Проклята ПОРОКом

POV: ЭНОЛА

Следующие дни в Глейде прошли в гнетущей, звенящей тишине. Той, что бывает перед бурей. Я делала то, что должен делать каждый — работала, ела, выходила на вечерние «выступления» с гитарой. Но теперь каждое лицо в толпе было для меня замаскированной угрозой. Каждый взгляд — возможным взглядом предателя.

Минхо держался от меня на расстоянии. Он отдавал приказы через других Бегунов, кивал мне через площадь, но не приближался. Он давал тому, кто наблюдал, понять, что наша связь ослабла. Что его план с «неудачной вылазкой» сработал. Но по ночам, краем глаза, я видела, как он стоит в тени и наблюдает. Не за Лабиринтом. За нами. За всеми.

Ньют пытался заговорить со мной пару раз. Его взгляд был полон немых вопросов и тревоги. Но я отворачивалась, делая вид, что погружена в свои мысли или в настройку гитары. Я видела, как он сжимает кулаки от бессилия и уходит. Больно было ранить его, но больнее было бы вовлечь его в эту игру, где ставкой была жизнь. «НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ». Даже ему. Особенно ему.

А потом пришла ночь, когда все изменилось.

Я не могла уснуть. Воздух в хижине был спертым и тяжелым. Я вышла под предлогом глотка воды из общего котла, но на самом деле мне нужно было просто подышать, почувствовать хоть каплю свободы.

Луна была полной и яркой, отливая холодным серебром на соломенных крышах. Глейд спал. И в этой тишине я услышала это. Не звук. Музыку.

Совсем тихую, едва уловимую, доносящуюся словно из-под земли. Меланхоличную, красивую и до жути знакомую. Ту самую мелодию, что я пыталась наиграть для Бена. Про реку и иву.

Сердце заколотилось, сжимаясь в груди ледяным комом. Это была не моя память. Это играл кто-то другой. Здесь. Сейчас.

Я стала тенью, сливаясь со стенами хижин, и поплыла на звук. Он вел меня к дальней стене Глейда, туда, где стояли амбары и редко бывали люди. Музыка становилась чуть громче. Она доносилась из-за угла самого дальнего амбара, того, что использовали для хранения испорченного инвентаря.

Я замерла, прижавшись к шершавой древесине, и заглянула в щель между стеной и полуоткрытой дверью.

В луже лунного света, сидя на перевернутом ящике, сидел он. Его спина была ко мне повернута, но я узнала его по широким плечам и характерной посадке головы. В его руках был не гитара, а что-то похожее на маленькие, изящные губные гусли. Его пальцы бережно перебирали струны, извлекая ту самую, разрывающую душу мелодию.

Это был Ньют.

Мир вокруг меня поплыл. Ньют. Добрый, рациональный, надежный Ньют. Он знал мелодию. Он играл ее. Значит, он... он знал? Он был тем, кто искал? Или... он был тем, кто предупреждал?

Я невольно сделала шаг вперед. Под ногой хрустнула ветка.

Музыка оборвалась на полуслове. Ньют замер, его спина напряглась. Он медленно, очень медленно повернулся.

Его лицо в лунном свете было бледным и... испуганным. Но не пойманным на месте преступления. Скорее, застигнутым врасплох в самом сокровенном.

— Энола, — его голос прозвучал хрипло. — Я... я не думал, что кто-то...

— Откуда ты знаешь эту мелодию? — мой собственный голос прозвучал чужим, срывающимся на шепот.

Он опустил взгляд на инструмент в своих руках, потом снова поднял на меня. В его глазах шла борьба. — Я... не знаю. Честно. Она просто... приходит ко мне. Иногда. Во сне. Я пытался воспроизвести... — он нервно провел рукой по лицу. — После того, как ты сыграла что-то похожее для Бена... это стало навязчивой идеей. Я нашел эти старые гусли... пытался вспомнить.

Он говорил правду. Я видела это по его глазам, по дрожи в его руках. Это была не игра. Он и сам был пленником этих обрывков памяти.

— Ты... ты получал записки? — спросила я, все еще не решаясь подойти ближе.

— Записки? Какие записки? — его недоумение выглядело искренним.

И в этот момент из-за угла соседнего амбара выскочила маленькая, юркая тень. Чак. Его лицо было перепачкано землей, а в руках он сжимал сверток.

— Я нашел! Я нашел еще! — он выпалил, а затем замер, увидев нас. Его взгляд перебегал с моего испуганного лица на растерянное лицо Ньюта. — Ой. Я... я помешал?

