«30» Новый год в кругу обманщиков.
Праздник через пару часов. Ёлка осталась без украшений. В доме же были пара ленточек красного и зелёного цвета.
Настроения не было от слова совсем. Меня передёргивало от мысли, что сейчас мы будем праздновать. Я не выходила из комнаты, ребятам сухо отвечала. Тео названивал, понимая, что ну не может быть такая реакция от книг. От всех еле отмахнулась.
Мне хотелось быть одной. Всё же подростковый возраст добрался и до меня. Я не истерила, не кричала, не спорила в открытую – у меня были свои козыри. Но больше времени я молчала. И не хотела ни-че-го.
Связано ли это с предательством отца? А может, это было последней каплей, которая добила меня? Мысли в голове не прекращались, идя одна за другой:
Зачем я живу? Всё равно когда-то умру.
Что за границей? У них такая же гнилая обстановка?
Какая будет реакция мамы на измену? Узнает ли когда-то?
А Элисон? Признаётся ли ребятам?
Одиночество пожирало меня. Медленно, но верно, явно наслаждаясь моей слабостью. Наушники заглушали эти голоса в голове. Я засыпала с музыкой, просыпалась. Книги не помогали. Я не видела картину, лишь буквы, которые бесили меня.
— Велора. — мама вошла без стука, легонько приоткрыв дверь. — Ты не хочешь спуститься помочь отцу?
Наоми… моя мама была прекрасной женщиной. Её рыжие волосы, зелёные глаза были настолько притяжны, что комплименты она получает даже сейчас. Короткие волосы, волнующиеся глаза и тихий голос. Спокойный.
Её называли ведьмой весь детский, подростковый и взрослый период. Задевало ли это маму? В детстве – да, ведь по её пониманию ведьмы были некрасивыми старухами. Но с возрастом маме даже нравилось, что её «сторонились», в их время относились с настороженностью к таким вещам. На костре, конечно, никто не собирался её поджигать. Хотя такие шуточки вылетали из уст её одногруппников. Мама – это божий подарок. Но существует ли он на самом деле? Столько разговоров о судьбе, вселенной, Боге. Раз они есть, зачем так несправедливо относятся к семьям? К обычным людям. Разве мы много просим? Мы просто хотим быть счастливы. С близкими. Но к этому мы ещё вернёмся.
— А он что, сам не справляется?
— Вы поссорились?
— С чего ты это взяла? — выгнув бровь, я отвела нахмуренный взгляд.
— Ты бросаешь на него слегка… недобрые взгляды.
Мама села на край кровати, а я приподнялась на локтях, удивлённо взглянув на женщину.
— Мам, что за шутки? Да я бы никогда!
— Я переживаю за тебя, Вел. — быстро произнесла мама, накрывая мою горячую ладонь своей. — Ты сейчас в периоде жизни, где подростки… совершают необдуманные действия. Я волнуюсь из-за того, что ты же не устраиваешь истерик, не пытаешься спорить со мной или ещё что. Молчание всегда будет бить сильнее всего. Молчать, чтобы планы сбылись, молчать о проблемах…
Мама сжала мою руку.
— Пообещай мне. Если ты начнёшь теряться в этом мире – нет, скажу так: если ты начнёшь потихоньку умирать в Фаталисе, не бойся рассказать мне. Не бойся ничего. Я понимаю, что у тебя, наверное, стадия: «мне не нужен никто, я сама по себе».
Горько усмехнувшись, я хмыкнула. Глаза мои заблестели. Слёзы я сдерживала. Когда я успела стать такой плаксой?
— Я буду рядом, Велора. Что бы ни случилось. Обещай мне.
— Обещаю, что если буду умирать, ты узнаешь об этом первая.
Мама довольно кивнула. В Фаталисе мы не боялись смерти. Мы всегда помним о ней.
«Memento mortis»
«Semper eam memini.»
Мы боялись, наверное, испытаний жизни. Фаталис ломал каждого. Духовно, морально, как угодно. Но тут могло выйти хорошее будущее: у нас есть всё для выгоды.
И для богатого будущего.
