв ладонями ее грудь.
— Cara, я полон сил как никогда. Действуй, моя амазонка! Действуй без пощады!
Дженни запрокинула голову и начала двигаться на нем, размеренно подымаясь и опускаясь, упиваясь неистовством его страсти и тем, что она способна распалить в нем такой огонь. С каждым движением Тэхён все глубже входил в нее, и напористый ритм очень скоро приблизил ее к упоительному финалу. Волосы ее взлетали и опадали на плечи, соски пылали в умелых пальцах Тэхёна. Чувствуя, что вот-вот взорвется, Дженни приподнялась и на долю секунды замерла над ним — свободная и прекрасная.
— Давай, mia amore. Давай!
Дженни с силой опустилась на него и содрогнулась от неописуемого наслаждения. Срывая голос, она выкрикивала имя Тэхёна и слышала, как он хрипло рычит, извиваясь под ней. Мир рассыпался ослепительным фейерверком, и Дженни двигалась до тех пор, пока не осушила сладостный кубок до донышка. И когда она в полном изнеможении рухнула на грудь Тэхёна и его сильные руки сомкнулись вокруг нее, в мыслях, сердце и душе Дженни раз за разом звучало одно только слово.
Дома.
А потом она закрыла глаза и заснула.
Я вахере 9920 слов !!!😱😱