— Что ты нашел, Чак? — мягко спросил Ньют, быстро приходя в себя и пряча гусли за спину.

Мальчик неуверенно посмотрел на меня, потом на Ньюта, и протянул сверток. Это был еще один кусок грубой бумаги. На нем был нарисован тот же угловатый символ, а под ним — новые слова:

«ОНА БЛИЗКО. БУДЬ ГОТОВА. ОНИ ИДУТ»

У меня перехватило дыхание. Чак подобрал это. Где?

— Где ты это нашел? — почти крикнула я, хватая его за плечо.

Чак испуганно отшатнулся. — В огороде! Возле забора! Он был привязан к камню! Я думал, это секретное послание для игр...

Ньют выхватил записку из рук мальчика, его лицо стало серьезным и строгим. — Чак, ты видел, кто это подбросил? — Н-нет. Никого не было. Честно!

В этот момент из темноты возникла четвертая фигура. Высокая, поджарая, молчаливая. Минхо. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нашу маленькую группу. Его лицо было каменной маской, но глаза горели холодным торжеством.

— Ну что, — тихо произнес он. — Похоже, наш паук решил проявить себя. И выбрал самое интересное время.

Все мы вздрогнули. Никто не слышал, как он подошел.

— Что происходит, Минхо? — спросил Ньют, и в его голосе впервые зазвучали нотки не недоумения, а тревоги лидера.

— Происходит то, что наш маленький ангелочек стала центром притяжения для всех темных сил Глейда, — он бросил взгляд на гусли в руках Ньюта, и его губы скривились в подобие улыбки. — И, похоже, не только темных. Концерт прерван. Идем. Все. К Алби. Прямо сейчас.

— Минхо, нет, — попытался я возразить. — Если мы пойдем к Алби, все узнают! Тот, кто это сделал, испугается и...

— И ничего не сделает, — резко оборвал он меня. — Потому что мы сделаем это за него. Мы сами все ему расскажем. Всю правду. Ну, почти всю.

Он посмотрел на Ньюта. — Ты с нами? Или ты решил вместе с ангелочком поиграть в секретики?

Ньют сглотнул, посмотрел на меня, на записку в своей руке, потом твердо кивнул. — Я с вами. Но Алби нужно говорить аккуратно. Он не примет... — он кивнул на гусли.

— Он примет то, что мы ему предложим, — парировал Минхо. — Потому что у нас теперь есть кое-что новенькое. — Он протянул руку и взял записку у Ньюта. — Предупреждение о нападении. «ОНИ ИДУТ». Кто они? Когда? Идеальный повод для того, чтобы ввести в Глейде военное положение. И найти нашего крысу.

Он уже видел в этом не угрозу, а возможность. Шанс навести свои порядки.

— А Чак? — спросила я, глядя на перепуганного мальчика.

Минхо наклонился к Чаку. — Ты сегодня ничего не видел. Никаких записок. Никакой музыки. Ты спал как сурок. Понял? От твоего ответа зависит, получишь ли ты extra порцию пудинга завтра или будешь чистить отхожие ямы до конца недели.

Чак энергично закивал, его глаза были круглыми от страха и странного восторга.

— Хороший парень, — похлопал его по плечу Минхо и выпрямился. — Теперь идем. Представление начинается.

Мы шли по спящему Глейду к хижине Алби: безжалостный охотник, растерянный мечтатель, перепуганный ребенок и я — причина всего этого безумия. Я чувствовала, как трещина, расколовшая мой мир, расходится все шире, грозя поглотить всех и вся.

Минхо постучал в дверь хижины Алби не как подчиненный, а как равный. Как тот, кто принес важнейшие новости.

Дверь открылась. На пороге стоял старый вожак, заспанный, но мгновенно собранный. Его острый взгляд скользнул по нашей разношерстной компании, задержался на бледном лице Ньюта, на моих перепуганных глазах, на серьезном лице Минхо.

— Входите, — произнес он хрипло и отступил вглубь хижины. — Похоже, ночь решила преподнести нам сюрприз.

Дверь закрылась, оставия снаружи тихий, спящий Глейд. Но я знала — сон этот был обманчив. Где-то в этой темноте кто-то бодрствовал. Кто-то ждал. И кто-то уже знал, что мы здесь.

Игра входила в свою решающую фазу.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Вот такие пироги.
Вся информация в тгк «yours Alia❤️‍🔥🗡️»