Под прикрытием

Рома сегодня пришел раньше положенного. Мало того, что приперся на первый урок, так еще и за 10 минут до начала. Такое с ним на постоянной основе случалось только в первом классе, когда у маленького мальчика еще таилась надежда, что школа — это интересно и тебя в ней действительно чему-то научат. Собственно, Рома ведь не всегда имел репутацию опасного типа, который бегает с ножом в кармане и курит за школой со своей шайкой. Однажды он понял, что всем глубоко наплевать на то, насколько у тебя развит мозг, и как ты им пользуешься, если тебя никто не слушает. Пятифанов ведь далеко не дурак, и он это прекрасно знает. Просто учеба не пробуждает в нем былого интереса после многочисленных инцидентов с учителями, которые, будучи воспитанниками советских норм, не умеют правильно обучать подрастающее поколение. Хотя технические предметы ему нравятся. Физика и математика относятся к предметам на понимание, где нет размытых понятий, а только строгие формулы и вычисления. Возможно, если бы он не забил на учебу в классе так третьем, смог бы без проблем получать по ним высший балл. Но всегда обходится «нормальными» оценками, выезжая только за счет того, что услышал на уроках. Что уж говорить об остальных предметах — лучше промолчать.

Парень вытащил из куртки пачку сигарет. Обычно он курит не так часто. Руки тянутся к спичкам, когда он переживает о чем-то. Этой ночью его мать опять переборщила с алкоголем и перешла от состояния «расслабиться после рабочего дня» до «реветь взахлеб полночи». А так как Рома все это время успокаивал свою мать, смысла ждать дольше и пытаться заснуть на оставшиеся 2 часа он не видел. Его мать слишком тяжело перенесла смерть отца, который стал еще одной пешкой во время войны в Афганистане. Убитая горем, женщина размачивала углы тоски дешевой выпивкой. А так как за сыном в этот сложный период никто не смотрел, он и рос сам по себе. Как часто называли его бабушки, возмущенные его проделками, — уличный.

Люди уже стали постепенно подтягиваться к зданию под незаинтересованным взглядом Ромы. Всех своих знакомых, которые тянулись к нему, он никогда не обозначал как друзей. Единственным был Бяша — тот, кому он мог довериться и открыться в абсолютно во всех переживаниях. Он его считал настоящим братом, ведь выросли они вместе. Этот беззубый бурят тоже страдал от нехватки материнской ласки и тепла, но, как оказалось, прогуливать школу в холодных сугробах с лучшим другом оказалось куда интереснее (по крайней мере, это помогало так думать). Детские воспоминания никогда не сотрутся из Ромкиной головы, но никто о них, кроме самого Бяши, больше не узнает. Наверное, возникает вопрос: почему? Потому что, как было сказано ранее, других людей в своем кругу общения он не признает. Даже Полина. Не сказать, что Ромка ее прямо любит. Просто нравится. Нравятся ее черные, ухоженные волосы, стройная фигура, лицо «не кривое», как Ромка любит делать редкие комплименты, а лучшим помимо всего этого является то, что она еще и отличница, и скрипачка. Не это ли показатель красоты и благородства? Пятифанов никогда не скрывал, что Морозова — целиком и полностью его типаж, но только внешне. Сам он об этом редко задумывался. Основной задачей было: «Подцепить красивую телочку» — повторял ему Бяша, под предлогом того, что им уже скоро 17 стукнет, а тем самым у парней даже не пахло. Хотя Рому то самое волновало меньше всего, девушка была необходима ему для поддержания репутации, поэтому в голове еще со средней школы уложилось то, что таких, как Полину нужно любить. Спрашивается, почему ему не нравилась Катя? Она ведь тоже ухоженная отличница, плюс ко всему — староста. Да потому что характер у нее дряный. До дерганья в глазу невыносимый и раздражающий человек. Чего только ему стоило просто по делу заговорить с этой девицей, как она найдет причину докопаться к тебе.

Выдыхая дым от последней затяжки, парень затушил окурок о заледеневшие стены, оставляя на них осыпающийся след пепла.

