Родственные души

— Отдайте мне серебряный кристалл добровольно, и, быть может, я сохраню вам жалкие жизни, — голос Мистресс Найн был лишён каких-либо интонаций, как лязг металла о камень. Она стояла в центре своей лаборатории, и само пространство вокруг неё изгибалось и плакало, наполненное пульсирующей, живой тьмой. За её спиной клубились вихри чёрной энергии, в которых мелькали искажённые лица и слышались нечеловеческие стоны. — Сопротивление — не просто глупость. Это самоубийство. Подчинитесь.

Три фигуры, скованные силовыми полями у энергетических столбов, были молчаливым свидетельством её силы. Сейлор Уран, голова её была тяжело запрокинута, с трудом заставила себя поднять взгляд. Каждый мускул в её теле горел от боли, но в её синих глазах, помутневших от страданий, всё ещё тлела непотухающая искра воли.

— Не… не слушай её… — хрип вырвался из её пересохших губ. — Усаги… Все… Никогда… Это не просто кристалл… Это… сердце всего света… Если она получит его… тьма поглотит не просто Землю… она сотрёт саму память о надежде…

Рядом, Сейлор Нептун, обычно такая невозмутимая, судорожно пыталась высвободить руку. Её голос звучал тихо, но с невероятной плотностью:

— Это цена, которую мы готовы заплатить. Наша гибель — ничто перед вечной ночью. Держись, принцесса.

Сейлор Плутон, самая молчаливая, лишь медленно покачала головой, и её пронзительный взгляд говорил больше слов: «Не сдавайся. Ни при каких условиях».

Мистресс Найн щёлкнула пальцами — звук, похожий на ломающуюся кость. Из её кончиков вырвались три тонких, алых молнии, которые не ударили, а впились в тела пленниц, подобно раскалённым иглам. Крики, которые сорвались с их губ, были не просто криками боли — в них был стон разрываемой изнутри души. Усаги инстинктивно рванулась вперёд, но Сейлор Марс, сама бледная от ужаса, обхватила её сзади, прижимая к себе.

— Усаги, нет! Она хочет этого! Она хочет вывести тебя на чистую воду!

— Замолчите, жалкие мухи! — взревела Мистресс Найн, и её гнев материализовался в новый, более мощный разряд, обрушившийся на Нептун. Тело морской воительницы выгнулось в немой гримасе, из её рта брызнула алая пена. — Хватит этих сентиментальных нравоучений!

— Прекрати! — заорала Сейлор Мун, и её голос сорвался на высокой ноте отчаяния. Слёзы уже текли по её щекам.

Венера, Марс, Меркурий и Юпитер, забыв о собственных ранах, бросились в атаку. Их атаки — огненные кольца, молнии, ледяные шипы и цепкая любовь — слились в один отчаянный луч света. Но Мистресс Найн лишь лениво повела рукой. Волна абсолютной тьмы, холодной и плотной, как чёрная вода на дне океана, вырвалась ей навстречу. Она не отразила атаку — она поглотила её, втянула в себя без остатка, а затем силовым ударом отбросила всех четырёх воительниц к стенам. Звук удара тел о металл был приглушённым и ужасным.

— Вы до сих пор не поняли? — Мистресс Найн прошла по кругу, её шаги отдавались гулким эхом. — Вы — пыль. Вы — ошибка истории. Но раз уж вы так цепляетесь за свою ничтожность… Я покажу вам цену этого упрямства.

Она остановилась перед Харукой. Её холодные, безжизненные пальцы коснулись щеки воина, медленно провели по линии скулы, оставив на коже лёгкий, жгучий след, словно от кислоты. Уран пыталась отпрянуть, но путы лишь сильнее впились в её плоть.

