Костлявая рука
Проходя по улице Пикадилли, вспоминаю наши прогулки с Тэхеном. Именно здесь он так счастливо улыбался, получив тот бордовый шарф, который он так любит повязывать на шею. Я не раз замечал, как Тэхен приходит ко мне, а на шее его этот тонкий шарф. Ему очень идет бордовый цвет, Тэхен становится похож на нераскрывшийся бутон розы. Кажется, теперь это мои любимые цветы. И не спрашивайте почему — возможно, из-за того, что волосы его так пахнут или, может, все потому, что они растут на заднем дворе гостиницы. Однако, лишь только учуяв их аромат, мой день насыщается летними красками. Наконец оно наступило — лето. Уже почти конец июня, но это время так быстро пролетело, что я совсем потерялся во времени. Оно мне и не нужно, когда со мной Тэхен. Рядом с ним время или что-либо еще перестает существовать. Будь он только рядом, мой мир обретает иную форму и предназначение. Я должен был его встретить, это было предрешено еще задолго до нашего рождения. Без Тэхена я бы не познал истинного счастья. Без него бы я не узнал, что такое любовь.
Где-то под сердцем теплится жизнь другого человека. Где-то под сердцем оно соединяется с моим, образуя нерушимую связь. Где-то под сердцем — моя жизнь существует лишь там. За пределами, вне досягаемости второй жизни внутри меня, я перестаю существовать. Если бы я знал, если бы я мог, все бы вынес, чтобы на всю жизнь остаться с ним. Как бы сложилась наша судьба, если бы мы встретились в другое время и при других обстоятельствах? Но все же, то, что есть между нами, навсегда останется внутри меня. Я ни о чем не жалел, как бы сложно мне ни было. Все, что я могу сказать: "Я был счастлив". Это так. Когда осознаешь, что рядом с тобой сидит человек, любящий тебя, когда он тот, кого любишь ты, бессмысленно думать о будущем и о том, что мы могли бы изменить.
Даже в такие моменты, когда я гуляю один, даже в такие моменты, когда его нет рядом, все еще продолжаю думать о нем. Я вижу его улыбку, слышу его смех, я чувствую его руки на своей шее, я вижу, как его волосы переливаются небом. Это похоже на сумасшествие, ведь такая любовь похожа на нечто иное, чем просто любовь. Она больше, она сильнее, она нерушима. Наверно, я и вправду с ума схожу, но это лишь оттого, что я испиваю чашу его. Это лишь потому, что он делает из меня безумца. Я уже не могу представить жизни без него, мне страшно даже просто думать об этом.
Сжав в руках ту вещь, которую я сам себе пообещал подарить ему, иду обратно в гостиницу. Порой меня одолевают сомнения о нашем будущем. Я не перестану его любить, я знаю это, но все же... Это не похоже на правду, разве может существовать такая любовь? Я не знал раньше, что люди могут испытывать такую сильную потребность в другом человеке, сейчас же я ощутил это на собственной шкуре. Теперь я понимаю, почему ради любви люди готовы идти на безумные поступки.
Это смешно и печально одновременно. Это неправильно и так правильно одновременно. Ты начинаешь зависеть от другого человека настолько, что не увидев его один день скучаешь. Тебе нужен этот человек так сильно, что начинаешь кричать в подушку, лишь бы он пришел. Я подарил себя Тэхену, я полностью отдал ему всего себя, теперь же без него я становлюсь лишь телесной оболочкой. И мне ничуть от этого не стыдно, ничуть от этого не печально, потому что лишь рядом с ним я могу смотреть на мир.
Теперь Тэхен для меня мир. Вокруг него я выстроил маленький остров, принадлежащий лишь нам двоим. Сколько бы раз я не вспоминал свои ушедшие годы, никогда не могу найти того же, что сейчас со мной происходит. Я не то, что никогда не был зависим от другого человека, я никогда не влюблялся. Сейчас же я люблю шестнадцатилетнего подростка. И пусть кто-то подумает, что это неправильно, пусть они осуждают меня, я не раскаюсь никогда и ни при каких обстоятельствах. Что я могу поделать, если только этот ребенок смог раскрыть во мне нечто иное?
Я целую купленную мной вещь, бережно кладу в карман. Волнительно. Ужасно волнительно дарить ему что-то. Никогда ранее я никому ничего не дарил, просто не видел смысла в этом. Я думал, зачем тратиться на какую-то безделушку, когда все можно сказать словами или показать действиями? Нет, я ошибался: когда рядом тот, кто заполнил весь твой разум, хочется дарить ему все, что он попросит. А эта вещь, пусть он даже никогда не видел ее до этого, станет нашим символом любви. В ней заключены я и он.
Чем ближе я подхожу к гостинице, тем сильнее чувствую, какими ватными мои ноги становятся. Скоро они совсем перестанут двигаться, и тогда я застряну посреди дороги. Я знаю — Тэхен у себя дома. Мы всегда видимся по вечерам или днем, когда я не занят. Обычно Тэхена без меня в комнате не бывает, хотя я ему неоднократно говорил, что он может приходить в любое время, даже когда меня там нет. Я и Намджуна предупредил, чтобы он всегда отдавал ключ, если Тэхен появится на пороге гостиницы. Но Тэхен ни разу не приходил, когда меня не было дома. Он знает, что я работаю до пяти вечера, поэтому приходит обычно к шести. Да, я устроился на работу, ведь сбережений моих перестало хватать. Да и по работе соскучился. Не могу прохлаждаться без дела. С Тэхеном, конечно, хорошо, бесспорно хорошо, но мне нужно заниматься чем-то иным, а не только валянием в кровати рядом с ним. Тэхен тоже не может оставить свою работу - уж очень ему нравится играть на гитаре, да и братьям помогает. Я был против того, чтобы он работал, когда мы начали встречаться, но Тэхен насупился и не стал даже слушать меня.
Я позволяю Тэхену все. Лишь предупреждаю, чтобы он берег себя. Я постоянно ему говорю не перенапрягаться, ведь ему необязательно работать, когда я рядом с ним. Это я должен думать о наших сбережениях, он же должен беречь себя и только любить меня. Бывало, мы даже ссорились по этому поводу. В такие моменты Тэхен говорит, что я слишком эгоистичен, и не позволяю ему даже шага без моего ведома ступить. Я знаю — он прав. Только вот иногда мне бывает трудно сдержать себя. Мне больно смотреть, как они стоят на улице, выпрашивая деньги, только Тэхен этого не понимает и навряд ли когда-то поймет. Я должен отпустить его в такие моменты, поэтому больше ничего не говорю.
