Горная деревня
С тёмного неба крупными хлопьями валит снег, который оседает на небольших сугробах, крышах домов и ветвях деревьев.
Антон обнаружился неподалёку от дома. Видно, что он заметно нервничает, заламывает пальцы, но терпеливо дожидается Арсения, не собираясь бросать его тут наедине с агрессивными людьми. Когда оба уже устали идти неизвестно куда и поняли, что выхода не видно, парень достал из кармана толстовки компас. Разглядеть в темноте дисплей было трудно, но всё же они смогли сориентироваться. И сейчас только прошли сквозь один из домов и оказались на другом уровне, который выглядит, как деревушка где-нибудь в Альпах. Жёлтые фонари светят мерно и спокойно, невысокие домики смотрят пустыми глазницами тёмных окон на двух мужчин, которые стоят на крыльце под крышей.
Антон убирает компас в карман толстовки, чуть ёжась от холода.
Попов обнимает себя за плечи, не прикрытые короткими рукавами чёрной футболки. Мурашки разбегаются по всему телу, тонкий слой снега на дощатом крыльце неприятно тает под ногами, образовывая маленькие лужицы. Он чувствует себя отвратительно. Вроде знал, что Серёжа так отреагирует, понимал, что полностью это заслужил, но увидеть подтверждение своих мыслей было гораздо больнее, чем ожидалось. Парень спускается с крыльца, босыми ногами ступая по рыхлому снегу, Арсений следует его примеру. Рядом с фонарём, там, куда попадает согревающий свет, мужчина ненадолго останавливается, растирая покрытые мурашками предплечья. Эта деревня выглядит спокойной и умиротворяющей, он бы даже был не против съездить в отпуск в такую, провести зимние каникулы в деревянном коттедже, читая книжки и попивая какао, но точно не при подобных обстоятельствах. Мрачные мысли не хотят выходить из головы, крутятся тревожным роем, засасывая всё дальше и дальше в пучину размышлений. В какой-то момент Арс останавливается на середине дороги и просто плюхается боком в сугроб. Тело резко обжигает мороз. Интересно, а здесь можно заболеть?
— Не хочу никуда идти.
Антон останавливается и оборачивается к нему. Его лицо в отблесках света от фонарей красиво окрашивается жёлтым, отражается в зелёных глазах, а кудряшки забавно смотрятся покрытые мелкими снежинками.
— Почему?
— Я устал. Тебе не кажется, что всё это, — он обводит рукой пространство вокруг, — бессмысленно?
Антон тихо выдыхает, в два счёта оказавшись рядом благодаря длинным ногам, опускается на корточки, чтобы быть с мужчиной на одном уровне:
— Смысл будет иметь всё то, во что ты его вложишь. Тут вполне хорошо жить. Можно поселиться на безопасном уровне и больше никуда не перемещаться. Разве тебе этого не хочется?
Арсений смотрит ему прямо в глаза долгим, немигающим взглядом. Он неожиданно понимает, что парень не хочет его отпускать. В глубине души надеется, что Арс откажется от своей идеи. Останется с ним.
— Но я ведь хочу домой...
— А что нам мешает создать дом здесь?
Слово «нам» режет слух. Антон что, влюблён в него? Нет, они же не так давно знакомы. А вдруг у местных существ это происходит совсем по-другому? Любовь с первого взгляда и всё такое. Или парень начал испытывать симпатию после поцелуя? Арс наверняка у него первый. Может, он только думает, что любит, хотя на самом деле путает это с привязанностью? А могут ли такие существа вообще испытывать любовь? Антон встаёт и протягивает длинную руку, за которую мужчина сразу хватается и подтягивается, вставая на ноги.
В голове вертится куча мыслей, но он решает задвинуть их на самую дальнюю полку. Лучше всего решать проблемы по мере их поступления и сейчас главное — найти, где спрятаться от снега.
Обойдя четыре дома, в которых совершенно нет ни мебели, ни средств отопления, они наконец находят подходящий. Маленький двухэтажный коттедж с отделкой из дерева, минимумом необходимых вещей, и что самое главное, камином. В полутёмном помещении почему-то пахнет стариной и сосновыми ветками. Здесь ненамного теплее, чем на улице, но зато не идёт снег.
Пока парень уходит исследовать кухню, Арсений быстро проходит по холодному паркету, который тихо поскрипывает под босыми ногами, хватается за шерстяной плед, оставленный на диване, как утопающий за спасительную соломинку. Сразу же заворачивается в него, мелко подрагивая от холода и надеясь, что ткань не промокнет. Он оказывается колючим и пропахшим тем самым запахом, которым пахнет одежда в деревенском доме у бабушки. Спутник возвращается довольно быстро с полупустой упаковкой спичек. Зажигает одну, щёлкнув о бок коробка, кидает в пустой камин. В нём тут же взвивается вверх пламя, начинает мерно трещать без дров. По всей комнате сразу ползёт тепло, которое, вопреки законам физики, не поднимается вверх, а плывёт на расстоянии нескольких сантиметров от пола. Мужчина подтягивает к камину выцветшее пыльное кресло, когда-то бывшее зелёным, старается усесться так, чтобы его и грязную поверхность разделял плед.