— Я знаю всё, принцесса Луны. — Найн повернула голову к Усаги, не отрывая взгляда от лица Харуки. — Я знаю пульс каждой твоей мысли. И я знаю, что эта… эта мятежная тень… — Она сжала пальцы, впиваясь ногтями в кожу Харуки, отчего та стиснула зубы, — …для тебя не просто союзник. Она — твоё отражение. Твоя родственная душа. Твоя… любовь. Давай проверим, насколько крепка эта связь.

И тогда началось нечто, от чего кровь стыла в жилах даже у самых стойких.

Мистресс Найн не просто послала в тело Уран энергию. Она сконцентрировала её в тончайшие, невидимые лезвия, которые стали медленно, с хирургической точностью, проникать внутрь. Не разрывая, а раздвигая ткани. Харука сначала просто замерла, её глаза расширились от шока. Потом из её горла вырвался сдавленный, булькающий звук. На её матроске, в районе живота и груди, проступили тёмные, быстро растущие пятна. Это была кровь, сочащаяся сквозь ткань.

— Харука! НЕТ! — завопила Усаги, пытаясь вырваться из цепких рук Сейлор Марс. Её мир сузился до этой одной точки, до лица любимой, искажающегося невыразимой мукой.

Найн управляла болью, как виртуоз. Она заставляла эти энергетические лезвия вибрировать, дрожать внутри, причиняя адскую, разрывающую боль. Кровь теперь текла не просто пятнами — тонкой струйкой она потекла из уголка рта Харуки, по её подбородку, капая на пол. Каждая капля звучала, как удар гонга в гробовой тишине. Харука уже не кричала. Она хрипела, её тело билось в судорогах в невидимых путах, глаза закатывались, показывая белки.

— Останови… Останови это… — голос Усаги стал тонким, детским, полным абсолютного слома.

Всё её существо, каждая клеточка, вопила от ужаса и беспомощности. Она не могла видеть, как её вторую половину, её опору, её дерзкую, прекрасную Харуку, разбирают на части заживо.

— ХВАТИТ! — наконец вырвался у неё вопль, перекрывающий все другие звуки. Она с невероятной силой вырвалась и рухнула на колени перед Мистресс Найн. — Я отдам тебе кристалл! Забери его! Забери всё! Только останови это! Прошу тебя!

— Усаги, НЕТ! — это был уже не крик, а хриплый, разорванный стон самой Харуки. Она, сквозь пелену боли и крови, сфокусировала на ней взгляд. В нём не было упрёка. Только мольба. И бесконечная, жертвенная любовь. — Не… не делай… Она… убьёт всех… Ты… не должна…

Усаги подползла к ней, не обращая внимания на остекленевший взгляд Мистресс Найн. Её пальцы, окровавленные и дрожащие, нашли сжатый кулак Харуки. Она разжала его, вложила свою ладонь. Потом поднялась на колени и, не обращая внимания на кровь на губах Харуки, нежно, с бесконечной нежностью и отчаянием, поцеловала её. Это был поцелуй на прощание. Поцелуй сдачи. Поцелуй прощения за то, что она сейчас сделает.

— Прости меня, — прошептала она прямо в её губы. — Прости. Я не могу… я не могу потерять тебя. Ты — мой воздух. Без тебя… весь свет мира ничего не стоит.

Харука закрыла глаза. Единственная слеза, чистая, смешавшись с кровью, скатилась по её виску.

— Усаги… — едва слышно выдохнула она.

Затем Сейлор Мун поднялась. Она повернулась к Мистресс Найн. В её протянутой ладони, словно противясь, замерцал серебряный кристалл. Его свет, всегда такой ясный и всепобеждающий, сейчас был тусклым, дрожащим, словно предчувствуя свою судьбу. Усаги подняла его вверх, смотря сквозь сияние на лицо мучительницы, пытаясь найти в нём хоть след той девочки, Хотару, которую она знала и любила.

— Хотару… — Её голос был тихим, сломанным, но в нём звучала последняя, отчаянная надежда. — Если в тебе ещё живёт хоть капля света… если ты меня слышишь… пожалуйста… очнись. Я… я не могу больше бороться с тобой.

