Август
Домой они вернулись поздно, в сопровождении Кибо: он не захотел, чтобы они шли одни по почти ночному городу. Когда парень вернулся днем домой, то дети давно отобедали и продолжали играть, а Майя читала какой-то рассказ Стивена Кинга. На эту книгу она наткнулась в комнате Кибо, а когда начала читать, то уже не смогла оторвать глаз. В романе рассказывалось о семье из трех человек. Отец - бывший пьяница, мать - ревнующая сына к мужу женщина, а сам сын - взрослый не по годам. Парень знает о чем думают родители и где лежат вещи, которые, как все считают, пропали. Роман назывался "светящийся", хотя Майя так и не дошла до того момента, где название пояснялось бы. Кибо позволил девушке взять книгу, чтобы дочитать, потому как сам он, давно уже прочитал книжку.
Итак, девять часов вечера. Майя, попрощавшись с Кибо, зашла в дом. Она звала парня в гости, но он не хотел на долго оставлять Ши в одиночестве дома.
- Как день прошел?- спрлсил Август, когда они вошли в дом. Он сидел в гостиной, читая книгу в свете лампы.
- Утомительно,- призналась Майя.
- Сегодня твоя очередь мыть посуду,- продолжил Август, делая вид, что читает.
- Разве?- нахмурилась девушка скидывая с плеч пальто,- А, да, точно. Ладно, сейчас уложу Эрика и помою,- вздохнула Майя. Август прекрасно знал, что девушка больше всего ненавидела мыть посуду, но таков был уговор: посуду мыли через день - по очереди. Майя зашла в комнату брата, а сам он в это время переодевался в ванной. Дурацкая привычка, от которой он никак не мог избавиться. В клмнату он зашел полностью готовым ко сну: он переоделся, помыл руки и почистил зубы. В комнате его ждала сестра с расческой. Она всегда приводила его волосы в порядок перед сном. Нельзя сказать точно, когда она начала это делать: казалось бы давно, но в принципе и не очень.
Майя нажно проводила расческой по мягким волосам мальчика. Когда она отложила свой инструмент, Эрик повернулся к ней и улыбнулся - немного устало и вяло, но, безусловно, с любовью. Волна нежности накатила на нее и она обняла мальчика. Майя поцеловала Эрика в макушку.
- Люблю тебя,- прошептала она.
- А я тебя,- обнимая в ответ, сказал он.
- Ну все, давай, ложись, а то Август будет ругаться,- произнесла она. Мальчик залез под одеяло и Майя выключила свет, а потом легла рядом с братом поверх одеяла.
- Почему?- вдруг спросил Эрик. Майя не сразу осознала, что слова были произнесены вслух, а не у нее в голове, поэтому не сразу переспросила:
- Что "почему"?
- Почему Август будет ругаться? Он нас не любит?
-Эй, с чего такие мысли?
- Ты меня никогда не ругаешь, а он - всегда.
- Понимаешь, Эрик... Август - он как папа нам. Он строгий потому, что так надо, иначе бы мы его не слушались, но это не значит, что он нас не любит. Наоборот. Вот скажи, тебе нравилось жить у тети?
- Нет,- мальчик скривился.
- Так вот, если бы Август не любил нас, то он бы не забрал нас от нее. Ты ведь помнишь, как нам было трудно сначала.
Эрик кивнул и начал погружаться в глубокий сон.
Август зашел в комнату брата, потому что Майя сильно задерживалась. Эрик обычно быстро засыпал, поэтому Майя выходила минут через пятнадцать, но вот прошло уже пол часа, а ее все нет. Он вовсе не удивился, когда увидел спящих в обнимку Майю и Эрика. Что ж, в ее стиле - отрубиться, даже не переодевшись. Он накрыл сестру одеялом, потому как заметил, что она ежилась от холода. Август направился к своей комнате: пора ложиться спать, ведь завтра на работу.
Ему почему-то вспомнились те времена, когда в их "безродительной" семье наступил кризис, точно такой же, какой наступает в стране после войны. Бывали дни, когда не было денег даже на хлеб; работать приходиломь на нескольких работах и спал он по часу - два в сутки, и то, если вообще спал. Но это во всяком случае лучше, чем жить с Маргарет и ее вечными пьяными любовниками. Порой ему казалось, что она удовлетворяла всех пьяниц и наркоманов из их города. Не раз было такое, что старые, небритые мужики, от которых ужасно несло мочой приставали к четырнадцатилетней Майе, и только один Август вставал на ее защиту: Эрик был слишком мал, его самого еще надо было защищать, а тёте было наплевать. Он не раз получал от пьяных мужиков по голове, отчего и заработал три сотрясения мозга. Да это, впрочем, мелочи.
Вспомнилось ему и то, как он, восемнадцатилетний малец, только окончивший школу, искал официальную работу, чтобы идиоты из опекунства позволили ему забрать брата и сестру от тетки. О, сколько он вынес за тот год.
Порой ему приходили в голову ужасные мысли,
Тебе восемнадцать лет, черт возьми, оставь ты этих малолеток: о тебе никто не заботился. Так почему ты должен...
но он всегда обрывал себя, продолжая горбиться на двух-трех работах. Майя помогала чем могла: устраивалась в магазин на пол ставки, все же, до обеда она должна была учиться. Но с людьми у нее плохо получалось работать, поэтому долго она нигде не задерживалась.
А потом Август нашел хорошую, стабильную работу. И вот тогда все пошло как по маслу: нашлась хорошая школа для Майи, больше не было нужды в деньгах, появился Кибо...
Август вспомнил парня с легкой, полусонной улыбкой. Он оживил его сестру. Еще никогда она не была такой спокойной и беззаботной. Девушка словно обрела свою тихую гавань. И Август был рад этому. Потому что отчужденость сестры к миру всегда немного беспокоило его. Он вспоминал, какой она была раньше, в детстве, и ему было грустно от осознания, что она так сильно изменилась. Но сейчас... она стала прежней. За эти три дня, что она знакома с Кибо, он не разу не видел того мечтательно-грустного взгляда, каким она глядела уже много лет подряд. Она, наконец-то начала нормально спать - без сновидений, от которых она просыпалась с криками и в холодном поту.
Август и не заметил, как задремал. Просто в один момент его воспоминания обратились сном, и он оказался в том стареньком, пропитаном запахом алкоголя домике, где жила Маргарет и они, трое детей, собственно. Он оказался в той крохотной комнатке под крышей, в которой он ютился с Маей и Эриком. Они плакали и Август успокаивал их. О, он вспомнил этот день.
- Я кушать хочу,- прошептала Майя, с надеждой смотря на старшего брата. Он понимал, что сейчас на кухню спускаться нельзя: очередной любовник Маргарет до чертиков ненавидел детей. Но если Майя, осознающая ситуацию, могла потерпеть, то Эрик начал хныкать. А это было даже хуже, чем спуститься на кухню, потому как раздраженный плачем мужчина, мог подняться сюда, под крышу, и "воздать им по заслугам". В итоге, в реальности, Август спустился таки на кухню, и был, слава богам, незамечен, но здесь, во сне, события развернулись иначе. Двухметровый грамила (кажется, его звали Майклом) ворвался в комнату. Красные глаза горели яростью, из рта текла пена бешенства, а из руки росли когти, словно у Расомахи. Он с диким ревом кинулся на детей, но в какой-то миг просто рухнул на пол, как от удара. Хотя, это и был удар. Сзади него стоял Кибо, с... ломом?