Взгляд зацепился на знакомых фигурах. Антон с Олей шли за руку. Девочка что-то эмоционально рассказывала, а старший брат лишь мягко улыбался, иногда поддакивая и кивая, когда девочка что-то уточняла. Сложно было услышать, о чем они говорят, поэтому Пятифанову оставалось лишь наблюдать за такой необычной картиной. Когда они зашли в здание, Рома, поддаваясь собственному интересу, проскользнул за ними, оставаясь на приличном расстоянии. Ну а почему бы и нет, спрашивается? Он все равно уже замерз стоять столбом на улице, да и скучно без Бяши, а он уж точно придет не позже, чем ко второму уроку.

Теперь, отдав вещи в гардероб, Рома идет на четвертый этаж, где учатся все младшеклассники. По дороге на него бросали удивленные взгляды, ведь иногда его вообще нельзя встретить в школе, а сегодня пришел, еще и вовремя. Может, праздник какой?

Идти вслед за ними по последнему этажу Рома не стал. Вовремя одумался и понял, что ему там делать нечего. Среди малявок он слишком выделяется, поэтому только выглянул из-за угла, скрестив руки на груди, будто занят какими-то серьезным делом.

Брат с сестрой еще немного поговорили, прежде чем Антон вручил девочке портфель. Она приняла его и потянула свободную руку наверх, к лицу брата. Тот смиренно наклонился и получил прощальный поцелуй в щеку. Настолько энергичный, что девочка чуть было не подпрыгнула, чтобы скорее дотянуться к чужой коже. На это Петров рассмеялся и поправил съехавшие от такого резкого проявления нежности очки. Положив ладонь ей на голову, он легонько ее потрепал, с такой аккуратностью, чтобы прическа не пострадала, ведь знает, как долго сестра расчёсывает волосы по утрам.

Пятифанов в изумлении смотрел на эту картину. Ему до сих пор было сложно представить Антона в таком образе. «Тоша очень добрый!» — пронеслась в голове фраза девочки. Рома видел его только в качестве хмурого, отстраненного ботана, который всегда сидит тихо и высовывается с последней парты только в крайней необходимости. Такая сторона Петрова ему была неизвестна. Наверное, именно поэтому он сейчас за ним следит. Как больной, честное слово, подумал Рома, прежде чем осознал, что Антон уже закончил провожать сестру и ушел с этажа через другой спуск. Вопреки своим стандартам посещаемости, Рома все же решил не пропускать первый урок. Все равно физика, терять нечего.

***

Петров сегодня в хорошем расположении духа. По дороге в школу Оля то и дело болтала о своей новой кассете, которую ей вчера привез отец. Это был один из хороших способов для родителей отвлечь детей от ссор и домашних разногласий. Антон это прекрасно понимал и с радостью присоединялся к просмотру, чтобы сестра не чувствовала себя одиноко. Можно сказать, он заменял ей родителей, которые, будучи занятыми своими проблемами, совсем забыли о существовании собственных детей. Если Антон уже мог считать себя взрослым и самостоятельным, то Оля еще нуждалась во внимании старших.

По дороге в кабинет он чувствовал на себе чей-то взгляд, но сдержался, чтобы не обернуться. В конце концов, кто это может быть? Олин одноклассник? Учительница младших классов? Да нет, на него явно, откровенно пялились... У парня даже межлопаточная зона зачесалась от такого бурлящего, настойчивого взгляда. Он предпочел поменьше думать об этом, но когда все-таки поинтересовался и, отпустив Олю в класс, обернулся, там уже никого не было.

Лучше обойду, думал Антон прежде чем уйти в противоположную сторону от места, где стоял Рома.

***

К концу первого урока подошёл и Бяша. Семена сегодня почему-то совсем не видно. Наверное, заболел.

— О! — удивился бурят. — Ромка, ты че тут так рано делаешь? Обычно посреди второго приходишь, на.

— Да так, — он отмахнулся, — проснулся раньше. Че мне дома делать?

— А-а, — Бяше не нужно было объяснять, чтобы он сам догадался, что к чему, — понял, — беззубый похлопал его по предплечью в своеобразном символе поддержки и сел на соседний стул.

Рома благодарно кивнул. Больше всего он ценит их молчаливое понимание, выработавшееся спустя много лет дружбы.

— Так а че с очкастым делать будем, на? — парень очень кстати перевел тему. Из-за шума в классе он мог позволить себе говорить в нормальной интонации. Объект их обсуждений все равно не услышит. — Он вчера ушлепал.