У нас все хорошо: нет каких-либо разногласий, лишь по поводу работы, мы понимаем друг друга без слов. Это неописуемо, это таинственно и так сказочно.
В комнате темно: на улице вечереет, а плотные шторы закрывают окна, не давая шанса солнечному свету пробиться внутрь. Я ставлю пакет с покупками на стол, убираю чемодан на место. Сегодня выдался довольно-таки утомительный день, но эта усталость весьма приятна. Вот-вот должен прийти Тэхен, поэтому дождавшись его, мы начнем есть. У меня есть время — я читаю анатомию.
Вместе со стуком в дверь у меня начинает стучать сердце. Тэхен пришел — это всегда радостное известие для меня. Тэхен, улыбнувшись, заходит в номер, снимает летние ботинки, подходит ко мне.
— Я скучал по вам, — говорит он, садясь на стул подле меня.
— Я тоже по тебе скучал, — киваю в ответ. — Ты ведь не кушал?
— Нет, — он отрицательно мотает головой. — Когда вас нет рядом, мне кусок в горло не лезет.
— Ты должен хорошо питаться, — хмурюсь я. — Что это еще за заявления такие?
— Снова вы за свое, — закатывает глаза. — Мне просто хочется, чтобы вы всегда были рядом. Даже такие расставания очень сильно сказываются на мне, — он поднимает на меня свои щенячьи глазки. Боже, какой же он невыносимый ребенок.
— Ты ведь знаешь, если я не буду работать, нам нечего будет есть. К тому же, ты сам вечно зависаешь на улицах, играя для других людей, — ворчу я.
— Я знаю, — кивает Тэхен, подвигая свой стул ближе к моему. — Не отрицаю, что нам необходимо работать, я лишь выражаю свою привязанность к вам. Мне правда даже есть не хочется, когда я вас не вижу. Что я могу поделать с собой? — он кладет голову на мое плечо.
— Но ты должен есть, хотя бы сейчас.
Я накладываю еду, наливаю черный чай с кусочками киви. На моем столе лежит нарезанный пирог с малиновой начинкой. Все потому, что Тэхен очень любит мучные изделия, сам же я не особо их ем.
— Тэхен, — говорю я, когда мы заканчиваем свою небольшую трапезу. — Намджун вместе с Джином хотят встретиться с нами. В последнее время все мы так были заняты лишь своими заботами, что совсем позабыли о нашей дружбе. Ты не против? И Чонгука с Чимином он тоже хочет видеть.
— Это отличная идея, — хлопает в ладоши Тэхен. — Я очень хочу встретиться с ними, уверен, Чимин тоже. Насчет Чонгука не знаю, но если пойдет Чимин, то и он обязательно тоже пойдет.
— Хорошо, — киваю я. — Тогда скажешь им?
— Обязательно, — Тэхен помогает мне убрать со стола.
Стол для меня служит одновременно местом трапезы и рабочим. Здесь всегда должно быть чисто и прибрано, Тэхен уже привык к этому. К сожалению, в моем номере нет второго стола, что было бы очень кстати. Но я приноровился и к такому.
Я, сидя за столом, упорно вывожу на бумаге предназначение тех или иных трав, пока Тэхен сидит на моей кровати со скучающим видом. Затылком чувствую, как скоро он во мне дыру проделает. Тэхен что-то недовольно ворчит, поворачиваясь с боку на бок. Я, не обращая на него внимание, продолжаю писать. Спустя десять минут или даже меньше, Тэхен громко зевает, вставая с кровати. Я слышу, как его босые ноги шлепают к двери.
— Куда ты? — иду за ним.
— Вы все равно на меня внимание не обращаете, — дуется. — Вы меня перестали обнимать, я для вас больше ничего не значу. Вы меня мало обнимаете, от этого болит вот тут, — он прикладывает ладонь к груди. — Кажется, я перестал вам нравиться, — говорит совсем тихо, опустив голову вниз.
— Тэхен... — я ведь не специально это делал. Все это было задумано, чтобы потом обрадовать его. — Что же ты говоришь такое? — я подхожу к нему ближе, притягиваю к себе. — Я люблю тебя, очень сильно люблю. — Целую его в висок, обхватив ладонями его лицо, целую в нос, в щеки. — Люблю, — твержу без остановки. — Не говори так, этим ты мое сердце разбиваешь. Я буду обнимать столько раз, сколько ты этого пожелаешь. Не уходи, — целую его в губы, но он на поцелуй не отвечает. И смотрит так безжизненно, будто пустота его обуяла. — Тэхен?
— Вы не врете? — его глаза наполняются слезами. Крупные капли, сорвавшись, ударяются о мои руки.
— Конечно, я не вру, — собираю слезы губами. — Ты — все, что есть у меня. Ты — самое драгоценное, самое необходимое. Не уходи, останься здесь. Я не хотел тебя обидеть, хотел сделать подарок.
— Подарок? — в удивлении раскрывает глаза. Я большим пальцем провожу по его слипшимся от слез ресницам.
— Подожди здесь, — кивнув, иду к тумбочке. — Мне неловко, — признаюсь я, чувствуя, как щеки краснеют. — Это тебе, — я кладу на тэхенову ладонь черный бархатный мешочек. Он, затаив дыхание, раскрывает его.
— Это очень красиво, — у него дыхание перехватывает и, кажется, он вот-вот задохнется. — Эта правда мне? — он рассматривает кулон с содалитом.
— Тебе, — я прижимаюсь своим лбом к его.
— Спасибо, это очень красиво, очень значимо для меня, — он обвивает мою шею тоненькими ручками. Встав на носочки, касается своими губами моих. — Вы поможете одеть мне это? — выдыхает в губы, а потом вновь прижимается к ним, целует так страстно, что я не удержавшись, хватаю его под ягодицы.
