36
Мы всё ещё сидим на диване, «смотря фильм», хотя в основном я просто тыкаюсь ей в шею, вдыхая такой родной запах. Мэри не сопротивлялась, но и сильного интереса стараться не проявляла. Стараться, потому что я слышала каждый её неровный вздох, каждый удар её сердца, которые находились так близко ко мне. Эта женщина чётко обозначила, что, цитирую: «пока фильм не досмотрим — даже не думай». Ну конечно, куда же Мэри без прелюдий! И сама же мучается, дурашка.
Её сосредоточенное личико... боже, это что-то с чем-то! Такая взрослая, такая уверенная, такая возбуждающая...
«Так, Билли, перестань быть такой озабоченной!» — говорю, но не слышу. Не могу. Да, я знала, что мне нравится секс, конечно, я бы не призналась в этом всему миру, не будь я в этом уверена, но, боже... ни одно порно, просмотренное мной (а его было много), не сравнится даже с её вздохом...
Ночь, которую мы провели вместе, была лучшим, что происходило со мной. Не потому что мы трахались, нет (вообще — и это тоже), а потому что мы были вместе. Потому что мы ещё никогда не открывались друг другу настолько. Я никому не открывалась настолько...
Когда этот дурацкий фильм, название которого я даже не думала узнавать, закончился, она наконец удостоила меня своим взглядом, а потом и поцелуем.
Мда, нежностью тут и не пахло. Но грех мне жаловаться — я ждала этого уже третий день! Освещённое слабым светом лицо выглядело божественно, как и вся Мэри. Когда мы отстранились, чтобы хоть чуточку отдышаться, я взглянула на красно-фиолетовое пятнышко на ключице, которое сама и оставила совсем недавно. Это так ей шло... невероятно.
Я, завороженная, провела пальцами по засосу (какое грубое слово), не находя в себе сил отвести взгляд от хрупких ключиц. Пальцы так и замерли, чувствуя лёгкое покалывание — то ли от восторга, то ли от её пульса под ними. Всего несколько секунд, тянувшиеся вечность, и эти же холодные пальцы скользят под ворот свитшота, слегка оттягивая. Открывшийся участок был таким манящим, что я неосознанно потянулась к нему, и только в миллиметры, отделяющие меня от этого наслаждения, послышался тихий шёпот. Есть ли смысл говорить, что по всему моему телу прошлись мурашки? Очевидно, нет. Всё настолько очевидно, что я даже не знаю, что сказать, ведь моё тело буквально принадлежит каждому её действию, слову, вздоху. Реакция на неё просто невероятная...
— Билли... — произносит будто в моей больной голове. Серьёзно, это блять как...?
Мычу что-то, сама не понимая смысла своего жеста, всё ещё глупо смотря на участок кожи, так и манящий — оставить на нём хоть что-то. Поцелуй, укус, рисунок, который я буду видеть в своих самых больных снах и фантазиях — о господи, да что угодно!
Её рука скользнула в мои волосы, не давя, просто одобряя. Будто она читает мои желания. Знала бы она, насколько я завишу от неё...
Я наконец прикасаюсь к этому самому месту рядом с ключицей, и услышанный мною звук буквально срывает мне крышу. От интимности момента каждое прикосновение ощущалось чем-то невообразимо приятным, будто перед нашей встречей я неплохо так нахреначилась. Будто всё происходит в моих сладких фантазиях, снах, которые я, к невероятному удивлению, контролирую.
Момент. Я стягиваю эту несчастную кофту с её прекрасного существа, обнаруживая лишь, будто светящееся изнутри тело и ни одной преграды. Ни топа, ни какой-либо мешающей мне майки. Я замерла от восторга — настолько она мне нравилась.
— Боже... — шепчу будто молитву, невесомо прикасаясь к ней, обхватывая её всю, насколько это возможно.