Рома задумался. Честно говоря, после увиденного утром у него особо не было желание задирать парня. Но как он это обоснует? Не может же он просто так взять и забить на него?

— Как хочешь, — безразлично бросил парень. — Мне все равно.

Бяша замолчал ненадолго, но после этого неуверенно сказал:

— Я ж сам не пойду, Ромыч, — он странно покосился на друга. — Без тебя никуда, на.

— Ну так значит на сегодня отбой, — уже немного раздраженно бросил парень.

***

— Прости, я очень спешил, — извинялся Антон, краснея от своей оплошности. — Понимаешь, мне нужно было забрать младшую сестру, а уже темнело, и я очень опаздывал. Прости, пожалуйста... — он не мог правильно выразить, насколько ему стыдно за такую резкую пропажу.

— У тебя есть сестра? — удивленно переспросила Полина. — Что же ты сразу не сказал? Я бы не стала тебя задерживать, тут уже ты меня извини, — она опустила взгляд в пол и повела носком туфлей по паркету.

— Да ничего страшного! Это же я все-таки убежал, — парень почесал в затылке. Ему нравилось, как Полина реагирует на его выходку, ведь она могла обидеться на Антона, а значит обречь на полное одиночество.

— Ладно, тогда, может, пойдем сегодня в столовую вместе? — она увидела, как грустнеет Петров, готовясь отказать, но уже уготовила для него контраргумент. — Бабурин, кажется, сегодня уже не придет, а без него Бяша с Ромой вряд ли начнут к тебе докапываться.

Парень задумался и посмотрел на сидящих впереди Бяшу и Рому. И вправду, Семен сегодня не появлялся.

— Тогда я с радостью составлю тебе компанию, — Антон улыбнулся, на что получил в ответ такую же искреннюю улыбку от Морозовой.

Когда прозвенел звонок, Полина побежала на свое место впереди класса, оставляя друга сзади. Антон даже символически видел, насколько между ними огромная пропасть от последней до первой парты. Она отличница по всем предметам, красивая, фигуристая, ухоженная, умная, вежливая и талантливая — предел мечтаний любого парня. А Антон... вывозит только литературу, остальное — на четыре с горем пополам; по математике у него и вовсе скоро тройка будет, учитывая то, что его непонимание нарастает снежным комом с каждой новой темой, или, как выражается их учительница: «Результаты ухудшаются в геометрической прогрессии»; внешность свою он тоже не выделяет словом «привлекательная», как и фигуру, волосы у него бесцветные и почти не поддаются укладке, очки с толстенными линзами (черт бы побрал эту близорукость), хотя бы рост у него достойный, может назвать себя высоким. В общем, по большинству параметров он средний и не больше. Хотя на что он жалуется? Не Семен хотя бы. Но и до идеала ему топать, как до Африки. Взять вот того же Ромку. Да, он не учится, но внешне, не будь он открытым быдлом, как обычно себя показывает, вышел бы довольно симпатичным юношей. Антон мог даже позавидовать спортивному телосложению одноклассника. Оно и понятно, ведь Петров, кроме того несчастного года хождения на борьбу, всю свою жизнь рисовал да с Олей мультики смотрел, в отличии от Пятифанова, который ходил на бокс и прошел через множество потасовок. По нему не только видно, но и чувствуется. Антон в этом убедился на собственной шкуре. Внешне, под слоем одежды, не сильно заметно отличие, но стоило в раздевалке случайно зацепиться взглядом за, снимающего кофту, Рому, как в голове проскользнуло ужасающее предположение того, что ему при желании вполне могли сломать ребра, не будь он одет, как настоящий снеговик. Лицо у него всегда было... угрожающим. Антон бы соврал, если бы сказал, что оно не пугает. Порой до дрожи в коленах. И Пятифанов это знает и активно пользуется этим. Его хищный взгляд сразу говорит о том, кто он и с какими намерениями пришел. Антона душила зависть при виде властной ауры вокруг этого парня. Все его уважали и беспрекословно слушали. А он по сравнению с могущественным авторитетом Пятифанова — дождевой червяк.

Одно радовало, Полина не обращает внимание на то, есть ли у человека достаточная мышечная масса или низкий, властный голос, чтобы от парня веяло благородством. От Ромки, конечно, им и не пахнет с его социальным положением, но образ каменной стены, за которую можно спрятаться, у него вышел просто отменный.