Мы перемещаемся на кровать. Я нависаю над Тэхеном, расставив руки по обе стороны от него. Тэхен, приподнявшись, целует меня в плечо, обнимает за шею, кулон висит на его руке. Взяв кулон в руку, расстегиваю застежку. Тэхен подается вперед, пальцами проводит по камню. Кулон красиво украшает его длинную шею. Я ложусь рядом с парнем. Кончиками пальцев провожу по его плечам, рисую узоры на его щеке. Тэхен, взяв мою ладонь обеими руками, прижимает к своей щеке и, улыбнувшись, прикрывает глаза.
— А я боялся, — шепчет.
— Прости, — я костяшками пальцев оглаживаю его веки, большим пальцем очерчиваю брови. — Тебе не стоит бояться.
— Я знаю, — Тэхен открывает глаза. — Но все же, вы испугали меня. Не делайте так больше.
— Не буду, — киваю я, целуя в кончик носа. — Останешься сегодня у меня?
— Думаю, Чонгук будет против, — широко улыбается. — Но мне так все равно на это. Я не хочу вас покидать. Всю жизнь бы провел вот так, лежа напротив вас. Я останусь.
Я целую его в лоб, накрываю наши тела одеялом. Тэхен обнимает меня за талию, утыкаясь макушкой в мою грудь. Я слышу его тихое сопение, равномерное дыхание. Не знаю отчего, но по щеке моей скатывается одинокая слеза. Смахнув ее тыльной стороной ладони, утыкаюсь подбородком в тэхенову макушку. Крепко обняв парня, проваливаюсь в сон.
***
Тэхен ворчит — боится, что мы опоздаем на встречу. Я треплю его по волосам, прижимаю к себе. Сильно-сильно стискиваю в своих объятиях и никуда не хочу выпускать.
— Не хочешь остаться дома? — шепчу ему на ухо, еще сильнее стискивая в своих объятиях, потому что он начинает брыкаться и вырываться из моих оков.
— Юнги, перестаньте, — ворчит, пытаясь отцепить мои руки.
— Ты ведь сам недавно говорил, что тебе не хватает моих теплых объятий, а теперь сам вырываешься? — я целую его в затылок, целую за ушком, провожу языком по раковине. — Чего ты дергаешься? — меня забавляет реакция Тэхена, поэтому я, приподняв рубашку, пробираюсь рукой внутрь, поглаживаю живот.
— Ну все, хватит! — Тэхен сопит, все еще пытаясь вырваться из объятий.
— Почему? — я целую его в плечо, свободной рукой оглаживаю шею.
— Юнги, — выдыхает парень. — Прекратите, мы опоздаем.
— Поцелуй меня, — шепчу ему на ухо. Чувствую, как по его телу пробегают мурашки.
— Зачем вы делаете это? — Тэхен недоволен. Когда все идет не по его плану, он начинает злиться. Но он сам напросился — я лишь выполняю его же желание.
— Потому что ты хотел, чтобы я обнимал тебя, — меня в жар бросает от того, как близко ко мне Тэхен находится. Моя игра заводит нас обоих в тупик, откуда мы уже навряд ли выберемся, если и дальше продолжим. Понимая это, мне нужно было немедленно отпустить Тэхена, но я хочу лишь еще немного приласкать его, лишь еще немного почувствовать его кожу под своими пальцами. Я много прошу? Возможно, но в данный момент не могу с собой ничего поделать.
— Юнги, пожалуйста, — жалобно умоляет, наклоняясь вперед. Я же ему не даю этого сделать, надавив на живот, вновь прижимаю к своей груди. Я не вижу лица Тэхена, но уверен — щеки у него пылают.
— Поцелуй, — шепчу на ухо. — Хочу почувствовать вкус твоих губ. Хочу насладиться твоими вздохами. Дай мне это, Тэхен, иначе мы никуда не пойдем.
— Вы — демон, — вздыхает Тэхен. — Иначе вас назвать невозможно. Желаете мои губы терзать? Желаете жарким пламенем меня сжечь? Ничего у вас не получится, я не сдамся, — дергается вперед, хотя понимает, что в моих руках он скорее расплавится, чем освободится. Маленький чертенок.
— Вредный, — вздыхаю я. — Почему не хочешь? — я отпускаю его, а когда он встает с моих колен, хватаю за запястье, резко дернув на себя, разворачиваю лицом. — Поцелуй, — прошу, перехватив его за поясницу и сильно прижав к себе.
— Ну хватит, это уже не смешно, — упирается руками на мои плечи, со всей силы пытаясь вырваться.
— Не пущу, — еще сильнее притягиваю к себе.
— Вы... — Тэхен не знает, что сказать. — Вы будете виноваты, если мы опоздаем! — заявляет, а потом резко целует, не забыв укусить нижнюю губу. — Сами будете оправдываться перед Намджуном и Джином, — целует мягко, зарываясь пальцами в волосы. Язык его блуждает по всему рту, а я задыхаюсь. Горячо, невыносимо, неистово.
— Мы не опоздаем, — шепчу, прервав наш поцелуй. — Нежный, — я костяшками пальцев оглаживаю его опаляющую щеку. — Ты такой милый, когда твои щеки напоминают алый закат.
— Вы это специально, — дует губки. — Все делаете, чтобы я смущался.
— Разве? — улыбаюсь я, прижимаясь щекой к его груди. — Когда такое было?
— Всегда, — он обнимает мою голову. — Вы всегда так делаете. Юнги, вы не жалеете, что начали встречаться со мной?
— С чего я должен был пожалеть? — мне бы в голову такое даже не пришло. Порой Тэхен бывает слишком не уверен в себе. Но все это зря — он самый лучший человек на свете.
— Я ничего не знаю об отношениях. Может, вам что-то не нравится или я как-то не так себя веду? Иногда мне кажется, что рядом с вами я просто ребенок, который еще только учится ходить. Зачем вам ребенок? Вы могли бы найти кого-то получше меня.
— Тэхен, твои слова разбивают мне сердце. Я никогда до тебя не встречался, никогда не испытывал таких чувств. Мы вместе учимся, мы вдвоем — как слепые котята. Мы не знаем, куда заведут нас эти отношения, но разве это важно, если с тобой мне хорошо? Разве это важно, если по утрам я хочу видеть не голую стену, а твое лицо? Давай впредь не будем заводить таких разговоров, хорошо? Я никогда не пожалею, что избрал именно тебя. Не делай мне больно, потому что мне кажется, что ты меня отвергаешь.
— Простите, — Тэхен утыкается носом в мою макушку. — Я больше никогда такого не скажу. Просто мне не хочется вас разочаровать. Лишь только поэтому я говорю все эти вещи.