Она протянула руку. Мистресс Найн с триумфальной, ледяной улыбкой взяла серебряный кристалл. В момент соприкосновения её пальцев с его поверхностью по всему помещению прокатилась волна глухой, гнетущей тишины. Свет кристалла погас окончательно, поглощённый тьмой.

И Усаги, как будто у неё перерезали невидимые нити, державшие её на ногах, беззвучно рухнула на холодный пол. Она не потеряла сознание. Она просто лежала, уставившись в пустоту, её тело больше не слушалось её. Внутри была лишь выжженная пустыня и тихий, непрекращающийся вопль души, которая только что сама предала весь свой мир.

— Усаги! — в один голос закричали Сейлор Венера, Юпитер, Марс и Меркурий.

Ами первой оказалась рядом. Она опустилась на колени, осторожно приподняла голову Усаги и прижала пальцы к её запястью. Лицо Меркурий побледнело.

— Она… не встаёт… — прошептала она, едва сдерживая дрожь в голосе. — Её жизненные силы… почти исчезли. Поток энергии крайне нестабилен…

Сейлор Юпитер сжала зубы, с трудом удерживая слёзы. Сейлор Венера закрыла рот ладонями, будто боялась закричать. Рей стояла чуть поодаль, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

В это время Мистресс Найн подняла серебряный кристалл над головой. Он медленно растворялся в её теле, впитываясь, словно живой. По её коже расползались серебристо-чёрные узоры, пульсирующие в такт чуждой энергии. Волосы взметнулись вверх, словно их подхватил безумный вихрь.

— Теперь… я свободна! — разнёсся по лаборатории её голос, усиленный эхом тьмы. — Серебряный кристалл — мой! И никто не сможет остановить падение этого мира!

В тот же миг земля содрогнулась.

Пол под ногами дрогнул, с потолка посыпались осколки, металлические конструкции зазвенели, будто натянутые струны вот-вот лопнут.

— Что происходит?! — выкрикнула Сейлор Марс, едва удержав равновесие.

В воздухе вспыхнули голограммы — Луна, Артемис и Диана. Их изображения дрожали, связь была нестабильной.

— Девочки! — прокричала Луна, и в её голосе звучала паника. — В городе всё рушится! Открываются огромные провалы, здания трескаются… Энергия выходит из-под контроля! Люди в ужасе!

— Это катастрофа, — мрачно добавил Артемис. — Пробуждение Фараона 90 запущено. Реальность разрушается.

Мистресс Найн рассмеялась.

Её смех был холодным, чуждым, лишённым всего человеческого. Он резал слух и отдавался внутри, словно предвестник конца.

— Теперь вы понимаете… — прошипела она. — Это лишь начало. Серебряный кристалл больше не защищает ваш мир. Наступает новая эра. Эра тьмы.

Сейлор воины сгрудились вокруг Усаги. Ами снова проверяла пульс, Юпитер тихо молилась, почти неслышно шепча слова, которым когда-то научила её мама. Венера сжала руку Усаги, словно надеясь передать ей хоть каплю тепла.

Уран, Нептун и Плутон, всё ещё прикованные к энергетическим столбам, смотрели на происходящее с отчаянным ужасом. Харука попыталась пошевелиться, но силы почти покинули её.

Никто не знал, что будет дальше. Но надежда… всё ещё теплилась. Слабая, почти невидимая — как искра в абсолютной темноте.

Ами, Рей, Макото и Минако медленно выпрямились и встали перед Мистресс Найн. Их тела были измотаны, одежда изорвана, но взгляды оставались твёрдыми.

Макото сделала шаг вперёд, сжав кулаки.

— Мы не собираемся сдаваться! — громко сказала она. — Хотару, ты где-то там. Мы это знаем!

Рей шагнула следом. В её глазах горели и гнев, и боль, и искреннее сострадание.