— Я там чай видел. Заварить?
— Да, пожалуйста, — Арсений вытягивает ладони вперёд, чтобы те побыстрее согрелись.
Если забыть о том, что он находится в параллельной реальности, едва не лишил жизни человека, а на кухне сейчас ему заваривает чай монстр, то можно даже почувствовать уют. За деревянной рамой завывает метель, а он сидит в тёмной гостиной, вдыхает запах застарелой хвои и слушает мерный треск огня в камине. Здешняя темнота не вселяет страх, как было на прошлом уровне, а наоборот дарит ощущение спокойствия. В этом есть что-то атмосферное, что-то приятное и до боли знакомое. Будто он снова очутился в детстве, у бабушки в деревне. Кажется, что она вот-вот выйдет из дверей, позовёт к столу есть пирожки и блинчики, а потом они вместе отправятся наряжать старую советскую ёлку под песни из радио. Но вместо бабушки в комнату входит Антон с двумя чашками, от которых поднимается лёгкий дымок.
— Где ты достал горячую воду?
— В чайнике, — парень ставит кружки на маленький журнальный столик и тоже подтягивает кресло ближе к камину, чтобы сесть рядом с мужчиной.
— А как ты здесь чайник закипятил?
Арсений берёт свою чашку, принюхивается к пряному травяному чаю и отпивает немного, стараясь не обжечься. Антон зеркалит его действие.
— Так там же всегда горячая вода.
Арсений хмыкает и снова смотрит на огонь. Он никогда не поймёт логику этого места, не станет здесь своим. Это всё не для него. Его место на Сцене. Мужчина переводит долгий взгляд на Антона, начиная рассматривать его. Парень, чтобы уместиться в кресле, немного сгорбился и вытянул длинные ноги вперёд, едва не касаясь ими каминной решётки. По его лицу в замысловатом танце пляшут оранжевые отблески, подсвечивают зелёные глаза и светлую кожу, застревают в непослушных русых кудрях. Он выглядит безумно очаровательным, так что Арсений не выдерживает, не понимая он громко подумал или сказал вслух:
— Можешь меня поцеловать?
Антон смотрит удивлённо, но чуть подумав, вытягивает длинную шею. Арсений отставляет полупустую чашку на столик, сам подаётся вперёд, обнимает парня за шею, целует нежно. Языки скользят и сплетаются, ласково касаются друг друга. Его щетина наверняка царапает, но Антон не обращает на это внимания. В этот раз он заметно более расслаблен и знает что делать, прикрывает глаза, сам углубляет поцелуй, тянется длинными руками к человеческому телу.
В какой-то момент, видимо, когда вытянутая шея затекла, он подхватывает Арса на руки и пересаживает к себе на колени, сгорбившись над человеком. Плед соскальзывает на пол, из-за чего становится прохладно, но никто не обращает на это внимание. Попов цепляется за его плечи, а спустя ещё пару минут отстраняется, смотрит в глаза.
— Пошли в спальню?
Тот мелко кивает, из-за чего кудри забавно подпрыгивают, встаёт, придерживая мужчину под бёдрами, отчего тот только сильнее прижимается к нему.
Спальня обнаруживается на втором этаже за самой первой дверью. Попов, как только оказывается стоящим на полу, падает на кровать спиной и тянет парня к себе, заставляя нависнуть сверху. Постель жалобно скрипит под весом двух тел. В комнате царит полумрак, из приоткрытых жалюзи слабо пробиваются лучики света от фонаря, а матрас кажется самой мягкой вещью на свете. Арсений снизу вверх смотрит в зелёные глаза напротив и видит, что парень прекрасно понимает, что с ним собираются делать. В животе тугим узлом закручивается возбуждение, только подогреваемое близостью чужого тела. Нечеловеческого тела.
Попов за ворот чёрной толстовки тянет его ближе, заставляя ссутулиться над собой, игриво ведёт пальцами по груди.
— А у тебя прям всё-всё как у человека?
Парень закусывает нижнюю губу, отводит взгляд, и если бы в комнате было светлее, можно было бы заметить выступивший на щеках румянец.
— Всё. Но мы это не используем также, как люди, — мужчина заинтересованно смотрит на него, продолжая гладить. — Понимаешь, у каждого вида есть верховное существо, которое и воспроизводит потомство. Оно оплодотворяет само себя и обычно откладывает личинки, которые...