— Ты никогда меня не разочаруешь, — я выпрямляюсь. В его взгляде полно любви и привязанности. Его глаза блестят надеждой. — Никогда, — шепчу я, целуя в лоб. — Я люблю тебя — помни об этом. Всякий раз, когда в твою светлую голову будут закрадываться сомнения — вспоминай эти слова. Всякий раз, когда тебе будет казаться, что мы из разных миров — прокручивай у себя в голове эти слова. Потому что я правда люблю тебя. Я никогда не оставлю тебя.
— Спасибо, — Тэхен обнимает меня за шею. — Я тоже вас люблю. Очень, очень сильно. Так сильно, что вы снитесь мне по ночам. Даже когда вас нет рядом, я всегда чувствую ваше присутствие. Люблю вас, Юнги.
— Мой небесный мальчик, — шепчу, целуя в подбородок.
— Люблю вас, — повторяет, подарив свою очаровательную улыбку. Если он продолжит так улыбаться, я ослепну. Я хочу ослепнуть, потому что не хочу терять хоть маленькую частичку его эмоций.
— Я люблю тебя, — говорю, смотря в глаза.
— Теперь вы, наконец, будете собираться? — спрашивает, все еще улыбаясь.
— Теперь можно, — кивнув, целую его в родинку.
На Тэхене — белая рубашка с коротким рукавом, легкие льняные брюки цвета песка. На длинной шее красуется бордовый шарф. Тэхен очарователен и так привлекателен. Меня же он заставил надеть бордовую рубашку. Я не прочь — она мне действительно нравится. Мы гармонично и так складно смотримся, когда у нас есть частичка друг друга. Мы перекликаемся друг с другом: у него шарф, а у меня рубашка. Я люблю Тэхена, люблю все, что с ним связано. Тэхен смог закрасться куда-то глубже сердца. Тэхен во мне. В каждой клеточке моего тела, в каждой вене, в каждой складке кожи, в каждом нерве. И знаете, я несказанно рад этому явлению.
На улице гуляет свежий прохладный ветерок. Я тяну носом, улавливая уличные запахи. Иногда они до невозможности отвратительны. К сожалению, в Лондоне присутствует антисанитария. Мусор выбрасывают прямо на асфальт, либо около домов. Но знаете, я этого практически не замечаю. С того момента, как приехал сюда, мне все еще кажется этот город волшебным. Без него бы я не нашел свое предназначение. Без него бы я не познал жизнь. Я просто не замечаю все эти условия, творящиеся вокруг меня, я принимаю Лондон чем-то необъяснимым. Наверно, это оттого, что в Сити и в наших районах нет такого ужасного скопления мусора. Лондон для меня все еще остается чем-то светлым, просто со своими изъянами, на которые внимание обращать не хочется.
Тэхен счастливо улыбается, идя со мной рука об руку. Он будто вместо солнца освящает всю округу. Самый светлый мальчик на всей Земле. Это ли не счастье — когда он так лучезарно улыбается? Разве можно обращать на посторонние предметы внимание, когда он так весел и задорен? Если Тэхен даже грустит, если вновь в его глазах болото печали (что бывает все реже и реже) — я чувствую себя спокойно — он рядом со мной. Сейчас я могу узнать причину его переменчивого настроения, и Тэхен охотно с этим делится. Его тяготы жизни никогда не забудутся, я понимаю это. Но все же... Что мне сделать, чтобы он смог освободиться от прошлого? Наверно, это невозможно. Мне лишь остается находиться подле него, обнимая и успокаивая. Моя бушующая гавань.
На небе скапливаются миллионы, а может, миллиарды звезд. Такие красивые, независимые. Могли бы и мы не зависеть от обстоятельств? Что бы тогда с нами было? Я вижу, как Тэхен, смотря себе под ноги, напевает песню. Останавливаюсь, чтобы посмотреть в его глаза, сверкающие отражающимися звездами. Красивый. Я задыхаюсь, видя его.
— Что такое? — на его лице прослеживается обеспокоенность.
— Красивый, — шепчу я, зарываясь носом в его волосы. — Я так тебя люблю, Тэхен.
Не понимаю, откуда такие приливы нежности появляются. Они нарастают, словно морские волны, а когда я более сдерживать их не в силах внутри себя, изливаются, словно цунами. Все это обрушивается на бедную тэхенову голову. Я сам еще привыкнуть не могу к такому себе, а Тэхену намного сложнее.
— Боюсь потерять тебя...
— Юнги, все ведь хорошо. Я рядом, здесь, — он утыкается носом в мою грудь. — Мне нравится, когда вы вот так внезапно признаетесь мне в любви, но иногда это пугает.
— Меня это тоже пугает, — согласно киваю, обнимая его. — У тебя сегодня неизмеримо хорошее настроение. Ты даже песни поешь, — улыбаюсь куда-то в его макушку.
— Да, — кивает он. — Я так хотел, чтобы когда-то мы надели эти вещи в одно время. Наконец это случилось. Мне очень нравится.
— Я думал, ты скажешь, что счастлив, потому что я рядом с тобой, — не могу сдержать внутри себя смех. Тэхен иногда просто ребенок.
— Нет, это тоже, — хватает меня за руку. — Это в первую очередь.
— Я знаю, — вновь прижимаю его к себе. — Знаю. Тэхен, помнишь, мы клялись перед дубом всегда быть вместе? Я ни о чем не жалею. Это правда — хочу быть с тобой до самой смерти. Это звучит безумно?
— Нет, — мотает головой. — Я чувствую то же самое. Это не безумие.
Мы идем дальше. Намджун с Джином скорее всего уже давно находятся в кафе, а мы все дойти не можем. Им незачем переживать о нас, но зная Намджуна, с уверенностью скажу — переживают. И Джин такой же. Нужно поторапливаться.
Тэхен спешит за мной, перебирая ножками. Сейчас мы похожи на отца и сына: я тяну его, словно мы куда-то опаздываем, а Тэхен бежит, как ребенок за родителем. Смешно и грустно одновременно. Прочь навязчивые мысли, они ни к чему. Лишь только грызут сознание, затапливая ненужными думами. Мы избрали друг друга — более нет смысла ковырять, что давно кануло в забвение.
