можно плакать, можно кричать..
Темнота комнаты была плотной, словно сжимала стены.
Аня лежала в кровати, тело ныло от каждого движения: рука, плечо, спина, ноги — будто каждая клетка напоминала о недавних событиях.
— Ааа... — выдохнула она, сжимая простыню руками, и тихо, почти бесшумно, заплакала.
Ваня сидел рядом, аккуратно держа её за руку. Он не пытался говорить много, знал, что слова сейчас бесполезны.
— Маленькая моя... — тихо прошептал он, когда её плечи дернулись от очередной волны боли. — Я рядом.
Она не могла выговорить ни слова, только дрожала, сжимала зубы, стараясь перевести дыхание. Слезы текли по щекам, но она почти не осознавала их, потому что каждое движение было адом.
— Всё нормально... — выдохнул Ваня, аккуратно поглаживая её пальцы. — Просто дыши.
Она закрыла глаза, попыталась согнуть колени, обнять подушку, но боль не отпускала. Ваня осторожно прижал её руку к себе, чтобы она могла сжаться и опереться, не напрягая тело.
— Ты устала, — сказал он тихо. — Можно плакать. Можно кричать. Можно просто быть такой, какая ты есть.
Она всхлипнула, плечи дернулись, но рядом был он. Тихо, спокойно, без требований.
— Всё... всё пройдёт... — прошептала она сама себе, но слова тонкие, почти растворялись в темноте.
Он держал её за руку, гладил волосы, тихо шептал:
— Солнышко... я рядом.
И так они лежали: она с болью, он рядом, и в этом тихом присутствии было чувство, что хоть бы боль не уходила совсем — он рядом, и этого хватит, чтобы выдержать ночь
__
.
Свет осторожно просачивался сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкие оттенки серо-жёлтого.
Аня открыла глаза, тело ощущалось ватным, но живым: рука ныла, плечо тяжело болело, спина скрипела при каждом движении. Каждое вдохновение сопровождалось едва заметной болью, которая напоминала: «ты пережила».
Ваня уже сидел на диване с кружкой чая, смотрел на неё, но не вмешивался. Его взгляд был тихим, спокойным — такой, какой нужен после ночи, полной слёз и боли.
— Доброе утро, — тихо сказала она, закрывая глаза на мгновение.
— Доброе, — ответил он, улыбаясь сдержанно. — Как тело?
Она осторожно двинула руку, почувствовав небольшое жжение.
— Всё ещё ноет... — прошептала она. — Но... лучше, чем вчера ночью.
— Всё нормально, — сказал он, подавая ей кружку с тёплой водой. — Не спеши вставать. Сиди, дыши.
Она взяла кружку, прикоснулась губами, почувствовала тепло.
— Устала... — тихо выдохнула она. — Кажется, что всё тело напоминает обо всём.
— Это нормально, — ответил Ваня. — Ты всё прошла, и теперь тело просто даёт знать, что нужно время.
Она закрыла глаза, опёрлась на подушку, и Ваня тихо коснулся её плеча, чтобы она чувствовала поддержку, но не мешал.
— Маленькая моя... — тихо сказал он, — всё будет.
Она чуть улыбнулась, хотя боль ещё держалась за каждую мышцу.
— Да... — прошептала она. — Всё будет.
Они сидели вместе, молча. Утро тихо наполняло комнату, и каждый вздох, каждый шорох, каждый слабый стук сердца был напоминанием о том, что она жива, рядом есть кто-то, кто поддержит, и всё постепенно наладится.