9. (2)
Акира резко открыла глаза.
Воздух вырвался из лёгких коротким, прерывистым вдохом — будто она нырнула в ледяную воду.
Храм снова окружал её той же тишиной, но теперь всё казалось чужим. Звуки стали глуше, свет — тусклее. Сердце билось неровно, ладони дрожали, и только слабое свечение артефакта напоминало, что видение закончилось.
Она посмотрела вниз. Сфера лежала в её руке неподвижно, словно ничего не происходило.
Но пальцы всё ещё помнили холод, проникший под кожу, будто сама память оставила ожог.
«Пять лет...»
Мысль возникла сама собой, тяжёлая, как вздох.
«Прошло пять лет... а я всё ещё слышу его голос.»
Эхо слов Сатору словно ещё витало в храме — приглушённое, призрачное. Иногда ей даже казалось, что если прислушаться, можно различить интонацию, ту лёгкую усмешку, с которой он всегда скрывал тревогу.
Акира подняла фонарь. Пламя колебалось, слабо трепеща в холодном воздухе.
Серебристое сияние сферы поймало отблеск света, и поверхность вдруг изменилась — на ней проступили линии, тонкие, словно царапины.
Она замерла.
Символ.
Тот самый.
Всё встало на свои места мгновенно — воспоминания, документы, запах пепла, выцветшие страницы старых отчётов.
Она видела этот знак раньше — на месте, где всё рухнуло.
На камне, пропитанном кровью.
Метка.
Та же форма. Те же углы.
Никаких сомнений.
Акира провела пальцем по линии символа, чувствуя, как внутри поднимается холод, не похожий на страх — это было предчувствие. Глубокое, животное, которое подсказывает: мир снова треснул.
— Значит... всё повторяется, — прошептала она, и слова прозвучали почти как приговор.
Туман у порога храма шевельнулся, будто откликнулся на её голос. Пламя фонаря дрогнуло и на миг погасло, оставив её в полумраке.
Сфера в её ладони засветилась ярче, будто живая, и где-то глубоко в её недрах мелькнуло что-то похожее на отражение — человеческий силуэт.
Акира застыла, прислушиваясь.
Никаких звуков. Только дыхание. Её собственное. И стук сердца — ровный, но слишком громкий.
Если артефакт действительно связан с той аномалией...
Мысль вспыхнула, как искра, и сразу потухла.
...то цепочка событий началась вновь.
Она сжала сферу крепче, чувствуя её холод, словно удерживала что-то, что не должно было вернуться в этот мир.
— Сатору... — выдохнула она тихо, почти неслышно. — Что ты тогда пытался мне сказать?
Ответа не последовало.
Только ветер прошёлся по залу, раскачивая старые подвески под потолком. Они звякнули — тихо, будто в такт её сердцу.
И вдруг показалось: в их звоне слышится смех.
Тот самый, из прошлого.
Позже, уже в своём кабинете, Акира долго сидела неподвижно.
Комната была почти тёмной — лишь одна свеча горела на краю стола, медленно оплывая, оставляя следы воска на подставке. Пламя колыхалось от каждого её дыхания, отбрасывая на стены тени, похожие на воспоминания.
На столе лежал артефакт.
Сфера неподвижно мерцала, но в её глубине будто тлело что-то живое — мягкий серебристый свет, похожий на взгляд. И чем дольше Акира смотрела на него, тем сильнее ей казалось, что внутри действительно кто-то есть.
Она не сводила глаз, дыхание стало чуть неровным.
В отражении пламени, танце теней — иногда ей чудилось лицо. Его.
Тот же угол губ, тот же холодный блеск уверенности в глазах.
Годжо Сатору.
«Он знал...»
Мысль пришла тихо, но с болью, которая не утихла за пять лет.
«Он знал тогда. И всё равно не сказал мне правду.»
Акира закрыла глаза, ладонью коснулась виска.
Сколько бы времени ни прошло, стоило лишь вспомнить — и память оживала до мелочей.
Гул его голоса, запах весеннего дождя, мягкое касание воздуха, когда он проходил рядом.
И — тот разговор.
Последний.
— Я делал это, чтобы защитить тебя.
— Ты лишил меня права выбирать.
Внутри всё сжалось, будто от старого шрама, который внезапно снова открылся.
Она помнила, как тогда повернулась и ушла. Без слов. Без оглядки.
Плечи дрожали, но шаги были твёрдые.
Он не остановил. Не позвал.
И теперь, сидя в тишине, она думала — может быть, именно в тот момент они оба что-то потеряли навсегда.
Пламя свечи тихо треснуло, сорвав её с мыслей.
За окном шёл дождь — ровный, размеренный. Капли били по стеклу, как отсчёт времени, возвращая её в ту ночь, когда всё закончилось.
Даже запах был тот же — свежий, влажный, чуть горький.
Будто сама судьба решила, что она должна вспомнить всё снова.
«Неужели мы снова идём по тому же кругу?»
Мысль была усталой, но в ней звучало не сомнение — скорее, горечь знания.
Тихий стук у двери.
Раз, другой. Осторожно, сдержанно.
Мегуми. Только он стучал так — почти бесшумно, но с настойчивостью человека, который всё понимает, даже если не спрашивает.
Акира подняла голову, но не ответила.
Пауза. Потом — шаги, удаляющиеся по коридору.
Она вздохнула, посмотрела на свечу. Огонь дёрнулся, словно колебался, и она медленно накрыла его ладонью.
Хлопок.
Темнота.
Комната погрузилась в глухую тень, где стены будто сдвинулись ближе.
Только артефакт на столе продолжал мерцать — мягко, ритмично, как дыхание.
Серебристый свет пробивался сквозь темноту, отражаясь в её глазах, делая их похожими на звёзды.
Он светился, как упрямый, тихий призрак прошлого.
И Акира знала: что бы ни жило внутри — оно ждёт.
А вместе с ним, где-то на границе сна и памяти, ждал и он.