Я был прав: Намджун сидит, постукивая пальцами по столу, Джин сидит напротив него и лицо его выражает настороженность. Джин первый, кто видит нас — сидит лицом ко входу. Он вскакивает с места, параллельно тормоша Намджуна за плечо. Давно я не видел Джина, даже соскучиться успел. Чонгука с Чимином еще нет.
— Доктор, — машет рукой Джин. — Наконец вы пришли, мы уже начали волноваться.
— Здравствуй, Джин, — киваю головой, когда парень оказывается возле нас. Тэхен неуверенно держит меня за руку, оглядываясь по сторонам. Это его первый поход в ресторан. Я знаю, как некомфортно он чувствует себя в таких местах, поэтому никогда его не утруждал походами в них.
— Тэхен, привет, — улыбается Намджун, подходя к нам. Он хлопает меня по плечу. По его глазам вижу — рад нашему приходу. — А где Чонгук и Чимин?
— Они вот-вот придут, — подает голос Тэхен. — Здравствуйте.
— Не стесняйся, — Намджун сжимает его плечо. — Здесь все свои. Это Джин, — указывает на парня. — Вы ведь не знакомы еще?
— Нет, — кивает Тэхен. — Меня Тэхен зовут, — лепечет, протягивая руку вперед.
— Меня Джин, — счастливо улыбается парень, пожимая протянутую ладонь. — Вы красиво смотритесь вместе.
Тэхен, краснея, утыкается макушкой в мое плечо. Иногда он становится так стеснителен. Это безбожно окатывает меня ледяной водой. В такие моменты Тэхен становится таким милым и беззащитным, что нежность моя за край переливается. Я обнимаю Тэхена, шепчу, чтобы он не стеснялся, когда Джин с Намджуном поворачиваются к нам широкими спинами.
— Здесь все так ярко блестит, — шепчет Тэхен, цепляясь пальцами за мой локоть.
— Тебе некомфортно здесь? — это начинает беспокоить. Тэхен не выглядит хорошо.
— Немного...
— Давай тогда уйдем? — мне бы не хотелось оставлять Намджуна и Джина вот так, но душевное спокойствие Тэхена дороже.
— Нет, пойдемте, — он скрепляет пальцы с моими. — Тем более скоро Чонгук с Чимином придут.
— Точно не хочешь обратно? — допытываюсь я, идя вслед за Намджуном.
Тэхен лишь кивает, слегка целуя меня в предплечье. Говорю ему, чтобы сразу сообщил, если вдруг станет некомфортно. Но сам знаю — в компании Джина и Намджуна всегда приятно. Они теплые, мягкие люди. Они — словно грибной дождь, слушая песнь которого, хочется заснуть, накинув на тело покрывало.
Пока ждем братьев Тэхена, успеваем изучить меню. Заказав пару закусок, салат и горячее, ведем непринужденную беседу. Я больше разговариваю с Намджуном, а Тэхен сдружился с Джином. Вновь на его лице играет улыбка, а глаза так и блестят, отражая свет круглых лампочек.
— У тебя красивый кулон, — Джин дотрагивается до содалита. — Он гармонирует с цветом твоих волос. Откуда он у тебя?
— Это Юнги подарил, — краснеет Тэхен, сжимая камень в ладони.
— Доктор, вы замечательно чувствуете людей, — обращается ко мне Джин. — Тэхену очень идет этот кулон.
— Спасибо, — я сжимаю тэхеново колено под столом. — Как только увидел его, сразу понял — он должен украшать шею Тэхена.
— Он очень красивый, — кивает Джин. — Как и сам Тэхен, — треплет его за щеку.
— Спасибо, — едва слышно произносит Тэхен, краснея, кажется, до кончиков волос.
Наконец в ресторан приходят Чимин и Чонгук. Они выглядят счастливыми и слегка запыхавшимися.
— Простите, мы опоздали, — Чимин тяжело дышит. — Намджун, давно не виделись.
— Вы бежали? — спрашивает Намджун, пожимая чонгукову руку. — Вы перестали захаживать к нам в гостиницу.
— Обязательно зайдем на днях, — кивает Чимин. — А ты Джин, как я понимаю? — обращается к парню, сидящему рядом с Тэхеном.
— Да, я Джин, — согласно кивает.
— Так вот почему Намджун вечно с тобой зависал, — ворчит Чимин. — Теперь я понимаю его, — смеется он.
— Что это значит? — уставляется на него Джин.
— Не обращай на него внимание, — отмахивается Чонгук, на что Чимин недовольно бурчит себе под нос, подсаживаясь к Тэхену. — Я Чонгук, — он окидывает взглядом наш столик. Свободное место осталось только рядом со мной. Чонгук недовольно косится на Чимина, но садится на свободное место. Я вижу, как Чимин незаметно ото всех показывает ему язык. Дети.
И хотя Чонгук совсем был недоволен тем, где сидит, но по ходу нашей беседы и набитых животов стал добрее. Больше не фыркает, как ежик, не прячется за колючками и не норовит уколоть меня ими. Я понимаю Чонгука — Чимин с Тэхеном для него все, но и он должен понять: так же, как он любит Чимина, так и я люблю Тэхена. Я никогда не дам его в обиду. Ледники между мной и Чонгуком окончательно растаяли. Нам просто нужно было видеться чаще и чаще разговаривать. Он все понимает, но только ревнует. Чонгук хороший человек, как и все здесь сидящие. Больше нет той недосказанности между нами, нет обид и недопониманий. Он знает — я Тэхена выбрал, потому что люблю, а не потому, что мне вдруг приспичило поиграть с чужими чувствами во время поездки. Мы долго разговаривали, выйдя на улицу. В какой-то момент Чимин даже начал беспокоиться — это было заметно по его нервным движениям, когда мы зашли обратно. Тэхен же все это время ждал, стойко перенося нервозность брата. Он тоже устал от чонгуковых заскоков, которые порой и ему делают больно, а не только мне.
— Все хорошо? — обеспокоенно смотрит на нас Чимин.
— Да, — Чонгук садится на прежнее место. — Я бы хотел и перед тобой извиниться, Тэхен.
— Что происходит? — недоуменно смотрит на нас Джин.
— Чш, — прикладывает указательный палец к губам Чимин.
— За что ты просишь прощения? — Тэхен исподлобья смотрит на брата.