— Ты борешься внутри, — произнесла она. — Я видела это. Мы все чувствовали. Хотару, очнись! Это не ты!

Мистресс Найн усмехнулась, но в её голосе впервые проскользнула едва уловимая дрожь.

— Хотару больше нет… — резко сказала она. — Я уничтожила её. Я — сосуд разрушения. Мистресс Найн. Посланница Фараона 90!

Она сделала шаг вперёд — к Усаги.

И вдруг что-то пошло не так.

Её тело резко дёрнулось. Улыбка исчезла. Лицо исказилось, будто внутри что-то рвалось наружу. Мистресс Найн схватилась за грудь и рухнула на колени, издав пронзительный, надломленный крик.

— Что… это…?! — прогремел её голос, и в нём впервые отчётливо прозвучал страх.

Доктор Томоэ бросился к ней. Его руки дрожали, дыхание сбивалось. Он коснулся её плеча — и впервые посмотрел на неё не как на идеальное создание тьмы… а как на свою дочь.

— Хотару… — прошептал он, голос сорвался. — Это ты? Прости меня… прости, что я позволил им использовать тебя… Я… я всё исправлю…

Он не договорил. Слова утонули в тишине.

В лаборатории воцарилось странное, напряжённое молчание, нарушаемое лишь дыханием воинов и треском разрушающихся стен.

И вдруг — тихо, словно сквозь толщу воды, но удивительно ясно — раздался голос:

— Папа… Я прощаю тебя.

И на миг даже тьма вокруг будто замерла.

Глаза Мистресс Найн на одно короткое мгновение стали чистыми — фиолетовыми, глубокими, человеческими. В них больше не было бездны.

А затем всё вокруг озарил ослепительно яркий свет.

Живые лианы, удерживавшие Сейлор Уран, Нептун и Плутон, задрожали, словно испугавшись, и рассыпались в пепел. Энергетические оковы исчезли. Девушки рухнули на холодный пол, тяжело дыша, не в силах сразу пошевелиться.

Харука упала на колени, захлебнувшись кашлем. Её форма была разорвана, плечо и бок залиты кровью, которая тёмными пятнами пропитала ткань. Она дрожала от боли, но, стиснув зубы, всё равно поднялась.

— Усаги… — хрипло выдохнула она.

Пошатываясь, оставляя за собой следы крови, Харука добралась до Сейлор Мун и рухнула рядом с ней, склонившись над неподвижным телом.

— Усаги! Очнись… прошу… — голос её срывался, дыхание было неровным. — Ты не смеешь… не сейчас…

Нептун и Плутон попытались подползти ближе, но сил почти не осталось. Макото и Минако в ужасе замерли, Ами закрыла рот рукой, а Рей тихо прошептала молитву.

И вдруг тьма отступила.

Пространство наполнилось мягким, тёплым светом — таким, каким бывает утро после долгой ночи. Над телом Усаги возник сияющий образ Хотару. Чистый, спокойный, словно она никогда не знала боли. В её ладонях мерцали два серебряных кристалла.

Она посмотрела на воинов — на израненную Харуку, на дрожащих от усталости девушек — и её улыбка была тихой и искренней.

— Спасибо… — произнесла Хотару. — За всё. За то, что не отвернулись. Я защищу этот мир… вместе с вами.

Один из серебряных кристаллов она бережно опустила на грудь Усаги. Второй растворился в свете и исчез, уносясь в неведомое — туда, где ему было суждено быть.

Образ Хотару рассеялся во вспышке, похожей на падающую звезду.

Серебряный кристалл медленно растворился в теле Усаги. Её пальцы дрогнули. Грудь приподнялась на вдохе.

— Она… — прошептала Ами. — Она возвращается…

Глаза Усаги медленно открылись. Мир плыл, но первое, что она увидела, — лицо Харуки. Бледное, испачканное кровью, с напряжённой, упрямой болью в глазах.