***

Вот Антон складывает учебники и собирается в столовую. Его уже ждет Полина, терпеливо потирая ногу о ногу возле его парты.

— Все, идем, — заявил Петров и они выдвинулись обедать.

По дороге девушка не упустила шанса поговорить.

— Кстати, Антон, — Морозова обратилась, не поворачивая головы к собеседнику, — я когда тебя позвала... Наверное, немного резко получилось. На самом деле, со смычком у меня все в порядке.

Увидев озадаченный вид парня, она продолжила:

— Ты ведь уже говорил, что в музыке ничего не понимаешь, я просто... Ну... — видно было, что Полине неловко, но она продолжила. — Планировала тебя нарочно задержать.

Антон еще больше удивился.

— Зачем?

— Тебя же Рома с парнями обычно ждут после школы, — взгляд девушки притупился. Они спускались по лестнице, полной других учеников, но Петров отлично видел, как ее щеки покраснели. — Вот я и подумала: задержу тебя, а потом попрошу проводить, потому что уже стемнело. Они же при девочках не бьют.

— Ох, в-вот как... — парень запнулся от настигшей его волны смущения. Хоть его, можно сказать, и обманули, но как же было приятно, что за него так беспокоится такая милая девушка, как Полина. — Спасибо тебе, но не стоило так... Ты же по темноте после этого шла...

Они уже вошли в столовую, высматривая свободные места. У буфета, как полагается в любом учебном заведении, образовалось столпотворение, очередь из школьников, борющихся не на жизнь, а насмерть за последнюю булку с маком. Антон уже давно для себя решил, что рисковать жизнью ради школьной выпечки, в которой можно встретить волосы поварихи, не станет, поэтому для себя и Оли упаковывает бутерброды из дома. Ему всегда было жалко смотреть на бедную буфетчицу, которая не успевала одновременно принимать деньги, давать еду и считать сдачу. Глядя на нее, у Антона появлялась мощнейшая мотивация выучиться. Как говорила ему мама: «Будешь плохо учиться — станешь дворником», но перспектива работать уличным уборщиком казалась ему более выгодной, чем ад в белом фартуке за стойкой в школьной столовой.

— Здесь есть свободные места, — девушка кивнула головой на длинный стол, полностью не занятый никем. — Давай сюда.

Петров молча приземлил свою пятую точку на скамью напротив подруги и стал доставать из рюкзака еду. Его примеру последовала и Морозова.

— Слушай, Антон, — обратила на себя внимание девушка, открывая собственный судок с едой, — ты никогда не рассказывал о своей сестре.

— А, конечно! — он понял намек и, освободив бутерброд от пищевой пленки, начал неторопливый рассказ. — Она очень славная! Оля зовут. Добрая, общительная... Порой даже чересчур болтливая, — он слегка приподнял уголки губ в улыбке и сделал первый укус.

— В этом вы не похожи, — Полина сидела ровно, также улыбаясь, вытащила из судка ложку и начала аккуратно погружать гречневую кашу себе в рот, чтобы ни одна крупинка не упала.

— В плане характеров мы абсолютно разные. Но вот внешне почти одинаковые. Родители говорят, что мы близнецы, родившиеся в разное время.

— А какая у вас разница в возрасте?

— Семь лет. Она в третьем классе учится.

— Ого, так ты прямо старший брат, — она выделила предпоследнее слово. Увидев непонимание во взгляде, она поспешила объясниться. — В смысле, старший, как... пример для подражания, что ли... защитник! Вот!

— А... Хах, ну что-то вроде того, — он смутился, хотя это было вполне себе правдой. Оля часто приходила к нему, когда ей было страшно засыпать, или когда родители в очередной раз ссорились.

Будто почувствовав, что должна дополнить сказанное, Морозова, продолжила свою мысль:

— Есть же разница, когда старше на год, а когда — на семь лет. То же самое, когда в младшей школе смотришь на старшеклассников и думаешь: «Вау, они такие взрослые». Будь у меня старший брат, я бы точно так же думала. Это очень круто!

Петров лишь посмеялся с такого милого описания его роли. Они еще немного поболтали о всяком, прежде чем быстро закончить с обедом и уйти на следующий урок. Заворачивая к нужному коридору, Антону внезапно вспомнился их разговор.