— Прости, что был недоволен вашими отношениями, вставлял палки в колеса. Ты знаешь, я это делал, потому что ты очень дорог мне. Ты мой самый любимый младший брат, поэтому мне бы не хотелось видеть боль в твоих глазах. Ты и так много пережил в своей жизни. Я думал, доктор все равно уедет, что ты для него ничего не значишь. Я пытался отгородить тебя от болезненных воспоминаний о нем, но ты все равно каждый вечер уходил к нему. Прости, что порой мне приходилось кричать на тебя, что иногда слезы в твоих глазах застывали, а ты глотал их, не позволяя им наружу пробиться. Ты горечь и обиду держал в себе, ни слова мне не сказав. Я хотел, чтобы ты никогда не знал, что такое несчастье, а сам же тебя таким делал. Теперь я знаю, что у доктора только светлые чувства к тебе. Прости меня за все, Тэхен. Впредь я не буду лезть в ваши отношения.
— Чонгук... — шепчет Чимин.
— Я... — Тэхен опускает голову вниз. Я вижу, как капли на столе собираются в маленькую лужицу. — Я люблю тебя, Чонгук, — всхлипывает Тэхен. — Ты не должен извиняться.
— Тэхен, — Чонгук, поднявшись из-за стола, опускается на колени перед Тэхеном. — Должен, — он обнимает его, а Тэхен утыкается в его грудь, размазывая соленые слезы об его рубашку. — Ты простишь меня?
— Я никогда не обижался на тебя, — кивает Тэхен, тихо всхлипывая. — Но если ты хочешь слышать эти слова, то я тебя прощаю.
— Все, успокойся, — Чонгук вытирает тэхеновы слезы. — Я люблю тебя, мой младший брат, — Чонгук прижимает лоб к его макушке.
Больше никаких разговоров о наших с Тэхеном отношениях мы никогда не поднимали. Чонгук сам теперь порой приходит ко мне в номер, иногда мы что-либо обсуждаем. Пропасть между нами заросла высокой травой, и теперь уже не больно падать.
***
Огонь в лампе потрескивает. Едва ощущаемый прохладный ветер, задуваемый с окон, пытается пробиться сквозь стекло, чтобы поиграть с ним. Только, кажется, огонь этого не хочет. Прячась за стенками, облизывает своими языками воздух. Краснеет, при попытке ветра пробиться сквозь броню.
Тэхен лежит рядом со мной. В последнее время он часто ночует у меня. После случая в ресторане, Тэхен теперь может спокойно передвигаться, не страшась гнета старшего брата. Чонгук весьма заботливый, но в то же время понимающий. Стоял бы он на своем, Тэхен бы вновь боялся остаться у меня. Я несказанно счастлив, осознав, что Чонгук теперь стал чуточку добрее к нашим отношениям.
Поглаживаю тэхенову щеку, поглаживаю небесные волосы. Милый мальчик, если бы ты только знал, что кроется внутри меня. Как сильно ты манишь к себе, не осознавая этого. Не знаю, как долго я протяну — кажется, будто внутри что-то трескается, когда не вижу Тэхена. Я стал слаб, потому что он забрал всю мою волю себе. Но также я стал силен, потому что мне нужно защищать и оберегать его. Противоречивость — только так возможно находиться рядом с ним.
С каждым днем чувства к нему накатывают, как морские волны на берег. С каждым днем без него становится труднее дышать. Во мне зарождается такое счастье, когда он бежит обнимать меня, либо когда заходит в мой номер, едва слышно постучав в дверь. Сердце на мгновенье замирает, а потом так пускается в пляс, что не остановить его. Пусть танцует, пусть неугомонно спешит навстречу парню с небом вместо волос. Даже если на работе устал, даже если сил нет, при виде Тэхена все отступает на задний план. Уходит в дальний ящик комода, где погружается на самое дно.
Я люблю его. Всем сердцем и душой принадлежу только этому парню с милой родинкой на кончике носа. Вот он лежит рядом со мной, а я чувствую под своей ладонью кожу его. Мой нежный. Самый дорогой человек на свете.
— Юнги, — прижимается ко мне Тэхен. — Давайте сделаем одинаковые рисунки на теле?
— Рисунки на теле? — выгибаю бровь. Ранее не слышал о таком, поэтому так сильно удивляюсь.
— Да, хной. У Чонгука с Чимином есть такие на запястье, — Тэхен прячет кончик носа где-то между подушкой и моей шеей. Холодный
— Ты замерз? — спрашиваю, касаясь ступнями его. Прохладные.
— Нет, — повернув ко мне голову, улыбается. — Рядом с вами во мне пожар разрастается. Мне не холодно, не переживайте и не делайте такое озабоченное лицо, — смеется он, поглаживая меня по голове. — Все хорошо. Порой вы слишком переживаете за меня.
— Потому что ты молчишь, даже если у тебя болит что-то. Не делай так, всегда говори мне, если тебе плохо или больно. Хорошо? — я обнимаю его, втягивая носом его запахи. — Нежный, — шепчу я, целую в щеку.
— Ах, Юнги, позаботьтесь и о себе, пожалуйста. Рядом со мной о себе вы вообще забываете. Вы должны следить и за своим здоровьем. Пообещайте мне это.
— Обещаю, — киваю в ответ. — Так что это за рисунки на теле? Они как-то называются?
— Не знаю, — пожимает плечами Тэхен. — Мы их называем просто рисунками на теле. Какой смысл вкладывать что-то в эту фразу, если это те же рисунке, только не на бумаге? Это красиво смотрится, и совсем не больно делать.
— Если ты так хочешь, давай так и сделаем. Но кто рисовал им их?
— Чонгук, — улыбается Тэхен.
— Чонгук? Он еще и рисовать умеет? Я даже не знал об этом. Чонгук многогранен. Тебе повезло с братом, Тэхен. И с Чимином, и с Чонгуком. Они дорожат тобой. Я рад, что у тебя есть такие братья.
— Чонгук очень красиво рисует. Да и вообще, он все умеет, — смеется Тэхен. — Я тоже рад, что они есть у меня. А еще больше рад, что вы есть у меня, — он целует меня в подбородок. — Если мы попросим Чонгука, он обязательно нарисует нам. У него много эскизов, так что есть из чего выбрать.
Я киваю, обнимая его. Чонгук все умеет? Наверно: он выглядит надежным человеком.