— Усаги… — выдохнула Харука и, не выдержав, опустила лоб к её волосам. — Ты глупая… безрассудная… — голос сорвался. — Но я… я так рада, что ты жива…

Капли крови с её подбородка упали на пол. Усаги слабо подняла руку и коснулась её щеки.

— Всё… хорошо… Харука… — прошептала она. — Теперь… всё будет хорошо…

***

Когда они выбрались из-под школы Мюген, реальность обрушилась на них новым ударом.

Токио был в руинах. Разрушенные здания, искорёженные улицы, небо, затянутое багрово-чёрными облаками. Вдалеке зияли разрывы в пространстве — пульсирующие, живые, пугающие. Из них веяло холодом и ужасом, словно сама грань между мирами треснула.

— Мы… опоздали… — прошептала Минако, не в силах отвести взгляд.

— Нет, — тихо, но уверенно сказала Усаги, поднимаясь. Серебряный кристалл вспыхнул в её ладони. — Ещё нет. Пока мы здесь — не всё потеряно.

Она обвела взглядом воинов.

— Мы не просто солдаты. Мы — семья. Друзья. Сёстры. Мы — свет, который не погас даже во тьме.

Она подняла руку:

— Святой Грааль… дай мне силу!

Её тело охватило ослепительное сияние. На месте Сейлор Мун появилась Супер Сейлор Мун — величественная, сияющая, наполненная чистой силой надежды.

Из света вышли ещё две фигуры.

Такседо Маск шагнул вперёд, а рядом с ним появилась Супер Сейлор Чиби Мун. Её форма изменилась, стала ярче, сильнее, словно отражение нового будущего.

— Мама! — Чибиуса бросилась к Усаги, крепко обняв её, а затем подбежала к Харуке и обняла её так же нежно, несмотря на кровь и раны. — Я снова с вами…

Харука сглотнула, прижимая девочку к себе.

— Ты изменилась…

Чибиуса кивнула, глаза её светились решимостью.

— Я стала сильнее. Хотару передала мне часть своей силы. Серебряный кристалл отозвался… и сам призвал Святой Грааль. Теперь я — Супер Сейлор Чиби Мун.

Её голос звучал как клятва.

— Мы все здесь. Мы вместе. Прошлое, настоящее и будущее — на нашей стороне.

Радость от долгожданного воссоединения длилась лишь одно короткое мгновение.

Небо над руинами Токио внезапно задрожало. Раздался низкий, протяжный гул — такой, будто сама реальность трескалась по швам. Воздух потемнел, сгустился, стал тяжёлым, почти вязким. И тогда над городом нависла чернота.

Из-под земли, из воздуха, из зияющих разломов между мирами начал подниматься Фараон 90.

Его невозможно было описать словами. Это было не тело — это было присутствие. Не форма — а абсолют. Огромная, бескрайняя волна тьмы, пульсирующая, живая, поглощающая свет, звук, надежду. Бесформенный хаос, сотканный из разрушения, — чистая, первородная энергия конца.

Даже небо будто отпрянуло от него.

— Он… он прорвался… — выдохнула Плутон, чувствуя, как её сердце сжимается. — Граница разрушена…

— Это и есть настоящий Фараон 90, — тихо сказала Нептун. В её голосе дрожала не паника, а осознание. — Не сосуд. Не тень. А он сам.

Иннеры не колебались ни секунды.

Марс, Меркурий, Юпитер и Венера встали плечом к плечу, принимая боевую стойку. Супер Сейлор Чиби Мун сжала кулаки, стоя рядом с Такседо Маском. Их лица были бледны, но взгляды — решительны.

Супер Сейлор Мун шагнула вперёд.

— Мы остановим его, — сказала она твёрдо. — Вместе.

Во вспышке света силы воинов взметнулись в небо одновременно:

— Мерцающий меч Венеры!

— Огненный змей Марса!

— Кокосовый циклон Юпитера!