Его нагло затыкают новым поцелуем, отчего парень на мгновение теряется, но всё же отвечает, неуверенно кладёт ладонь на чужую талию. Арсений берёт его за запястье, устраивает руку у себя под футболкой. Длинные пальцы невесомо скользят по худому животу, обводят ласково, заставляя толпы мурашек разбегаться во все стороны от каждой точки соприкосновения. Несмотря на то, что в доме холодно, Арсений чувствует горячую духоту, которая почти заставлять дрожать, будто от озноба. Парень отстраняется, откидывает с глаз свисающую прядь, горячими пальцами ведёт к груди и касается соска, едва не заставляя заскулить от контраста температур.
— Ты уверен, что хочешь этого?
— На все сто.
Антон оглаживает сосок, чуть сжимает его, другой рукой скользит вверх по бедру ноги, согнутой в колене. Он как-то умудряется балансировать и не падать, хотя в месте, где не слышали о законах физики, это не является чем-то необычным. Арсений настойчивым прикосновением просит его вытянуть шею, и когда тот с тихим хрустом это делает, начинает покрывать кожу горячими поцелуями везде, до куда дотягивается. Существо прикрывает глаза и шумно выдыхает, сжимает бедро, несмело скользит к внутренней стороне. Тёплые и влажные губы поднимаются вверх по шее, касаются места за ухом, после чего жарко шепчут:
— Сними толстовку.
Разморённый приятными ощущениями парень сначала не понимает, что от него хотят, но после повинуется, откидывает толстовку на пол. Его торс — красивый и почти ничем не отличается от обычного человеческого, если не учитывать, что он, несмотря на пропорции всего остального тела, того же размера, что и у обычного среднестатистического мужчины. На коже едва заметны несколько свежих царапин и синяков, которые остались от стычки с существами в больничном коридоре. Арсений пальцами пробегается по рёбрам, которых заметно больше, чем нужно.
— Раздень меня.
Антон садится на кровати, мужчина повторяет его действие. Его спешно высвобождают из футболки и штанов. Парень на секунду колеблется, задержав пальцы около резинки трусов, но уловив кивок, стягивает и их тоже. Он действует аккуратно и мягко, будто боится, что хрупкий человек в его руках разобьётся, словно фарфоровая кукла. Арсений чувствует себя безумно открытым и уязвимым, что распаляет ещё больше, заставляет и так вставший член легонько дёрнуться. Он совершенно обнажён и беззащитен в руках огромного мощного существа, которое при желании может раздавить его в кашу, но вместо этого бережно касается, боясь причинить вред.
— Умница. Теперь разденься сам.
Голос лёгким эхом отражается от пустых стен, звучит до безумия соблазнительно и эротично.
Член Антона оказывается гораздо больше человеческого. Вытянутый точно так же, как и всё тело его обладателя, он составляет около тридцати пяти или сорока сантиметров, поблёскивает в тусклом свете предэякулятом, который выделяется очень активно.
— Ты знаешь, что нужно делать дальше?
Парень смущённо кивает, чувствуя себя неловко из-за того, что полностью обнажён.
— Это мой первый раз.
— Ничего, я помогу.
Попов откидывается на подушки и чуть раздвигает ноги, а Антон, набрав на пальцы природной смазки со своего стояка, придвигается и начинает мягко массировать тугое колечко мышц. Арсений прикрывает глаза, старается сильнее расслабиться, а как только чувствует, что готов, сам несильно насаживается, намекая, что можно начать его растягивать. Существо толкается чуть глубже, вырывая из горла негромкий стон, который эхом отражается от стен спальни. Поскольку, как выяснилось, в этом месте никакого метаболизма не существует, нижний в тщательной подготовке не нуждается. Когда палец легко проникает полностью, Арсений чуть сжимается. Антон тут же обеспокоенно смотрит на него, замерев, а мужчина шумно выдыхает, выгибаясь в пояснице.
— Добавь второй и не бойся быть чуть грубее.
От ставших чуть более быстрыми движений уже с участием второго пальца, Арсений едва не задыхается, с громким стоном вскидывая бёдра. Антон свободной рукой подтягивает его ближе к себе так, что мужчина опирается ногами на его бёдра, сжимает бок, увеличивая темп толчков. Он старается быть нежным, но неосторожные движения, которые изредка проскакивают, выдают лёгкую нервозность и нетерпение.
Когда Попов чувствует, что вот вот кончит, с трудом заставляет себя проскулить:
— Стой, стой.
Антон тут же останавливается, и по голубым глазам, помутнённым поволокой удовольствия, быстро понимает, что от него хотят. С тихим хлюпом вытаскивает из него пальцы, помогает сесть у себя на бёдрах. Арсений одной рукой обвивает его шею, чуть приподнимается, второй направляя каменный стояк, от головки которого длинными дорожками течёт смазка. Он мягко опускается на член, пока чужие руки придерживают его за ягодицы. Как только горячая плоть проникает внутрь, по телу напротив пробегает судорога удовольствия.