— Полина, — он подождал, пока к нему обернутся, чтобы продолжить, — не хочешь, чтобы мы с Олей сегодня провели тебя? Вчера как-то неудобно получилось... Что думаешь?

Глаза девушки загорелись.

— Я с радостью! Заодно познакомлюсь с твоей сестрой.

До урока оставалось целое ничего, поэтому они временно попрощались и вернулись на свои места.

***

Рома стоял в холле, скрестив руки на груди, ожидая, пока Бяша скупится и принесет им обеденный перекус. Так как находиться в столовке во время большой перемены — настоящее самоубийство, парни чередовались. В этот раз беззубому были вручены деньги, и он сейчас толкается в очереди, чтобы ухватить какую-нибудь еду для них.

Когда спина уже замерзала от холодной стенки, Пятифанов уловил знакомую фигуру. Оля стояла прямо возле дверей в столовую, но не заходила. «Может, случилось чего?» — подумал Рома и без капли сомнения подошел к младшекласснице. Та сразу узнала его, но голос не подала.

— Привет, Оль, — парень встал рядом у стенки, чтобы не мешать потоку проходящих мимо него людей, ведь коридор сам по себе не настолько просторный. — Ты чего здесь стоишь одна? Твой класс сейчас не должен быть внутри?

Но девочка молчит. Долго молчит, но все-таки подает голос, почувствовав неловкую тишину.

— Тоша просил не разговаривать с незнакомцами, — она опустила голову и стала шарпать носками туфлей о паркет.

— Правильно говорит. Но я же не незнакомец.

— Я ему рассказала о тебе, но он сказал, что не знает никакого Женю, — уже немного злобно пробормотала девочка. — Ты что, обманул меня?

Роме следовало бы предсказать такой исход, но только сейчас понял, что придется выкручиваться.

— Понимаешь, Оля. Обманул, — Петрова была возмущена. Настолько, что уже открыла рот, собираясь что-то сказать. Но Ромка продолжил, — но не полностью.

Младшеклассница так ничего и не ответила, не поняв, что именно имеет в виду «Женя».

— Я хочу подружиться с твоим братом, — парень заметил, как выражение лица собеседницы смягчилось, но сам Рома чуть от своих слов наизнанку не вывернулся — настолько ему не нравилась вся эта ситуация. Но это ведь ребенок, с ней не должно быть слишком сложно, — но хочу сначала о нем что-то узнать. Вот и прошу тебя помочь. Ты же не откажешь?

— Женя, ты что, стесняешься познакомиться? — хихикнула девочка. — А выглядишь смелым. Я могу просто сказать Тоше, что ты хочешь дружить с ним.

— Нет, не нужно, — выпалил Рома. Ему еще никогда не приходилось работать под чужим именем. К нему возникнет много вопросов, если его рассекретят. — Я лучше сам.

— А-а, поняла-поняла, — это она уже сказала шепотом, будто разрабатывала план кражи компота из столовой. — Тогда я буду молчать.

В ответ Рома азартно улыбнулся. Конечно, он соврал о том, что хотел завести с Петровым дружбу, но вся эта ситуация казалась ему настолько идиотской, что даже интересной. Он бы и дальше разговаривал с девочкой, но вдалеке уже виднелся Бяша, идущий с победным выражением лица и двумя булками, завернутыми в бумажные салфетки. Надо сворачиваться, подумал Пятифанов и снова повернулся к Оле.

— Ладно, малышня, бывай. Мне нужно идти, — он показал ей ладонь в знак прощания и уже развернулся, чтобы уйти.

— Пока! — повторила его жест девочка, не заметив обидного обращения.

Рома вернулся на свое былое место. На всякий случай, ради сохранения своей анонимности, отсел на противоположный конец коридора. Мало ли, его друг довольно крикливый. Бяша, выскочивший из столовой, стал искать взглядом своего заказчика и побежал, как только заметил ссутуленную фигуру, сидящую на скамейке в черном спортивном костюме.

— Ромыч, ты че тут забыл, на? — запыханный бурят протянул ему обед и, посчитав свой предыдущий вопрос риторическим, исходя из молчания товарища, который уже начал жевать принесенную еду, продолжил: — Мне пацаны сказали, что Сёма к зубному в город поехал, на, — он говорил о ребятах, с которыми они связываются по необходимости. Гопота с параллели, которая также принимает Рому за главаря, но не общается с ним так тесно, как Бяша. — Завтра будет.