Только вот цена в том, что не каждый выживал при ударе судьбы. Тихонько умирая.
Хотелось узнать, как живут другие. Японцы стали для нас глотком свежего воздуха в наши серые и скудные дни. Мне было любопытно самой взглянуть на мир, а не просто читать и представлять. Но тут было всё, что мне дорого. И было дорого. Тут я сама. Странная связь между страной и человеком. Уверена, каждый чувствовал это, ведь никто из рождённых тут ещё не покидал Фаталис. А если покидал, то наша страна не принимала его обратно. Куча неудачных инцидентов.
— Так ты поможешь отцу?
— Куда я денусь? — выдавив из себя улыбку, я встала. — А можно я останусь в пижаме? Мне очень нравятся эти олени.
Женщина рассмеялась и встала следом, потрепав меня по голове. — Как Новый год встретишь, так его и проведёшь.
— Ну так по-домашнему.
— Весь год будешь ходить «по-домашнему», а на выпускной не явишься? — подшутила мама, прищурившись. А после вздохнула. — Господи, ты уже девятый класс. А я помню, как выводила тебя на прогулки с Амандой. Ты и Вивьен были такими малютками! Слёзы наворачиваются, как вспомню.
— Не надо никаких слёз. Проведёшь следующий так же.
Я прикусила себя за губу. Ну что я ляпнула?! Вдруг это намёк, что мама узнает? Но вместо уточнений мама кивнула, соглашаясь с моими словами, и ушла.
Мне пришлось собираться. Лёгкое платье, помада и улыбка, которая тут же озарила моё лицо. Ну красавица же! Даже не знаю, кому завидовать. Мне, что я встречаюсь с капитаном волейбольной команды, родителям, что у них такая прекрасная дочь, или Тео, который урвал меня. Раз не могу выбрать – буду держаться за все варианты.
Выйдя к отцу в гостиную, мы молча начали наряжать ёлку. Мама резала салаты на кухне, бегая и слушая музыку на всю свою территорию.
— Хм, странно.
— Что странного? — уточнил папочка, поворачиваясь ко мне.
— Что ты сейчас с нами, а не со своей Люси-пуси.
— Велора! Я же просил не упоминать её дома!
— Ну, давай выйдем на улицу?
— Послушай меня. — начал отец деловым тоном, который использовал в детстве, когда хотел заставить меня наконец замолкнуть. — Я понимаю, какой мудак в твоих глазах. Наверное, тебе больно звать меня отцом? Я заслужил, моя вина. Но прошу, хватит. У каждого в жизни выборы. У меня был только такой. А выйти из него означает убить будущее.
— Про какое ты будущее говоришь?!
— О твоём! Будешь жить с Наоми на зарплате библиотекарши? Ей придётся быть там 24 на 7. Дома ты будешь одна! А одиночество – паршивая штука. Сейчас она работает там для «души», а не для денежных достатков, ведь работаю я. Без меня твоё будущее умрёт. И я не хочу оставлять вас, ведь ты моя дочь. Моя дочь. От женщины, которую я безумно любил, и я не хочу терять её из-за одной маленькой ошибки.
— Прости.
Я отвела взгляд, извинение вырвалось против моей воли. Я понимала, что перегибаю палку. И эта тема не доставляет отцу приятных ассоциаций.
— Закроем эту тему? Не будем думать о ней хорошо? Я люблю вас, Велора.
— Мг… мы тоже.
Казалось, мои неохотные слова заставили его дёрнуться. Он кивнул и поцеловал меня в макушку, прямо как в детстве! — Я люблю тебя, дочь.
Мне хотелось сказать в ответ: «Я люблю тебя, пап».
Но это было бы несправедливо к моей маме. Я не могу простить предателя семьи. Я не могу выбрать между ними двумя. Ведь они оба не спали ночами, хотя уложить меня. Они оба. А выбирать между двумя невозможно. Лучше уж никого или себя. Я люблю тебя, папа. Люблю. Но знать тебе необязательно. Пусть думает, что он мне противен – как отец, мужчина, как человек.