На следующий вечер мы приходим к Тэхену домой, чтобы высказать о наших желаниях иметь нательный рисунок. Чонгук дает нам несколько набросков. И правда, это очень красиво. Я предложил Тэхену самому выбирать рисунок, который он хочет видеть на нас. Вчера же мы долго обсуждали место на теле, предназначенное для будущего эскиза. Мы долго спорили, но пришли к единому решению: на шее слева. Это отличный вариант, который понравился нам обоим. Не помню, кто именно предложил его, но это не столь важно, когда нас будет что-то объединять.
Тэхен указывает на один из эскизов. На нем изображен цветок в перевернутом треугольнике, кончик которого стрелой опускается вниз. Красиво и необычно. Мне тоже нравится этот вариант.
— Тогда этот, — Тэхен показывает выбранный вариант Чонгуку. Они обсуждают, кто первый пойдет на процедуру, если это так можно назвать. Уловив все наши пожелания, Чонгук разбавляет хну водой, берет деревянную палочку, кончик которой остро заточен. Мы договорились с Тэхеном не видеться до тех пор, пока рисунки не будут у обоих на шее, поэтому я выхожу из комнаты.
В другой спальне сидит Чимин, читающий книгу. Я ни разу не видел, чтобы он читал. Чимин даже не слышит, как я вхожу в комнату — погрузился в историю.
— Что читаешь? — спрашиваю я, садясь рядом с Чимином на кровать.
— Вы меня напугали, — вздрагивает Чимин. — Читаю, — он передает книгу мне в руки. — Это книга Чон Хосока...
— О, вот как, — я перелистываю шершавые на ощупь страницы. — Интересно?
— Да, — Чимин прижимает колени к груди. — Он здесь описывает свою жизнь, как мне кажется, через призму главного героя. Он повествует о тяготах жизни малоизвестного писателя. Чон Хосок хороший писатель, — кивает сам себе.
— Стало быть, тебе понравилась? Почему выбрал именно ее?
— Если честно, — говорит Чимин, рисуя узоры пальцами на покрывале, — мне все еще стыдно перед вами за тот поступок. Я долго думал о нем, а потом долго думал о писателе. Я непреднамеренно указал именно на него, а сейчас решил узнать его получше. И знаете, он неплохой человек, впрочем, как я и думал.
Я согласно киваю. Меня печалит факт того, что Чимин все еще думает о своем поступке, когда я уже давно забыл о нем. Я треплю его по плечу, говорю, чтобы он отпустил все те тягостные мысли, что его тревожат, потому что я простил его. Чимин просто пытался защитить всех, это вылилось в такой поворот. Но на то мы и люди, чтобы делать ошибки. Разве нет? Думаю, Чимину нужно больше доверять другим людям и меньше взваливать все на свои плечи. Он должен понять, что наши поступки, движимые для определенной цели, не всегда плохи. Я пытаюсь донести до него эту мысль, и даже вижу, как его взгляд меняется. Надеюсь, он услышал меня.
— Не тревожься, — говорю я, когда слышу голос Тэхена, зовущего меня, — ты сделал это ради Чонгука и Тэхена. Все хорошо, — я треплю его по волосам, а потом иду к Чонгуку. Тэхен же ушел на кухню.
Работающий Чонгук — сосредоточенный. Жилка выступает на лбу от напряжения, кончик языка высунут. Намочив острый кончик деревяшки, окунает в разбавленную хну. Чонгук не обращает внимание на потусторонние шумы, на мое дыхание, столько близкое от его уха. Я же ощущаю его дыхание. Не помню, чтобы когда-то мы так близко находились друг к другу. Это необычные ощущения. Чонгук всегда был холодным и отстраненным, сейчас же он делает что-то ради меня. Его даже не волнует осознание того, что руки его касаются моей обнаженной кожи. Уверен, этот момент еще сильнее сблизит нас. Я бы хотел, чтобы он мог полагаться на меня, как его братья.
Я задыхаюсь, когда вижу результат. Изображение цветка в перевернутом треугольнике смотрится на тэхеновой шее чем-то невообразимым. Это дает ему частичку чего-то неземного вкупе с его волосами. На мне же рисунок смотрится иначе. Он более острый, и край стрелы длиннее. Чонгук хотел показать мою мужественность и взрослость.
— Спасибо, это очень красиво, — кидается обнимать брата Тэхен. — Чимин, иди сюда! — кричит прямо в ухо. Чонгук морщится, но Тэхена из объятий не выпускает. — Ну как? — спрашивает, подойдя ко мне.
— Это очень красиво, — улыбается Чимин, обнимая Чонгука. — Спасибо, что не отказал им.
— Я бы не смог, — Чонгук чешет затылок. — Надеюсь, вам действительно нравится. Я старался.
— Это правда красиво, — подтверждаю слова всех. — У тебя талант. Спасибо тебе, Чонгук. Даже когда эти рисунки сотрутся, они навсегда останутся в нашей памяти, их контур всегда будет отпечатан на наших сердцах.
— Да, — кивает Тэхен, широко улыбаясь. Его квадратная улыбка заставляет весь мир перевернуться.
— Спасибо, — Чонгук подходит ко мне, пожимает руку. — Надеюсь, этим я смог искупить вину перед вами.
— Чонгук, — я сжимаю его плечо. — Я никогда не считал тебя виноватым. Ты действовал согласно своим уставам. Я не могу тебя полностью понять — у меня не было братьев или сестер, но смотря на Тэхена, понимаю, почему ты так поступал. Спасибо, что бережешь его.
Чонгук, согласно кивнув, треплет Тэхена по макушке. Он не настаивает его остаться сейчас дома, даже не заикается об этом. Давно нам нужно было поговорить как взрослым людям, тогда бы и не было всех тех преткновений. Главное, Чонгук пошел нам навстречу, про остальное теперь можно просто забыть. Я уже и не надеялся стать в его глазах хорошим человеком, но жизнь переменчива.
Тэхен не может перестать трогать свою шею. Всю дорогу до гостиницы с его лица улыбка не хотела сходить, а очи так и бегали по моей шее. Я крепко держу его руку в своей.
— Неземной, — я обнимаю его, сидя на кровати. Тэхен зарывается носом в шею.
— Так вот, что нужно было сделать, чтобы я оказался для вас неземным, — смеется Тэхен. — А я свечки расставлял, сидел ночью, ожидая вашего появления, — напоминает ту ночь, когда мне казалось, что он решил меня бросить. — Все оказалось намного проще. Стоило лишь Чонгука попросить об услуге, — улыбается мне в губы.