— Водный мираж Меркурия!

— Дымовая бомба Такседо!

Даже Уран, Нептун и Плутон, израненные и ослабленные, подняли руки, высвобождая последние резервы своих стихий.

Мир на миг наполнился светом.

…и он исчез.

Атаки растворились в черноте Фараона 90, словно капли дождя, упавшие в бездонный океан. Тьма не просто поглощала энергию — она пила её. Медленно, жадно, без остатка.

Волна давления прокатилась по воинам.

Первыми ослабли иннеры.

Марс пошатнулась и рухнула на колени. Следом — Меркурий, Венера и Юпитер. Их тела побледнели, сияние трансформаций начало гаснуть, словно свечи на ветру.

— Нет… держитесь! — закричала Чибиуса, но и её собственный свет дрогнул. Колени подкосились, взгляд помутнел, и она начала падать.

Харука, всё ещё истекающая кровью, бросилась вперёд и поймала Венеру, уже потерявшую трансформацию. Нептун подхватила Марс и Меркурий. Плутон успела схватить Юпитер в последний миг.

Наступила оглушающая тишина.

Стояла только Сейлор Мун.

Все взгляды были обращены к ней — к их принцессе, их последней надежде, их свету.

Усаги медленно обернулась. Её взгляд встретился с Чибиусой — девочка плакала, цепляясь за Харуку. Харука прижимала её к себе, дрожа не от боли, а от страха. По её лицу текли слёзы — впервые она не пыталась их скрыть.

— Я… должна попробовать, — тихо сказала Усаги. В её ладони вспыхнул Святой Грааль. — Пока во мне есть сила… я не могу позволить этому существу уничтожить Землю.

— Усаги, стой! — сорвалась Харука. — Прошу тебя! Не надо! Не оставляй нас!

Усаги обернулась и посмотрела на неё — долго, нежно, так, будто запоминала.

— Прости, Харука… — прошептала она. — Я люблю тебя.

И прежде чем кто-то успел сделать шаг, Усаги рванулась вперёд — прямо в сердце бесконечной тьмы.

— УСАГИИИИИИ!!! — закричали воины в один голос.

Мрак сомкнулся вокруг неё, как бездонная пропасть. Свет Святого Грааля ещё держался — мгновение, хрупкое, почти невозможное.

А затем… всё исчезло.

***

— Я… больше не чувствую её силу… — прошептала Луна, выходя на связь с базы. Её голос дрожал, словно она сама едва удерживалась от слёз. — Связь с Усаги… прервалась.

Эти слова упали, как приговор.

Мамору стоял неподвижно, будто окаменел. Его плечи дрожали, дыхание сбивалось. Он сжимал кулаки с такой силой, что ногти впивались в кожу, и тёмные капли крови медленно стекали на разрушенный асфальт. Он не чувствовал боли. Внутри было пусто — и эта пустота была страшнее любого крика.

Чибиуса закричала.

Она рухнула на землю, словно в неё вырвали саму жизнь.

— МААААМААААА!

Этот крик был таким отчаянным, таким разрывающим, что даже небо, казалось, потемнело ещё сильнее, а ветер на миг стих — будто мир прислушивался к её боли.

Чибиуса вскочила и бросилась к Харуке, вцепившись в неё обеими руками, уткнувшись лицом в грудь, дрожа всем телом.

— Верни её… пожалуйста… — всхлипывала она. — Ты же сильная… ты всегда сильная… пожалуйста… верни маму…

Харука вздрогнула.

Она прижала девочку к себе так крепко, словно могла защитить её хотя бы от этой боли. Её тело всё ещё было изранено, одежда пропитана кровью, но сейчас она не чувствовала ничего, кроме рвущей изнутри пустоты. Слёзы текли по её лицу — открыто, без попытки скрыть.

Она потеряла не просто союзницу.

Не просто принцессу.

Она потеряла её.