Я люблю тебя, мама. И мне жаль, что ты не догадываешься об измене. Ты не заслужила этого. Надеюсь, что я не пройду через такое сама, ведь это ужасно.
С отцом мы справились быстро. Ёлку нарядили за полчаса. Потом принялись за дом. Отец взял на себя эту работёнку и отправил меня отдохнуть. Я же вспомнила, что моя комната тоже не украшена, и принялась цеплять гирлянды, шапочки и снежинки.
Мне позвонил Тео, и мы до вечера болтали. Он и разговор с мамой меня чуть оживил. Я смеялась с глупой шутки своего парня. Даже не верится, что я его так называю. Мой…
— А ты на каникулах зайдёшь к нам? — уточнил блондин. — Знаешь, родители уже всем родственникам разнесли благую весть.
— Я им понравилась? — с надеждой спросила я.
— Да ты мечта! Конечно понравилась! У меня от тебя крыша едет!
— А у них течёт?
— Шутишь? Уже хорошо. — рассмеялся Тео. — Мне всё больше нравится твой пубертатный период.
— Дурак? Совсем поехавший. — фыркнув, я откинула волосы назад. — Тебя не победить.
— Меня невозможно победить.
— Меньше самолюбия. У меня ещё есть тот скрин, где ты перебрал и писал бредовые подкаты.
— Я писал на полном серьёзе!
— Ещё лучше.
— Если бы ты тогда ответила хоть на один «да», мы бы начали встречаться куда раньше. Честно скажи, ты реально не понимала? Или притворялась?
— Быть умной – это значит не быть глупой. Вовремя включить дурочку. Я похожа на неё?
— При любой погоде рыжие в моде…
— От ответа уходишь?
— Велора, милая, у меня тут срочные дела! Катка. Сэм меня сейчас порвёт.
Приподняв бровь, я механически попрощалась. Тео принял мой тон за обиду, и мы включили камеры. Теперь я наблюдала, как он играет и кроет всеми возможными матами других.
Отключились мы уже одновременно – родители позвали нас спуститься праздновать. Я послала воздушный поцелуй парню, а он усмехнулся, подмигнув мне. Пожелав хорошего праздника, мы попрощались. Явившись вниз прямо вовремя, отец разливал шампанское, и мы столкнули с родителями бокалы. Просидела я с ними немного. Всего полчаса. Не могла смотреть, как отец смотрит на маму с притворной нежностью. Смотрит так, будто она единственная женщина на свете! Аж передёрнуло.
Новый год в кругу обманщиков. Первая мысль после боя курантов. Перекусив, я перебралась в комнату и начала общаться с девчонками в нашей группе без парней. Хейлы решили не мелочиться, купив самые дорогие фейерверки и запустив их прямо в тёмное небо. Столица явно заценила их подход. С переездом в Дестинату я могла заценить дорогие машины, дома и статных людей.
Уснула я сразу после запуска фейерверков. Видимо, богачи решили помериться, у кого товар лучше, начав запускать их следом. Небо не прекращало сиять. Смотря на это из окна, ощущалось, как поглядывать и держаться за стену.
***
Каникулы мы провели с японцами. Встречались в городе, потом у Хейлов, строили крепости и кидались снежками. Я вновь начала смеяться. Но каждый раз я напоминала себе о неисправимой ситуации. Будто я должна грустить за маму. Боль неизбежна. Но мы выбираем – страдать или нет.
Проливать слёзы мне не хотелось, поэтому с хохотами мы покупали горячее какао и пекли пряники.
Когда мы играли в снежки, команда Тео проиграла с горем пополам, ведь там был Николас и Хикару, которые поддались Хоши и Элисон из команды Роана, где была и я.
Дома у Хейлов разбились два лагеря. Одни играли в компьютер, другие – в настольные игры. Николас решил похвастаться своим умением играть в бильярд, уделав Энтони.
Мы же, девочки, обсуждали их игры, а также готовили сладости вместе с Роаном. Каникулы с японцами вышли насыщенными. Зима сблизила нас, и каждый кроткий смех, взгляд – тоже. Мы одна семья.
——————————————————