— И на кой мне эта информация?

— Ну как, мы же из-за него опять Петрова оставили. Ну так что?

— Да что ты ссышь кипятком от этого Петрова? Других занятий нет?

— Так есть, я прост у тебя спрашиваю, на.

— Сдался мне этот говноед, — Пятифанов вздохнул и со скучающим видом продолжил поедать сладкий кусок теста.

***

Учебное время приблизилось к концу, вечерело. Больше Рома с Олей не пересекался, попросту потому, что никто из них не лазил нигде во время перемен. Пятифанов увидел девочку во дворе. Она играла со своими одноклассниками, но все равно не хотел больше ее тревожить сегодня, так что они с Бяшей решили пропустить по сигарете (одну на двоих) и двинуть по домам.

Если бы у Пятифана спросили, почему он курит, он без сомнений сказал бы, что просто нравится. Но таилось за этим «нравится» намного больше, чем понимает даже сам Роман. Все мы знаем, что это отрава, но от чего такая желанная? Легче. Легче во всех смыслах. Когда табачный дым проникает в тело, обволакивает стенки легких, в голове легчает. Каскад биохимических реакций провоцирует прилив бодрости, повышает настроение. Этот позитивный эффект нравится организму. Из-за этого парень уже второй год не может отказать себе в очередной сигарете после школы. Он зависим от этих ощущений, ведь они — единственное, что заставит Пятифанова чувствовать себя хотя бы немного лучше в контрасте с его серой жизнью и скудным запасом эмоций. Они и не иссякали, скорее засохли. Из них только гнев и раздражение занимали рабочие места и давали парню хотя бы какой-то признак живого человека. Не будь их, он, наверное, и не жил бы уже, а, как принято говорить в его стране, — бессмысленно существовал.

Редко в современном обществе можно увидеть искреннюю любовь и радость. Конечно, он улыбается, как все нормальные люди, но не от радости. Он не считает насмешку чем-то хорошим, но тем не менее драки на заднем дворе школы приносят ему какое-то удовольствие. Это уже стало привычкой. Но совсем недавно Роме удалось запечатлеть в своей памяти абсолютно другое. Буквально утром, когда он видел брата с сестрой, прощающихся возле кабинета третьего Б класса. Или вчера, когда девочка так радостно рассказывала незнакомцу о том, какой у нее «Тоша» хороший. Что-то в этих Петровых было такое... Необычное. В сравнении с остальными жителями поселка, они и вправду выглядят счастливыми в обществе друг друга. Это чувство было заперто для многих, кто рос без внимания и любви. А Ромке это еще как знакомо. Интересно, смог бы он с кем-то разделить такие же искренние эмоции, как это делают родные люди? Этот вопрос мучал его не одну ночь, помимо, ранящего душу, плача матери, не контролирующую свои эмоции после лишнего глотка спиртного.

Такие мысли терзали его не только по ночам. Бяша уже несколько раз зовет его, пока он самостоятельно докуривает сигарету, которую договорились разделить на двоих.

— Ромка! Ты мою долю замял, на! — возмущался бурят, на что получил только хмурый взгляд.

— Подумаешь. Возьми себе новую, — он кинул сгоревший кусок бумаги себе под ноги, после чего затушил массивным ботинком.

— Экономить надо, Ромыч. Э-ко-но-мить! — с упреком выговорил по слогам Бяша и впился в него осуждающим взглядом.

— Та завались уже, на из моей, — он достал из кармана пачку, достал оттуда сигарету и протянул другу, который с радостью принял ее, поджег и затянулся. Глаза закрылись в блаженстве, смакуя приятную горечь на языке.

— Вот это дело, — лицо его выглядело расслаблено, будто он сейчас не стоит на морозе под за еле освещаемым углом школы, а парится в бане со всеми удобствами.

Но стоило ему спуститься на землю и открыть глаза, как он будто протрезвел.

— Смотри, че там, — он показал пальцем на троих людей, идущих к выходу со школы. — Это ж Петровы с Полинкой, на, — бурят снова перевел взгляд на друга, который, будучи итак раздраженным, вел себя, на удивление, спокойно.

Бяша хотел было что-то спросить, но Рома только сказал:

— Вот сука.