— Усаги… — прошептала Харука, голос сорвался. — Моя глупая… безрассудная принцесса… Почему… почему ты всегда берёшь всю боль на себя?..

Мамору медленно опустился на колени рядом с ними. Он закрыл лицо рукой, стиснув зубы, чтобы не закричать. Его плечи дрожали. Слова застряли в горле — не было таких слов, которые могли бы выразить эту потерю.

Никто не говорил.

Город вокруг — разрушенный, почерневший, искалеченный — казался мёртвым. Будто вместе с Усаги ушёл сам свет.

Иннеры, Нептун и Плутон, лишённые сил, стояли неподалёку. Кто-то опустился на колени, кто-то отвернулся, не в силах смотреть. Их сердца разрывались от вины, бессилия и боли.

Свет ушёл. Осталась только тьма. И вдруг тишину прорезал звон.

Не обычный звук — а глубокий, древний гул, словно он исходил из самой ткани Вселенной. От него задрожали камни под ногами, воздух завибрировал.

Все воины резко подняли головы.

В воздухе перед Ураном, Нептуном и Плутоном засветились талисманы — меч, зеркало и гранатовая сфера. Они парили, вращаясь, окружённые мерцающими кольцами света, будто отвечая на чей-то зов.

— Нет… — прошептала Сецуна, сжимая грудь. — Неужели?..

— Она… пробуждается… — голос Харуки задрожал, но в нём впервые за долгое время мелькнуло нечто иное, чем отчаяние.

Из тьмы медленно возник силуэт.

Сначала — шаги. Спокойные. Уверенные.

Затем — холодный блеск косы. А потом…

Она.

Из глубин тьмы вышла Сейлор Сатурн.

Её фигура была хрупкой и величественной одновременно. Фиолетовые глаза мерцали, как звёзды перед катастрофой. Волосы развевались, словно ветер сам склонялся перед ней. От неё исходила сила — не яркая, не ослепляющая, а глубокая, древняя.

Все застыли.

Страх и надежда сплелись в одно.

— Хотару… — выдохнула Мичиру, едва веря собственным глазам. — Это… действительно ты?

Сатурн посмотрела на них — долго, внимательно. Затем медленно кивнула.

— Да. — Её голос был тихим, но в нём звучала уверенность. — Я пробудилась в этом мире по зову ваших талисманов. Но я пришла не для того, чтобы уничтожить его.

Нептун сделала шаг вперёд, сдерживая дрожь:

— Но ты… Сейлор Сатурн. Богиня разрушения. Ты собираешься… пощадить этот мир?

Сатурн опустила взгляд на свою ладонь, затем посмотрела на разрушенный город… на воинов… на Чибиусу, прижатую к Харуке.

— Я устала быть символом конца, — сказала она тихо. — Я хочу жить. Как и вы. Я хочу остаться в этом мире… вместе со своими друзьями.

В тьме впервые за долгое время вспыхнула искра. Надежда.

— Хотару! — закричала Чибиуса и, не сдерживая слёз, бросилась к ней. — Это действительно ты! Я чувствую… я знаю… ты вернулась!

Сейлор Сатурн мягко, но уверенно положила ладонь ей на плечо. В её прикосновении была странная смесь холода и тепла — как ночь перед рассветом.

— Объятия потом, — сказала она тихо, но твёрдо. — Сейчас… нужно спасти этот мир.

Она шагнула вперёд. Воздух вокруг неё задрожал.

Сатурн подняла свою косу и направила её в небо, туда, где всё ещё клубилась остаточная тьма.

— Только Сейлор Мун способна восстановить истинный баланс, — произнесла она. — Но я… открою путь.

Она закрыла глаза.

В следующее мгновение пространство содрогнулось. Сейлор Сатурн, сосредоточив всю свою силу, высвободила волну очищения — не разрушительную, а глубинную, словно сама Вселенная делала вдох. Свет разлился концентрическими кругами.