Мэри просто наблюдает. Смотрит, тяжело вздыхая, но ничего не делает. Похоже, ей нравится наблюдать за процессом, а потом уже участвовать. Если судить по нашим разговорам, я — её первая девушка. Я надеюсь... боже, как же я надеюсь, что это так. Это бы ничего не изменило в моём отношении, но, боже, как же приятно осознавать, что я первая, кому она доверилась...
Провожу губами по каждому миллиметру от ключиц до груди, захватываю в плен один из сосков, слыша полустон и своё имя, срывающееся с её губ. Она всё-таки не выдерживает, приподнимает мою толстовку, чтобы снять. Следом идёт и футболка, упавшая на пол, а затем она замирает. Я перебегаю взглядом от её губ к глазам, пока она застыла. Удивительно — несвойственная мне уверенность вдруг пронзила каждую частичку воздуха. Я не стеснялась. Совершенно не стеснялась её взгляда. Обычно впадающая в стыд и смущение, сейчас я чувствовала восторг — от её взгляда, прикосновений, неуверенности...
Вдруг мне захотелось показать ей себя, ту часть, которую я сама почти не видела. Те мысли, которые крутились только в самые уязвимые моменты по ночам. То, чего я всегда стеснялась.
Моя рука, до этого неподвижная, поднялась к её щеке, со всей нежностью поднимая её взгляд наверх.
— Посмотри на меня... — произношу еле слышно, медленно склоняя голову. Смесь приказа и молитвы.
— Я... ты просто... вау... — качает головой, теряясь в словах, словно ребёнок, увидевший что-то невообразимое.
— Спасибо... — шепот, сдерживающий улыбку. Уголки губ всё-таки приподнимаются, а лицо слегка краснеет.
Медленно опираюсь лбом о неё, всё ещё с закрытыми глазами. Всё ещё сдерживая улыбку, как вдруг холодные руки касаются моего живота, медленно поднимаясь выше, затем переходя на поясницу. От неожиданности и резкого холода резко выгибаюсь, сама того не ожидая.
— О боже, Мэри... — выдыхаю, прикрывая глаза, — холодно же!
Коротко смеётся: — Прости... ты такая чувствительная, — я наконец открываю глаза, готовясь кинуть смущённый взгляд, но вид того, как она почти тычется носом в мою грудь, заставляет меня издать удивлённый стон. Кажется, краснее моего лица сейчас не существует ничего...
— Я даже ничего не сделала, Биллс, — усмехается она, хотя уверена, сама покраснела. Я надеюсь...
Всё-таки перестаём тормозить и наконец касаемся друг друга губами. Это настолько отчаянный поцелуй, что мы не можем понять, что происходит.
Я принимаюсь целовать её шею, в какой-то момент чувствуя, как застёжка моего бра ослабевает, потом и вовсе сползает вниз.
Холодные ладони обхватывают мою грудь, и я чувствую дыхание около левого соска. О боже...
Одна рука сползает мне на ягодицы, прижимая к себе, и я стону, не в силах сдерживаться. Я покажу ей себя, что она может мне доверять. Я покажу ей, какая она может быть со мной.
Прижимаю её к себе за волосы, правой рукой ловко проскальзывая через резинку штанов.
«Ах!» — стонет она от неожиданности, следом уже от удовольствия. Мэри — такая влажная, такая податливая, такая красивая, и всё для меня! Да, эгоистично, да, по-больному зависимо, но так восхитительно, что, уверенна, даже вы ничего не скажете.
Вожу круги по клитору, впитывая все её звуки, ощущая себя до боли прекрасно.
Чертыхаюсь, когда чувствую, что рука предательски затекает, останавливаюсь. Слышу разочарованный вздох и просящий, разрядки вопросительный взгляд.
— Подожди секунду, ладно? — целую её в щёку, прежде чем стянуть с неё штаны вместе с бельём (она мне охотно помогает) и наконец посадить её у себя на колени.
Поменявшись местами, открываю для себя ещё более прекрасный вид, с энтузиазмом возвращаюсь к начатому делу. Стоны возобновляются, новое положение вгоняет пальцы глубже, чем я могла бы сделать до этого. Мэри стонет, опираясь на спинку дивана сзади меня, давая мне возможность целовать её грудь, подталкивая её к концу.