— Ты всегда неземной, — говорю я, усаживая парня на свои колени. — Я не перестану и не устану повторять тебе это. Еще при первом нашем знакомстве я подметил это.
— А когда вы влюбились в меня? — спрашивает Тэхен, опустив голову мне на плечо.
— Не могу сказать, — задумываюсь. Я правда не знаю, когда это случилось. Просто однажды понял это. — Разве это важно?
— Нет. Мне просто любопытно. Вы вот меня сразу заинтриговали своим появлением. Тогда я вас понять не мог: мы были совсем из разных миров, а видеть от какого-то такую доброту было непривычно. Я с сомнением изучал вас, но чем больше глядел, тем сильнее тонул. Поначалу это пробуждающееся чувство не давало мне покоя. Я осознавал, что вы мне нравитесь, но всегда думал, что вы никогда не почувствуете ко мне того же. Я пытался бежать от них, пытался скрывать в себе, но чем чаще виделся с вами, тем сильнее они разрывали меня изнутри. Тогда я поговорил с Чимином. Если бы не он... Я бы не решился вам признаться, если бы не мой брат. Именно он подтолкнул меня сказать те самые заветные слова. Знаете, что он мне сказал в ту ночь?
— Нет, — я сильнее прижимаю парня к себе. — Что он сказал тебе?
— Он сказал, чтобы я признался вам, если даже боюсь этого. Если даже вы откажетесь от моих чувств, если даже мне станет больно, я все равно должен сделать это, ведь лучше почувствовать боль, которая со временем утихнет, чем корить потом себя за слабость.
— Я был слаб, — шепчу, расслабляя объятия. В данный момент мне стыдно за все свои предрассудки. — Прости меня, Тэхен. Чимин хороший брат.
— Почему вы говорите, что были слабы. Почему извиняетесь? — он поднимает голову, обеспокоенно вглядывается в мои глаза.
— Я хотел бежать от этих чувств. Я даже не хотел их принимать. Боясь гнета других людей, боясь твоего отказа, я запирал эти чувства внутри себя. Вот такой я слабый человек, мой милый Тэхен. Все попытки моего влечения к тебе запирал на замок, а о признаниях разговора вообще быть не могло. Мне ужасно стыдно за это. Я ужасно плохо себя чувствую, когда вспоминаю, что подросток признался мне в любви не боясь никого и ничего, а я же в это время спокойно спал, даже мысли не давая сделать это. Прости меня, Тэхен.
— Вы не виноваты, — он обнимает меня за шею. — Мне тоже было страшно, но у меня рядом был Чимин, у вас же никого не было. С кем бы вы могли посоветоваться? Не уничтожайте себя этими мыслями, прошу. Разве столь важно, кто именно первым признался? Я сделал это, теперь ни о чем не жалею. Было намного неприступнее, если бы вы так и уехали, выслушав меня, если бы оставили одного в этом прогнившем городе. Но вы бросили все ради меня, вы обрекли себя всю жизнь заботиться обо мне. Поэтому, Юнги, не корите себя за столь малую слабость. Вы рядом — вот, что важно. А я рядом с вами. Мы любим друг друга.
— Мой нежный мальчик, — я целую его в макушку. — Самый лучший на свете. Самый правильный, самый любимый. И даже если что-то случится, я никогда не выпущу твоей руки. Даже если нас Земля разделит, я всегда найду тебя, где бы ты не был. Знай, что мое сердце, моя душа принадлежат тебе. Всегда помни об этом, тогда мне не составит труда найти тебя.
— Я люблю вас, — шепчет Тэхен, утыкаясь носом в шею. — Помните и вы, что я точно так же принадлежу вам. Мое сердце, моя душа в вашей власти.
***
Пока спал город, окутанный спокойствием, планета решила внести свои коррективы, подшутив над бедными жителями. Что пряталось в тени было вырвано и отправлено, как ракета в космос. Это обрушилось на нас, это безжалостно растоптало наше доверие к жизни. Пока мы спали, мирно посапывая, кто-то лежал вниз лицом, страхом замкнутый внутри него. А кто-то после него лежал также, только в спокойствие прикрывая глаза. Тогда те две судьбы решили судьбы тысяч людей.
Черная ночь, гуляющая по переулкам, приняла в свои объятия ту несовершенную форму бактерии, которую нужно было бы уничтожить и похоронить в глубокой могиле. Она с радостью пожала ее худощавую руку, махнув рукой, пригласила внутрь. Сказала: "Смотри, здесь есть все, чего ты так жаждешь. Останься со мной". И она осталась. Так долго державшаяся все это время, она решила пройтись по улицам города, чтобы найти себе новые жертвы, ведь двух человек недостаточно, это слишком мало, слишком скучно.
Пока мы спали, на окраинах города началась суматоха. Тем двум случаям не особо придали огласки и внимания, и благодаря этому люди коснулись чего-то ужасного. Страх, боль, отчаяние, недоверие и понимание — смятение души.
То страшное слово, который слышал каждый в своей жизни, произнеся которое стекла окон дребезжат. Оно раздается эхом, оно сметает все вокруг. Было даже страшно произнести это слово, что уж говорить о том, что чувствует человек, принявший его. Оно разносится по городу, отражая панику в глазах людей, понявших — мы в заточении.
Пока мы обнимались, чума, словно грозовая туча, сгущалась на окраинах города. Третий случай заражения отдался ужасом в людских сердцах. Безумие в глазах и оборванное душевное спокойствие устроили панику в городе. Все знают, что такое чума, каждый думает — он обречен.
Совсем скоро весть дойдет и до нас, сожмет наши сердца в своих тисках. Решение будет принято мгновенно, только ничего нам не даст. Совсем скоро мы познаем совсем иные взгляды на жизнь. Мы были счастливы до тех пор, пока болезнь спала крепким сном. Совсем скоро и мы не сможем спать — она решила поиграть. Я был уверен, что с Тэхеном меня ничего не потревожит, ничто и никогда не будет страшить. Я ошибался: с Тэхеном пришло осознание своей никчемности и того, как сильно мне будет страшно находиться в этом городе. А пока мы спим, обнимая друг друга, не зная, что ждет нас впереди.