Остальные воины, словно по наитию, шагнули ближе.

Чибиуса, Харука, Мичиру, Сецуна, Марс, Юпитер, Венера и Меркурий протянули руки, соединяя свою энергию с потоком Сатурн. Их силы переплелись, усиливая друг друга. Поток света прорвал небо и устремился в самую сердцевину тьмы.

И тогда…

Из черноты медленно поднялось тело Сейлор Мун.

Она парила, словно спящая звезда. Глаза были закрыты, длинные волосы свободно развевались, подхваченные светом. Под ней возникла сияющая колонна, поддерживающая её, как руки мира.

Свет сгущался. В ладонях Усаги вновь вспыхнул Святой Грааль.

Внезапно её окутало ослепительно белое, чистое сияние. Оно было таким ярким, что воины прикрыли глаза. Когда свет рассеялся, перед ними предстала она — в ином облике.

Платье стало длинным, парящим, словно сотканным из лунного света. Серебряный ореол окружал её фигуру. Это была не просто Сейлор Мун.

Это была Новая Королева Серенити.

— Она… — Харука судорожно вдохнула, сжимая кулаки. — Она вернулась…

От Серенити во все стороны разошлись волны силы.

Одна за другой воительницы почувствовали, как их тела откликаются. Старые формы исчезали, сменяясь новыми. Их костюмы становились величественнее, богаче, наполнялись древними символами планет. В груди каждой засиял Сейлор кристалл — истинное сердце их силы.

Голоса раздались почти шёпотом, но в них звучало благоговение:

— Принцесса Марса…

— Принцесса Меркурия…

— Принцесса Венеры…

— Принцесса Юпитера…

— Принцесса Урана…

— Принцесса Нептуна…

— Принцесса Плутона…

И, наконец:

— Принцесса Маленькая Леди Серенити…

Чибиуса стояла в ослепительном платье принцессы, сияя не хуже звёзд.

Мамору тоже изменился. Свет окутал его, и перед всеми предстал принц Эндимион — в золотом панцире и развевающемся плаще, сильный и спокойный.

Все они подняли руки к небу.

Сейлор Сатурн и Новая Королева Серенити встали рядом. Их силы соединились, рождая величайшую волну света, какую этот мир когда-либо знал.

— Сила Луны… — произнесла Серенити, и её голос звучал, как колыбельная и приговор одновременно. — Очисти… и восстанови.

Свет заполнил всё.

Разрушенный Токио начал медленно оживать: трещины исчезали, здания восстанавливались, улицы вновь наполнялись светом. Люди приходили в себя, не помня ужаса, но ощущая странное спокойствие.

А Фараон 90…

Он закричал — впервые не от ярости, а от бессилия. Свет Сатурн сомкнулся вокруг него, превращаясь в печать. Тьма была затянута, запечатана, стёрта.

Навсегда.

***

Когда сияние рассеялось, Усаги медленно начала опускаться. Облик Королевы исчез, и она вновь стала обычной девушкой. Потеряв сознание, она мягко упала — прямо в руки Мамору.

— Она отдала всё… — прошептала Сецуна, чувствуя, как дрожит время вокруг них.

— Её нужно отнести домой, — сказал Мамору тихо, но уверенно. — Она восстановится. Я позабочусь о ней.

Харука подошла и положила руку ему на плечо.

— Мы тоже. Всегда.

Чибиуса повернулась к Хотару. Они посмотрели друг на друга, и их пальцы осторожно соприкоснулись.

— Я чувствовала… — сказала Хотару. — Ты — часть моей души. Мы связаны… навсегда.

— Я это знала, — улыбнулась Чибиуса сквозь слёзы. — Добро пожаловать домой.

Солнце медленно поднималось над восстановленным Токио.

Воительницы уносили свою принцессу — чтобы оберечь её. Чтобы она смогла вернуться. В мир, где свет всегда побеждает тьму.

Продолжение следует…