спи.. я никуда не уйду.
Жаркие лампы били в лицо, съёмочная площадка гудела — кто-то таскал кабели, режиссёр нервно листал сценарий, звукорежиссёр что-то настраивал в наушниках.
Аня стояла у монитора, держась за сценарий, и пыталась не морщиться.
Боль то отпускала, то возвращалась, как слабая волна.
— Ань, ты в порядке? — Ваня подошёл почти незаметно, в руках — бутылка воды.
— Всё нормально, — быстро ответила она.
Он нахмурился:
— Нормально — это когда ты не бледная как стена.
Она усмехнулась, слабо:
— Да перестань, просто жара, свет... Я справлюсь.
Режиссёр позвал их на площадку.
Аня глубоко вздохнула, расправила плечи.
— Всё, работа. — И первой пошла к камере.
Ваня догнал, шепнул:
— Если станет плохо — скажи, ладно?
— Скажу, — пообещала она, не глядя.
Сцена была простая — они стояли у окна, диалог, лёгкая улыбка, потом взгляд в сторону.
Но Ане казалось, что воздух стал тяжелее, будто лампы прижали сверху.
В какой-то момент она чуть покачнулась, едва заметно, и Ваня мгновенно подхватил её за локоть.
— Осторожно, — тихо сказал он, почти не двигая губами, чтобы не попало в кадр.
Она благодарно кивнула, выровнялась, досняла сцену.
Когда режиссёр крикнул «Стоп! Отлично!», Аня опустила плечи.
— Молодцы, ребята, — бросил режиссёр. — Через десять минут следующая сцена.
Аня отошла в сторону, к стене.
Ваня сразу оказался рядом.
— Сядь, — сказал он коротко.
— Да я нормально, — попыталась возразить, но он уже подтащил стул.
Она села, держась за живот.
Он присел на корточки, тихо, чтобы никто не услышал:
— Хочешь, я принесу тебе чай? Или грелку попрошу у реквизита, скажу, что нужна по сцене.
— Грелку по сцене? — улыбнулась она слабо.
— Почему нет, — ответил он. — Всё равно никто не догадается.
Она покачала головой:
— Просто побудь рядом, ладно?
Он кивнул.
Сел рядом, положил руку ей на спинку стула.
Никто, кроме них двоих, не замечал, как в этой суете режиссёров, светов и шумных ассистентов вдруг стало чуть тише.
Она сидела, закрыв глаза, он — рядом, чуть наклонившись вперёд, словно прикрывая её от света.
Через пару минут Аня снова поднялась.
— Всё, готова.
— Точно?
— Точно, — улыбнулась она. — Мы же не подведём.
И пошла обратно под свет, будто ничего не было.
А он — следом.
Потому что как бы она ни держалась, Ваня всегда будет там, где ей тяжело — просто чтобы быть.
——
⸻
Съёмочный день закончился ближе к ночи.
Режиссёр наконец сказал «всё, на сегодня хватит», и команда потихоньку разошлась — кто в холл, кто к себе.
Аня сняла микрофон, выдохнула и, кажется, впервые за весь день позволила себе чуть согнуться пополам.
— Всё, хватит геройствовать, — тихо сказал Ваня, подходя сзади. — Пошли в номер.
Она кивнула, не споря.
Они дошли молча — она еле держалась на ногах, он шёл рядом, не отходя ни на шаг.
В комнате Аня сразу села на кровать, сбросила обувь и устало закрыла глаза.
— Всё... я больше не человек.
— Ты и не обязана им быть после такого дня, — мягко ответил он. — Ложись.
Она послушалась, свернулась на боку.
Ваня снял с вешалки её худи, накинул поверх, потом вытащил из сумки бутылку воды.
— Пей.
— Вань, хватит... — пробормотала она. — Всё нормально.
— Ненормально, — возразил он, садясь рядом. — Ты весь день терпела, я видел.
Она чуть улыбнулась:
— Ну, не хотела, чтобы все знали.
— А я всё равно знал, — сказал он просто.
Он замолчал на секунду, потом добавил, уже тише:
— Когда ты плохо себя чувствуешь, я сам как будто тоже.
Аня открыла глаза, посмотрела на него.
— Не надо так, — шепнула. — Всё уже прошло.
— А я всё равно буду рядом, — ответил он и чуть тронул её пальцы.
Она вздохнула, приподнялась и легла ближе, уткнувшись ему в плечо.
— Можно вот так чуть-чуть? — спросила тихо.
— Можно. — Он улыбнулся, обнимая.
Они сидели так минут десять, не двигаясь.
Он гладил её по плечу, по волосам — медленно, будто боялся спугнуть спокойствие.
Она дышала ровно, глаза уже почти закрывались.
— Знаешь, ты вообще самый упрямый человек, — прошептал он.
— Зато ты самый заботливый, — ответила она едва слышно.
Он усмехнулся.
— Не спорю.
Она чуть улыбнулась во сне, и Ваня тихо поцеловал её в висок.
— Отдыхай, герой дня, — шепнул. — Я никуда не уйду.
__
Ночь в отеле стояла тёплая, тихая.
За окном гудели редкие машины, где-то внизу звенели посудой — бар закрывался.
А в комнате горела только лампа у кровати, мягкий свет ложился на стены.
Аня лежала под одеялом, глаза закрыты, дыхание ровное.
Казалось, спит, но Ваня знал — не совсем.
Он сидел рядом, опершись локтями на колени, и молча смотрел на неё.
— Спи, — тихо сказал он, будто боялся, что громкий голос разобьёт эту тишину.
Она чуть пошевелилась, не открывая глаз.
— Не получается, — шепнула. — Голова гудит.
— Может, воды?
— Уже пила. Просто... день слишком длинный.
Он чуть сжал её пальцы, лёгкое касание — и она расслабилась.
— Ты, кстати, не ушёл, — заметила она с улыбкой.
— А я и не собирался.
Она приоткрыла глаза, посмотрела на него из-под ресниц.
— А если засну, ты всё равно останешься?
— Конечно, — ответил он. — Дежурю.
Она улыбнулась, зарылась носом в подушку, потом тихо:
— Ты хороший, Вань.
Он не ответил сразу. Только провёл ладонью по её волосам, убирая прядь со щеки.
— Просто... с тобой по-другому не получается.
Они замолчали.
Аня наконец закрыла глаза по-настоящему, её дыхание стало глубже.
Ваня немного подвинулся, сел ближе, укрыл её одеялом до плеч.
И остался.
Просто сидел, слушал, как за окном шелестит ветер, а рядом кто-то тихо спит, доверяя ему весь мир.
Он посмотрел на неё — спокойное лицо, мягкий свет, и вдруг понял, что больше ему ничего не нужно.
——-
ну я вот такую главу захотела сделать