Стоны становятся всё чаще и отрывистее, тихие «да..» и ответные движения к моим пальцам дают мне мотивацию на годы вперёд, и, клянусь, я готова сделать всё что угодно, чтобы приносить ей удовольствие.
В какой-то момент слышится звонок в дверь, который мы упорно не замечаем. Следом идут стуки, сначала спокойные, затем уже громкие.
— Ты кого-то ждёшь? — толчок, ответный стон.
— Нет! — ерзает, наверное думая, идти открывать или нет.
— Сиди, — не грубо, скорее успокаивающе.
— Но... боже... — останавливается, чтобы вдохнуть, раздаётся звонок уже телефона, — может, что-то важное...
Говорит, но всем телом показывает, что не хочет вставать. Пытается заглянуть в экран, замедляясь.
— Пусть подождут. Ну же, давай, не отвлекайся, — поворачиваю её личико к себе за подбородок, замечаю нежность в глазах. Как будто она боялась ставить этот момент выше, чем человека, ждущего за дверью; как будто мои слова её подбодрили, показывая, что мне плевать на всё, кроме неё. Надеюсь, она это знает.
— Быстрее! — командует она, а я выполняю. Прямо как во сне... я и вправду помешана.
Звонки не прекращаются, стуки тоже, и это так подталкивало моё больное сознание. Тот факт, что кто-то стоит прямо рядом, пока мы занимаемся любовью, будоражит! Чувство запретности, которое так возбуждает мозг, делает ещё сильнее желание — чтобы все знали, что мы с ней делаем, что она моя, что ничто не имеет для нас значения, когда мы вместе. О боже...
Моя возлюбленная выгибается с громким стоном, на минуту замирая. Я нежно обнимаю её, пока она перестаёт дрожать, и на ватных ногах уходит к двери, кидая тихое «я открою», по пути натягивая мою футболку.
Я же одеваюсь, думая насчёт последних мыслей. Когда это мне начало так нравиться? Я люблю тишину. Я люблю, когда никто не знает о том, чем и с кем я занимаюсь. Что за помутнения? Но стоит признаться — это было невероятно возбуждающе...
Сижу вся напряжённая, но довольная, что довела Мэри до такого яркого оргазма. Жаль — всего один раз, и жаль, что я всё-таки осталась ни с чем. Боже, я убью того, кто нам помешал!
Слышу, как знакомый голос покрывает мою красотку отборным матом, затем резко останавливается со словами: «Охуеть, не знала, что ты смотришь порно так... эффективно...»
Ну конечно — её лучшая подруга. Её забавный комментарий заставил меня сдерживать смех. «Я блять не смотрю порно!» — от Мэри и ответка: «Ой блять, да-да. Подожди... У тебя там кто-то есть?! Пиздец, пошли знакомиться!» — позитивный возглас, и в гостиную заходят Эмми, как я поняла, и вконец смущённая Мэри за ней.
Этот до жути комичный момент заставляет меня ухмыляться.
— Приветик! — машу ручкой новой знакомой.
— Не. может. быть. — переводит взгляд от Мэри ко мне и назад, — Привет, — тоже ухмыляется. Кажется, мы на одном вайбе, и это очень смущает мою любимую.
— Ну как вы тут? — намекает на очевидное.
— Отлично, но кое-кто нас прервал, — делаю вид, будто не очевидно кто.
— Оу... блин, я не хотела, могла бы меня предупредить, знаешь ли! — смотрит на Мэри, та лишь закрывает глаза рукой, смотря на нас как на детей.
— Господи, с кем я общаюсь...
И уходит на кухню делать нам всем чай, пока её подруга с интересом рассматривает меня и всё вокруг, как будто здесь впервые.
Думаю, после моего ухода Мэри ждёт допрос со всеми подробностями, хотя, зная её подругу, допрос будет при мне — и я очень хочу на это посмотреть.
_____________
Не ну растянуть еблю на 1700 слов это еще уметь надо, ага!)