— Я не смогу принять его в себя полностью.
— Ничего страшного. Делай так, как тебе больше нравится.
Арсений утыкается ему в шею, хрипло стонет, стараясь опуститься сильнее. Пока что внутрь смогла поместиться только влажная и жаркая головка. Он начинает двигаться, с каждым разом сползая по сантиметру всё ниже и ниже пока, наконец, не чувствует свой предел. Член внутри кажется каменным, распирает, и если бы они были в хентае, через низ живота бы проглядывался внушительный бугор. Антон направляет его, приподнимает на члене почти до самого конца, после чего вновь опускает. Мужчина подмахивает бёдрами, ускоряет темп, отчего вязкое хлюпанье внутри только усиливается. Парень, не выдержав, горбится, складывая шею едва ли не пополам, прикусывает человеческое плечо острыми зубами и скулит в удовольствии. Арсений сам утыкается ему в грудь, ездит по ней щекой вверх-вниз, с каждым толчком издавая стон, пальцами одной руки сжимает русые кудри. Ему безумно хорошо и можно ответственно заявить, что за все двадцать с небольшим лет жизни лучше секса у него никогда не было и не будет. Кончает Попов до неприличия быстро, содрогнувшись всем телом от ярких ощущений. Перед глазами скачут звёзды, задница приятно ноет, а мышцы плотно обхватывают твёрдый член, пульсируя. Он делает усилие, чтобы опуститься чуть ниже и слышит, как Антон сладко вскрикивает, вскинув бёдра и сжав чужую ягодицу. По всему его телу пробегают помехи, в некоторых местах плоть рябит, становясь едва осязаемой. Семя стекает из задницы по бёдрам, превращаясь в белёсую лужицу на простыни. Арсений дышит шумно и рвано, целует куда-то в плечо. Тело существа принимает исходный вид. Парень помогает ему слезть, после чего укладывается на кровать, подтянув к себе конечности, которые на ней едва помещаются. Мужчина устраивается рядом.
— Что это было?
— М-м, ты про что? — Антон лениво проводит пальцами по его щеке.
— В конце. Твоё тело начало рябить.
— А, это... В общем, у меня есть две формы. Та, которую ты видишь сейчас и вторая. В ней у меня нет тела, я превращаюсь в сгусток из помех. Не могу в полной мере её использовать не на минусовых уровнях, потому что здесь меня просто разорвёт.
— Ясно, — Арсений устраивает голову у него на груди. — Как тебе в целом? Понравилось?
— Безумно, — парень утыкается ему в макушку, носом зарывается в тёмные волны волос, прикрывает глаза. Его голос звучит расслабленно и почти что сонно. — Давай никуда не пойдём? Давай навсегда останемся здесь? Вместе.
Арсений ничего не отвечает, лишь сильнее прижимается к нему в попытке согреться. Антон и не требует ответа, прикрывает глаза, быстро засыпая. Когда он слышит, как дыхание парня выравнивается, а грудь начинает мерно вздыматься, Арсений осторожно выскальзывает из чужих объятий, мягко переложив длинную руку со своей талии на подушку. Мысли о том, что он собирается сделать, заставляют сердце забиться чуть быстрее, разгоняя по венам тревогу. Собирает вещи с пола, бесшумно одевается, постоянно наблюдая за тем, чтобы парень не проснулся. Подходит к его толстовке, валяющейся на полу. Ну, сейчас или никогда. Внимательно глядя на Антона, засовывает руку в карман, нащупывает компас. Быстро вытаскивает его, крепко сжимает в пальцах. Незаметно выскользнуть из дома оказывается достаточно просто. Как только Попов ступает босыми ногами на холодный снег, он понимает, что это последний шанс вернуться и не совершать задуманное. Упрямо поджав губы, смотрит на компас. Стрелка долго крутится на одном месте, и как только он касается кнопки в самом центре, замирает по направлению вправо. Мужчина оставляет его на крыльце и решительно идёт в указанную сторону. Чувство вины скребёт где-то в груди, но он старается выкинуть из головы мысль о том, что прямо сейчас предаёт Антона. Упорно идёт дальше, огибает маленькие домики по петляющим тропинкам, часто останавливаясь у фонарей погреться, но не сбивается с курса. В итоге оказывается у самой окраины, где дорога резко обрывается перед заснеженным по середину груди пустым полем. Как только мужчина подходит к нему впритык, пространство распахивается, словно две механические двери. Арсений последний раз оглядывается на деревню позади где, в одном из домов, спит Антон. Мгновение колеблется, но делает шаг вперёд.